Гроувс произнёс шёпотом:

— Вы сумасшедший. — И, подумав, добавил: — Сэр.

— Знаю не хуже вашего. Но мы всё равно снесём эту плотину. Дасти и я.

— Но в нашем распоряжении только несколько ручных гранат, — Рейнольдс был почти в отчаянии. —Взорвать её! Но как?

Меллори покачал головой:

— Есть способ…

— Послушайте, вы, как всегда, не договариваете…

— Спокойно! Чёрт возьми, парень, неужели ты никогда, никогда не поймешь простой вещи? Если тебя в последнюю минуту поймают и заставят говорить, что станет с дивизией Вукаловича в Клети Зеницы? Чего не знаешь, того не скажешь.

— Но вы же знаете! — голос Рейнольдса звенел от негодования. — Вы и Дасти, и Андреа вы всё знаете. Гроувс и я знаем, что вы знаете, а вас тоже могут заставить говорить.

Меллори сказал сдержанно:

— Заставить говорить Андреа? Ну, разве отнять у него его любимые сигары. Конечно, Дасти и меня можно заставить говорить. Но всё же чем меньше людей в курсе дела, тем лучше.

Гроувс сказал тоном человека, смиряющегося с действительностью:

— Всё ясно, командир. Итак, каковы наши дальнейшие действия?

— Мне и Миллеру необходимо оказаться по другую сторону плотины. Перелезем вон там, — Меллори указал на отвесную стену ущелья на другой стороне реки.

— Мы будем подниматься там? — осведомился Миллер как бы между прочим. Но было видно, что он ошеломлён.

— По лестнице. Но не всё время. Три четверти пути по лестнице, потом дальше по скале, пока не окажемся приблизительно на десять метров выше плотины, как раз там, где скала начинает нависать. Дальше по расселине…

— По расселине! — в ужасе повторил Миллер.

— По расселине. Она тянется метров пятьдесят как раз над плотиной поднимаясь под углом, вероятно, градусов двадцать к горизонтали. Вот по ней мы и переберёмся на другую сторону плотины.

Рейнольдс посмотрел на Меллори с недоверием:

— Это безумие!

— Безумие! — эхом отозвался Миллер.

— Я бы не делал этого, если бы у нас был выбор, — признался Меллори. — К сожалению, это единственный выход.

— Но вас обнаружат, — не успокаивался Рейнольдс.

— Необязательно, — Меллори вынул из своего рюкзака чёрный костюм аквалангиста, и Миллер покорно достал такой же. Пока они одевались, Меллори продолжал:

— Мы будем, как чёрные мухи на чёрной стене.

— Он ещё на что-то надеется, — проворчал Миллер.

— Кроме того, они должны будут смотреть в другую сторону, если нам повезёт и ВВС вовремя начнёт бомбежку. А если нам всё-таки будет грозить опасность быть обнаруженными, вот тут-то и начнёте действовать вы с Гроувсом. Капитан Дженсен был прав. Дело оборачивается так, что нам без вас не обойтись.

— Комплименты? — Гроувс повернулся к Рейнольдсу. — Комплименты от капитана? Значит, нас ожидают неприятности.

— Что поделаешь? — вздохнул Меллори. Он уже облачился в свой костюм и теперь укреплял на поясном ремне альпинистские крючья и молоток, которые он тоже вынул из рюкзака.

— Если вы поймёте, что мы в опасности, вы оба обеспечите нам прикрытие.

— Каким образом? — подозрительно спросил Рейнольдс.

— Устроитесь где-нибудь внизу у подножья плотины и откроете огонь по охранникам, чтобы отвлечь их внимание от нас.

— Но мы будем, как на ладони. — Гроувс осмотрел каменистый пейзаж левого берега у подножья плотины и лестницы. — Здесь совершенно негде укрыться. У нас не будет никаких шансов.

Меллори завязал рюкзак и повесил на плечо свернутую в кольцо длинную верёвку:

— Боюсь, что их действительно очень мало. — Он посмотрел на светящийся циферблат своих часов: — Но зато в ближайшие сорок пять минут вы в безопасности, а мы нет.

— В безопасности?

— Относительной, конечно.

— Хотите поменяться местами? — с надеждой проговорил Миллер. Ответа не последовало, а Меллори был уже в пути. Миллер бросил последний безнадёжный взгляд на скалы, ткнул ботинком рюкзак и поплелся за Меллори к мосту. Рейнольдс готов был отправиться следом, но Гроувс остановил его и кивнул Марии, чтобы она шла с Петаром вперёд, сказав ей:

— Мы немного подождем на всякий случай, чтобы обеспечить тыл.

— В чём дело? — спросил его Рейнольдс шёпотом.

— Вот в чём. Наш капитан Меллори уже признавался, что совершил за эту ночь четыре ошибки. Я думаю, что сейчас он совершает пятую.

— Не понял.

— Он уложил все яйца в одну корзину и не учел этого. Какой смысл, например, в том, чтобы вдвоём находится у подножия стены плотины? Они нас сверху уложат, не моргнув глазом. Для успешного отвлекающего маневра достаточно и одного человека. Тогда хотя бы один из нас останется жив и сможет обеспечить безопасность Марии и Петара. Так что я пойду к плотине, а ты…

— А почему ты должен идти? Почему не…

— Погоди, я не закончил. Я думаю, Меллори слишком оптимистично настроен, если он думает, что Андреа один может задержать людей Нойфельда. Что выйдет, если они одолеют Андреа, перейдут подвесной мост и найдут Марию и Петара? А мы в это время будем рассиживаться и быть мишенями у подножья плотины? Они уничтожат их обоих, ты и глазом не успеешь моргнуть.

— А может быть, и не сразу убьют. Что если Нойфельд погибнет прежде, чем они перейдут подвесной мост? Тогда, если это будет зависеть от Дрошного, Мария и Петар ещё порядком помучаются, прежде чем умереть.

— Значит так, ты останешься возле моста, будешь прикрывать и мою спину, и защищать Марию с Петаром, которые спрячутся где-нибудь там.

— Ты, может быть, и прав. Но мне это не нравится. — Рейнольдс поёжился. — Меллори отдал нам приказ, а он не из тех, кто любит,  когда его приказы не выполняются.

— Он никогда не узнает. Даже если он вернётся, в чём я сильно сомневаюсь, он всё равно не узнает. И ведь он действительно начал делать ошибки.

— Не такого сорта. — Рейнольдсу всё ещё было не по себе.

— Я прав или нет? — настаивал Гроувс.

— Я не думаю, что это в конце концов имеет принципиальное значение, — устало согласился Рейнольдс. — О'кей, пусть будет по-твоему.

Оба сержанта поспешили за Петаром и Марией.

Андреа прислушивался к шарканью тяжёлых ботинок по камням, редкому металлическому звону оружия, ударяющегося о камень, и ждал, распластавшись на животе и устроив свой «шмайссер» между камней. Нужно подпустить их поближе. Вот, похоже, они уже в десяти метрах.  Андреа слегка приподнялся и нажал на спусковой крючок, направив ствол  сторону последнего услышанного звука.

Ответ последовал незамедлительно. Сразу из четырёх или даже пяти автоматов, как определил Андреа. Не обращая внимания на свистящие над головой пули, он, тщательно прицеливаясь, стал стрелять по вспышкам. Один из стрелявших вздрогнул, выронил автомат и упал в Неретву, которая, бурля и вскипая белой пеной, унесла его прочь. Вот ещё один, конвульсивно выпрямившись, тяжело упал на камни. Внезапно послышался резкий окрик, и стрельба затихла.

Живых нападавших осталось восемь человек. Один из них, а это был Дрошный, подполз к лежащему на камнях Нойфельду и перевернул его на спину. Кровь струилась из раны на голове Нойфельда. Дрошный выпрямился с искаженным от гнева лицом и резко повернулся, когда кто-то из его людей спросил, тронув его за руку:

— Он мёртв?

— Пока нет. Ранен. И тяжело. Он будет без сознания несколько часов, а может быть, и дней. Я не знаю, только врач мог бы сказать. Вы втроем перенесёте его через брод в безопасное место. Двое останутся с ним, третий вернётся сюда. И, во имя господа Бога, скажите остальным, чтобы поторапливались.

Не теряя злобного выражения и на мгновение забыв об опасности, Дрошный вскочил на ноги и выпустил длинную автоматную очередь. Андреа открывать в ответ огонь не стал — атака захлебнулась, время работает на него, патроны надо экономить.

Эхо от стрельбы доносилось до ушей охранников, патрулировавших вершину плотины, со всех сторон. Было совершенно невозможно определить, откуда она раздается на самом деле. Но вот к звукам винтовочных выстрелов  добавились характерные звуки автоматных очередей. И казалось, что автоматные очереди доносятся с юга, из ущелья под плотиной. Один из охранников плотины подошёл к дежурному капитану, коротко о чём-то с ним переговорил и быстрым шагом двинулся к одному из зданий. В этом строении располагалась радиостанция.