– Хвагван приносит немало денег, и я хочу сделать его основным источником дохода, – ответил Мунно с заискивающей улыбкой. – К тому же спрос на услуги мохэских девушек возрос, и это направление представляется мне очень перспективным. Особенно если его расширить.

Мунно испытывал стыд за свои слова, особенно когда перед ним сидела Инлоу, но он должен был убедительно сыграть свою роль, чтобы комендант в нем не сомневался.

Ходжон усмехнулся и, наклонившись к столу, по-хозяйски взял Инлоу за руку.

– О да. Уж мне ли не знать, насколько хороши мохэские красавицы.

Инлоу едва заметно вздрогнула, но натянула на лицо улыбку и кивнула.

Мунно стиснул зубы. Нужно держать себя в руках.

– Как я понимаю, вы уже договорились о цене, и вам нужно только мое разрешение? – обратился Ходжон к Мунно, выпустив руку Инлоу.

– Да, господин, нужно подписать соглашение и поставить вашу печать.

– Хорошо, только… – Он вдруг наклонился к Мунно и с хитрым прищуром спросил: – Вы же позволите мне выбирать любую девушку Хвагвана? Как они танцуют! Когурёские танцовщицы, конечно, хороши, но в мохэсках чувствуется первобытная страсть и огонь. Дикий народ, что тут скажешь… – Он откинулся на спинку стула и мечтательно посмотрел в потолок.

Инлоу залилась краской и сжала губы в тонкую линию.

Нутро Мунно горело от этих унизительных слов. Но он ждал, терпеливо ждал того момента, когда подвесит его бездыханный труп на главной площади города, чтобы все, кого он втаптывал в грязь, увидели страшную участь тирана.

Даон принес заранее подготовленный документ и разложил его на столе перед комендантом. Ходжон внимательно все прочитал и поставил на белой ткани печать, которую принес один из охранников.

– Вам повезло, что комендантом крепости являюсь я, – самодовольно сказал Ходжон, отодвигая от себя белую ткань, испещренную мелкими буквами соглашения. – Это я позволил мохэским купцам торговать в городе.

– Ваша милость безгранична, господин, – подобострастно отозвался Мунно и вновь склонил голову в поклоне, хотя мысленно уже несколько раз разорвал того на куски.

– На днях должен прибыть посол из Куннэ, и я хочу устроить ему приветственный ужин, – в приказном тоне сообщил Ходжон. – Устройте все на высшем уровне.

– Конечно, господин, я вас не разочарую, – заверил его Мунно, предвкушая то, что этот праздник станет последним в жизни коменданта.

После ухода Ходжона он повернулся к Инлоу.

– Ты что-нибудь об этом знаешь? Зачем сюда едет посланник Владыки?

– У меня пока нет точной информации, но ходят слухи, что Ходжона решили сместить с должности и назначить нового коменданта, – ответила та.

– Это плохо. – Мунно покачал головой. – Мы должны успеть до того, как сменится власть.

– Как только что-то станет известно, я сообщу вам, господин.

Вернувшись к себе, Мунно спешно написал письмо Рудже, чтобы тот был наготове. Если в столице недовольны Ходжоном и действительно решили его убрать, то нужно поспешить, иначе все приложенные усилия обратятся в пыль. Кроме того, придется все начинать сначала, – и еще неизвестно, каким человеком окажется новый командир. Он вполне мог ограничить работу мохэских торговцев в городе, и тогда Мунно придется отказаться от своего плана захвата крепости. А этого нельзя допустить ни в коем случае.

– Сколько у нас сейчас человек? – спросил он у Даона.

– Тысяча, – ответил он. – Когурёских солдат – полторы. Мы в меньшинстве, и вряд ли Рудже успеет за такое короткое время незаметно прислать недостающее количество.

– Нужно торопиться.

Через несколько дней Инлоу сообщила, что ее опасения оказались верны: Ходжона и правда решили снять с должности. В скором времени должен был прибыть гонец с приказом, и Мунно с Даоном в спешке дорабатывали детали захвата крепости.

Благодаря тому, что теперь владел Хвагваном, Мунно получил разрешение на провоз вина в город. Он воспользовался этим, пряча оружие под кувшинами в повозках. При виде разрешения коменданта стражники у ворот не придирались, и вскоре мохэсцы были практически полностью вооружены. Но солдат по-прежнему не хватало, а прислать недостающих воинов, не рискуя вызвать подозрения, было сложно.

– Разделим наше войско внутри крепости на две части. – Мунно склонился над картой, вспоминая, как несколько месяцев назад они вместе с Кымлан точно так же разрабатывали план нападения на киданей. Стратегия была похожа.

Они назначили дату: день прибытия посла из Куннэ.

– Я возьму на себя ворота, чтобы впустить Рудже, – кивнул Даон.

– А я захвачу командира Ходжона. Как только он окажется у нас в руках, когурёские солдаты сдадутся.

– Нужно спрятать оружие, чтобы на пиру вас не раскрыли раньше времени. Если я провалюсь, ты попадешь в руки Ходжона, и все будет напрасно. Может, нам с тобой стоит сражаться у ворот, а Ходжона оставить нашим солдатам?

– Нет, я должен лично схватить этого негодяя, чтобы Виен не добрался до него раньше меня. – Мунно покачал головой. – Это моя победа.

Настроение Ходжона заметно изменилось. Он приходил в Хвагван хмурый и злой, явно чувствуя, что над его головой сгущались тучи. Мунно внимательно следил за ним, опасаясь, как бы он не задумал измену.

Солдат, которые должны были участвовать в захвате коменданта, переселили в дома Хвагвана, а другую часть оставили в мохэском поселении недалеко от восточных ворот.

Последние дни перед сражением Даон проводил в деревне мохэ, тренируя солдат и поднимая их боевой дух.

Мунно горел нетерпением и с особой тщательностью готовился к приветственному ужину с послом. Он старался продумать все: от рассадки гостей до того, с какой стороны лучше впустить солдат, чтобы они захватили коменданта крепости как можно быстрее. Объяснял воинам, где они будут сидеть в засаде и как им быстро добраться до праздничного зала, не привлекая внимания. Ходжон наверняка приведет с собой личную охрану и солдат, которые контролировали все большие праздники. К тому же, как только новость о том, что командир крепости схвачен, долетит до других когурёских начальников, они попытаются его спасти. Но к тому времени Даон уже должен будет впустить Рудже с основным войском.

Инлоу нервничала, опасаясь, что что-то пойдет не так, а Мунно, как ни странно, был абсолютно спокоен. План продуман хорошо, а желание солдат освободить своих людей росло с каждым днем.

В назначенный день Мунно проснулся на рассвете и посмотрел в окно.

Сегодня. Сегодня это наконец-то случится. Он изменит историю и вернет то, что у мохэ отняли много лет назад. Вечером он вместе с Рудже и Даоном будет пировать в Хвагване в качестве командира крепости Хогён, а негодяи, годами унижавшие его народ, будут висеть над главными воротами.

Мунно разместил переодетых в торговцев солдат в ближайших к торжественному залу покоях, а остальные ждали в домах рядом, чтобы по сигналу окружить главное здание Хвагвана. Мунно же ждал знака от Даона, чтобы начать действовать одновременно с ним.

Ходжон прибыл в числе последних и холодно поприветствовал посла из столицы. Мунно почтительно кланялся высшим чинам, пытаясь сохранить на лице маску подобострастия, хотя внутри него все горело от предвкушения и азарта.

– Хорошо ли вы доехали? – спросил Ходжон у посла, когда они расселись по местам и пригубили вина. Атмосфера была напряженной.

– Благодарю, господин, все прошло благополучно, – осторожно ответил чиновник, внимательно наблюдая за комендантом.

Инлоу рассказывала, что Ходжон был известен непокорным нравом, и мало кто хотел бы привезти ему такую неприятную весть.

– С каким же известием вы прибыли в Хогён? – Ходжон впился колючими глазами в гонца.

Посол откашлялся и отодвинул пиалу с вином. Достал из-за пазухи документ и медленно протянул коменданту.

– Это еще что такое? – взревел Ходжон после того, как пробежал глазами текст, заверенный красной печатью Владыки. Смяв ткань, он бросил ее перед послом и стукнул кулаком по столу. – Почему я должен покинуть пост?