— Сегодня явно не мой день, — печально произнёс Меллори. — Вернее, вечер. Сначала я забыл, что у Баера могут быть дубликаты ключей. Потом про лошадей, потом про тормоза, теперь не подумал о верёвке. Интересно, что ещё я забуду?

— Может быть, о Нойфельде и Дрошном, — послышался бесстрастный голос Рейнольдса.

— А что с ними?

Рейнольдс показал стволом «шмайссера» назад, на рельсы:

— Разрешите стрелять, сэр?

Меллори оглянулся. Нойфельд, Дрошный и группа солдат-всадников появились из леса на расстоянии не более ста метров от паровоза.

— Разрешаю открыть огонь, — спокойно согласился Меллори. — Остальным лечь, — он поднял свой «шмайссер» как раз в тот момент, когда Рейнольдс нажал на спусковой крючок своего. Секунд пять вся тесная кабина паровозика сотрясалась от грохота, производимого двумя автоматами. По знаку Меллори стрельба прекратилась. Исчезла мишень, по которой можно было бы стрелять. Нойфельд и его люди сначала пытались стрелять в ответ, но скоро поняли, что, балансируя в седлах лошадей, они находятся в гораздо менее выгодном положении, чем их противники, которые удобно устроились на своём устойчивом железном коне. А поняв это, они повернули лошадей и скрылись в лесу по другую сторону колеи. Но не все успели это сделать. Двое солдат лежали лицом вниз на снегу, в то время как их лошади продолжали бежать за паровозом. Миллер поднялся, огляделся и тронул Меллори за плечо:

— Меня интересует одна небольшая деталь. Как мы остановим эту штуку? — он с интересом посмотрел в окно: — Уже, наверное, под девяносто идем.

— Думаю, не больше тридцати в час. Уже достаточно быстро, чтобы обогнать лошадей. Спроси у Андреа. Он отпускал тормоза.

— Он отпустил десяток рычагов, — заметил Миллер. — Любой из них мог быть тормозом.

— Но ведь ты не станешь здесь околачиваться без дела, — резонно заметил Меллори, — вот и выясни, как остановить эту чёртову колесницу.

Миллер недовольно посмотрел на Меллори и  и принялся помогать Андреа выяснять, как остановить чёртову колесницу, какой рычаг является тормозом.

Рейнольдс одной рукой поддерживал Марию, чтобы она не упала на болтающейся во все стороны платформе. Другой рукой он взял Меллори за плечо и прошептал:

— Они схватят нас, сэр. Обязательно схватят. Почему бы нам не поберечь этих двоих? Остановимся и пусть они скроются в лесу.

— Благодарю за идею. Но не могу согласиться. Только с нами у них есть какой-то шанс. Слабый, но есть. Оставьте их, и они будут найдены и растерзаны.

Паровоз делал уже не тридцать километров в час, как утверждал Меллори. И хотя он ещё и не делал девяносто, как предполагал Миллер, но шёл так быстро, что весь трясся и дребезжал. Это ясно указывало, что он находится на пределе своих возможностей. К этому времени исчезли последние деревья справа от колеи, и стали видны потемневшие воды Неретвинского водохранилища. Колея теперь шла вдоль крутого обрыва. У всех, кроме Андреа, лица выражали крайнее напряжение. Меллори поинтересовался:

— Ну что, сообразили, как остановить эту штуковину?

— Очень просто, — Андреа указал на рычаг. — Достаточно потянуть его на себя.

— Прекрасно, машинист. Действуй. Мне надо осмотреться.

К явному облегчению большинства пассажиров, Андреа налег на тормозной рычаг. Послышался невероятный визг, вызывавший зубовный скрежет, паровоз потонул в клубах чёрного дыма, колёса проползли ещё какое-то небольшое расстояние по рельсам, и паровоз остановился. Всё смолкло, дым развеялся. Андреа с сознанием выполненного долга и с видом специалиста-железнодорожника выглянул из окна. Для полноты картины ему не хватало только промасленной ветоши в одной руке, а другой дёрнуть за шнур свистка. Меллори и Миллер спрыгнули и побежали к краю обрыва, находившемуся менее чем в двадцати метрах от них. Правда, до конца добежал только Меллори. Миллер последние два метра полз на четвереньках, зажмурив глаза. Потом он приоткрыл один глаз, заглянул вниз, зажмурился снова и также на четвереньках пополз обратно. Миллер  утверждал, что, боязнь высоты у него врождённая .

Меллори задумчиво глядел в глубину. Он стоял над плотиной, которая в неверном свете луны, казалось, находилось невероятно далеко, на головокружительной глубине. Верхняя часть стены плотины была хорошо освещена и охранялась не менее чем полудюжиной немецких солдат. Лестница, о которой говорила Мария, была скрыта от глаз, зато виднелся подвесной мост, весьма ненадёжный на первый взгляд, постоянно находящийся под угрозой огромного валуна на каменистой осыпи левого берега. Ещё ниже вода светлела, что указывало на предполагаемый брод. Меллори задумался. Несколько мгновений он смотрел на открывшуюся картину, вспомнил, что погоня может быть уже близка, и поспешил обратно к паровозу. Он обратился к Андреа:

— Мили полторы, не больше, я думаю. — Повернулся к Марии: — Немного ниже плотины есть брод или что-то на него похожее. Можно ли там спуститься вниз?

— Только горному козлу.

— Какое неуважение к командиру, — неодобрительно проворчал Миллер.

— Я не понимаю…

— Не обращай на него внимания, — сказал Меллори — Просто скажи мне, когда мы доберёмся до того места.

В пяти-шести милях от плотины генерал Циммерман вышагивал взад и вперёд по поляне, окружённой сосновым бором, к югу от Неретвинского моста. Рядом с ним шагал полковник, командир одной из его дивизий. В глубине леса можно было рассмотреть сотни людей, множество танков и самоходных орудий, с которых были сняты маскировочные чехлы. У каждого танка и орудия хлопотала группа людей, по всей видимости, производя последние приготовления. Игра в прятки окончилась. Все ожидания тоже подходили к концу. Циммерман посмотрел на часы.

— Двенадцать тридцать. Первые пехотные батальоны начнут переправляться через реку через пятнадцать минут  и рассредоточатся по северному берегу. В два часа пойдут танки.

— Так точно, герр генерал. — Все детали были продуманы много часов назад, но иногда полезно повторить указания. Полковник посмотрел на север. — Я иногда думаю, есть ли там кто-нибудь вообще.

— Меня беспокоит не север, — угрюмо произнёс Циммерман. — Я всё время думаю о западе.

— Союзники? Вы… Вы думаете их воздушная армада скоро прибудет? Вы всё ещё об этом думаете, мой генерал?

— Я всё ещё думаю об этом. Они прилетят, помяните моё слово. За мной, за вами, за всеми нами. — Он передёрнул плечами и заставил себя улыбнуться. — Костлявая старуха-смерть уже точит свою косу.

СУББОТА. 00:40 — 01:20

— Мы подъезжаем, — сказала Мария. Она высунулась из окна дребезжащего и болтающегося во все стороны паровоза, и её светлые волосы подхватил и рассыпал ветер. Отодвинувшись от окна, она обратилась к Меллори: — Осталось метров триста.

— Пора браться за дело, машинист, — Меллори, в свою очередь, повернулся к Андреа.

— Вас понял. — Андреа налёг на тормозной рычаг. Вся процедура повторилась: немыслимый визг тормозов, скрежет колёс, огромное облако чёрного дыма. Паровоз остановился, и Андреа, выглянув из окна, увидел  V-образную щель на краю обрыва прямо напротив того места, где они остановились, и произнёс. — Классная остановка.

— Классная, — согласился Меллори. — Если после войны окажешься без работы, тебе всегда найдётся место железнодорожника. — Он спрыгнул на землю, подал руку Марии и Петару, подождал, пока спустятся Миллер, Рейнольдс и Гроувс и нетерпеливо крикнул Андреа:

— Ну что ты так долго?

— Иду, — спокойно отозвался Андреа. Он отпустил до конца рычаг тормоза, и древняя конструкция опять начала набирать скорость. — Надеюсь эта колымага никого не задавит по дороге.

Они подошли к V-образной щели. Это, вероятно, было результатом какого-то доисторического оползня, который спустился к Неретве. Водовороты вскипали у порогов, образовавшихся при том же оползне много веков назад. Призвав на помощь воображение, этот глубокий шрам на лице скалы можно было бы назвать и лощиной, но на самом деле это была почти отвесная каменистая осыпь из сланца, гальки и небольших валунов. И всё готово было каждую минуту посыпаться вниз. Путь этой устрашающей массы только однажды, на середине, прерывался небольшим скалистым уступом. Миллер бросил взгляд в зияющие глубины, быстро отошёл от края и со страхом вопрошающе посмотрел на Меллори.