— Сопровождение, — пояснил Нойфельд. — Только на первые семь километров пути.

— Зачем? Ведь нам не грозит опасность от вас и от партизан тоже, как вы утверждали?

— Я волнуюсь не за вас, — сухо сказал Нойфельд, — а за грузовик, на котором вас довезут почти до места. Грузовики здесь на вес золота. Охрана нужна на случай партизанской засады.

Через двадцать минут они вышли на дорогу. Луна скрылась, шёл снег. Дорога представляла собой едва накатанную колею, петляющую между деревьями. Их ожидала невиданная ими ранее конструкция на четырёх колёсах. Древний, обшарпанный грузовик, объятый клубами густого дыма, казалось, горел. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что дым выходит из выхлопной трубы пыхтящего, словно паровоз, механизма. Вероятно, этот допотопный экипаж работает на дровах, которых в лесах Боснии в избытке, подумал Меллори. Миллер в изумлении осмотрел окутанную дымом машину и повернулся к Нойфельду:

— Вы называете это грузовиком?

— Называйте, как хотите. Не нравится — можете идти пешком.

— Десять километров? Лучше умру от удушья. — С этими словами Миллер забрался в кузов, крытый брезентом. Остальные последовали его примеру. На дороге остались только Дрошный, Нойфельд и Меллори.

Нойфельд сказал:

— Жду вас завтра к обеду.

— Вашими бы устами… — заметил Меллори. — Если они уже получили радиограмму, то…

— Не разбив яйца, омлет не приготовишь, — невозмутимо перебил его Нойфельд.

Выпустив очередную струю дыма, изрядная доля которого, судя по дружному кашлю, донёсшемуся из-под брезента, досталась сидящим в кузове, грузовик зарычал, затрясся и медленно покатился по дороге. Нойфельд и Дрошный смотрели ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Нойфельд покачал головой.

— Мелкие жулики, — произнёс он неодобрительно.

— Очень мелкие, — согласился Дрошный. — Но мне нужен самый крупный из них. У меня по нему руки чешутся, капитан!

Нойфельд похлопал его по плечу.

— Он от вас не уйдёт, друг мой. Они уже достаточно далеко. Вам пора.

Дрошный кивнул и пронзительно свистнул. Невдалеке послышался звук мотора, и вскоре из-за сосен на дороге появился старенький «фиат». Он подъехал, гремя намотанными на колёса цепями. Дрошный сел рядом с водителем, и машина покатила за скрывшимся за поворотом грузовиком.

ПЯТНИЦА. 03:30 — 05:00

Четырнадцать пассажиров, примостившихся на узких деревянных скамьях в кузове грузовика, едва ли могли назвать поездку приятной. Отсутствие подушек на сиденьях дополнялось отсутствием рессор у грузовика. Рваный брезентовый полог свободно пропускал снаружи холодный воздух и ядовитый дым приблизительно в равных количествах. По крайней мере, подумал Меллори, все эти неудобства отгоняют сон.

Андреа сидел напротив Меллори и, казалось, никак не реагировал на удушливую атмосферу. Впрочем, удивляться этому не приходилось, ибо по своей едкости дым грузовика ни в какое сравнение не шёл с дымом от сигары, которую Андреа не вынимал изо рта. Он лениво оглядывал кабину, пока не встретился взглядом с Меллори. Тот едва заметно кивнул. Такой жест не мог вызвать подозрения даже у самого бдительного наблюдателя. Андреа медленно опустил взгляд на правую руку Меллори, которая свободно лежала на колене. Меллори отклонился назад и глубоко вздохнул. В это же время рука как бы непроизвольно соскользнула с колена. Вытянутый большой палец указывал прямо в пол кузова. Андреа, словно Везувий, выпустил облако ядовитого дыма и отвернулся с безразличным видом.

Несколько километров дымящий грузовик трясся по сравнительно гладкой дороге, затем свернул налево на узкую просеку и, натужно взревев, пополз в гору. Две минуты спустя тот же манёвр проделал «фиат» с сидящим на переднем сиденье Дрошным.

Подъём был таким крутым и скользким, что старенький грузовик, пыхтя из последних сил, полз вверх с черепашьей скоростью. Меллори и Андреа бодрствовали, в то время как Миллер и сержанты дремали то ли от усталости, то ли надышавшись удушливого газа. Мария и Петар спали держась за руки и прислонившись друг к другу. Чётники же и не помышляли об отдыхе. Наконец стало ясно, что дыры в брезенте проделаны не зря. напряжённо вглядываясь в темноту окружающего леса люди Дрошного использовали их как бойницы. Очевидно, грузовик вторгся на территорию, контролируемую партизанами. Возможно, это была в своём роде «ничья земля».

Вперед смотрящий чётник постучал дулом автомата по крыше кабины грузовика. Машина остановилась. Рыжебородый чётник спрыгнул на землю, быстро осмотрелся, нет ли поблизости засады, и пригласил остальных последовать его примеру. Он так энергично махал рукой, что было ясно — оставаться здесь дольше положенного ему совсем не хотелось. Друг за другом Меллори и его товарищи спрыгнули на землю. Рейнольдс помог слепому певцу вылезти из машины и протянул руку Марии. Не говоря ни слова, она оттолкнула руку Рейнольдса и, перемахнув через борт, спрыгнула вниз. Рейнольдс посмотрел на неё с недоумением и отошёл в сторону с обиженным видом. Грузовик стоял на краю небольшой поляны. Пыхтя, урча и выпуская неимоверное количество дыма, машина развернулась на этом маленьком пятачке и, не останавливаясь, покатила вниз по дороге. Чётники, сидевшие в кузове, сохраняли молчаливое безразличие, не пытаясь даже помахать рукой на прощание.

Мария подхватила Петара под руку, смерила Меллори холодным взглядом и, кивнув головой, быстро пошла по узкой тропинке, ведущей в лес. Меллори пожал плечами и покорно двинулся следом. Трое сержантов тоже не заставили себя ждать. Андреа и Миллер задержались на несколько мгновений на дороге, пристально глядя вслед грузовику, скрывшемуся за поворотом. Затем и они углубились в лес, тихо переговариваясь.

Старый грузовик, весело покативший вниз, не успел как следует разогнаться. Проехав метров триста после поворота, за которым скрылись Меллори с товарищами, он остановился. Двое, рыжебородый командир отряда и ещё один, с чёрной бородой, перепрыгнули через борт и скрылись в лесу. Грузовик снова затарахтел и тронулся. Густые клубы дыма ещё долго висели над дорогой, как бы застыв в морозном воздухе.

В это же время из «фиата», остановившегося в километре от грузовика, вылез Дрошный и углубился в лес; «фиат», быстро развернувшись, покатил вниз по дороге впереди грузовика.

Узкая тропа, петляя между деревьями, взбиралась всё круче в гору. Рыхлый, глубокий снег сильно затруднял движение. Луна спряталась окончательно, в вершинах сосен завывал ветер, мороз крепчал. Казалось, что тропу временами невозможно было различить, но Мария уверенно шла вперёд, безошибочно ориентируясь в густом сумраке леса. Несколько раз она оступалась, проваливаясь в глубокий снег, но ни разу не выпустила руку Петара из своей. После того, как в очередной раз она упала, увлекая за собой слепого брата, Рейнольдс не выдержал и поспешил на помощь. Он взял девушку за руку, но она яростно оттолкнула его, вырвав руку. Рейнольдс изумлённо посмотрел на девушку и повернулся к Меллори.

— Какого чёрта! Я ведь просто хотел помочь…

— Оставьте её в покое, — сказал Меллори. — Вы для неё всего лишь «один из них».

— Что это значит?

— На вас форма английского солдата. Бедняжке этого достаточно. Не надо её трогать.

Рейнольдс недоумённо покачал головой. Он поправил лямки рюкзака, подтянул его повыше, оглянулся через плечо, сделал шаг вперёд и вдруг, остановившись, снова обернулся. Он взял Меллори за рукав и показал рукой в направлении тропы вниз по склону.

Метрах в тридцати от них Андреа тяжело рухнул в снег. Он с трудом поднялся, сделал несколько шагов и снова упал. Как видно, крутой подъём, тяжёлый рюкзак и солидная комплекция, помноженные на прожитые годы, доконали его окончательно. По знаку Меллори все остановились и уселись в снег, поджидая Андреа, который, покачиваясь, как пьяный, и держась за правый бок, медленно приближался. Рейнольдс взглянул на Гроувса. Вместе они посмотрели на Саундерса и понимающе покачали головами. Андреа поравнялся с ними. Его лицо вдруг перекосило от боли.