— Если повезёт, — мрачно повторил Вис.

— И радируйте генералу Вукаловичу. Сообщите ему всё, что услышали от меня. Обрисуйте обстановку и скажите, чтобы в час ночи открыл массированный огонь из стрелкового оружия на северном перевале.

— А по какой цели?

— Хоть по луне, мне всё равно. — Меллори вскочил на своего пони. — По коням и в путь.

— Луна, конечно, цель приличных размеров, — согласился генерал Вукалович, — хотя и очень далекая. Но если это нужно нашим друзьям, мы готовы. — Вукалович помолчал и посмотрел на полковника Янци, сидевшего рядом на упавшем дереве. Они находились в лесу, к югу от северного перевала. Затем он опять проговорил в микрофон: — И всё-таки танков много, полковник Вис. Вы не хотите, чтобы мы находились в непосредственной близости к этому месту после часа ночи? Не беспокойтесь, нас там не будет. — Вукалович снял наушники и повернулся к Янци. — Снимаемся в полночь. Тихо и осторожно. Оставим сотню человек, пусть устроят побольше шума.

— Это те, которые будут палить в луну?

— Именно. Свяжитесь с полковником Ласло на Неретве. Сообщите ему, что мы присоединимся к нему до начала наступления. Затем соединитесь с майором Стефаном. Скажите, чтобы оставил небольшой заслон на западном перевале, а с основными силами отправлялся на помощь полковнику Ласло к мосту. — Вукалович задумался. — Нам предстоит пережить несколько очень интересных часов, полковник, не так ли?

— Есть ли какой-нибудь шанс у этого Меллори? — в самом вопросе Янци слышался ответ.

— Давайте рассуждать, — начал Вукалович. — Конечно, шанс есть. Должен быть. В конце концов это ведь дело случая. А выбора нет у нас. Других вариантов всё равно нет.

Янци не ответил, но несколько раз кивнул, как будто Вукалович провозгласил некую мудрую истину.

ПЯТНИЦА 21:15 — СУББОТА 00:40

Меллори и его люди спустились  через густые заросли от плато Ивеничи до блокгауза в четыре раза быстрее, чем поднялись. Скользили по обледенелой поверхности склона, покрытой глубоким снегом, постоянно рисковали наткнуться на густо растущие сосны. Ни один из пяти всадников не был опытным наездником, и поэтому неизбежные падения были столь же частыми, сколь и болезненными. Ни один из них не смог избежать весьма чувствительного падения из седла в глубокий снег. Но именно этот толстый снежный покров, да ещё привычка к подобным переходам их горных пони спасали от серьёзных травм, так что обошлось без переломов.

Показался блокгауз. Когда они находились в двухстах метрах от цели, Меллори предупреждающе поднял руку. Он спешился, привязал свою лошадь к стволу сосны и жестом пригласил остальных последовать его примеру.

Миллер пожаловался:

— Я устал от этой чертовой лошади, но ещё больше мне не хочется волочиться пешком по снегу. Почему бы нам до конца не доехать на лошадях?

— Потому что за блокгаузом конюшня, и лошади начнут беспокоиться и ржать, если почуют своих.

— Они и так могут заржать.

— Но там ещё и часовые на постах, — заметил Андреа. — Я не думаю, капрал Миллер, что мы должны быть настолько безрассудны, чтобы появиться перед ними верхом на лошадях.

— Часовые? Зачем? Кого им опасаться? Нойфельд и его компания должны быть уверены, что мы уже пол-Адриатики пролетели.

— Андреа прав, — сказал Меллори. — О Нойфельде можно говорить что угодно, но он первоклассный офицер и учитывает всё. Там будет охрана, — Он поднял голову к ночному небу. Небольшая туча приближалась к лунному диску. — Видите?

— Вижу, — жалобно протянул Миллер.

— В нашем распоряжении тридцать секунд. Бежим к дальнему торцу блокгауза — там нет амбразур. И, когда мы будем там, сохрани вас господи, вымолвить хоть слово. Полная тишина. Если они что-нибудь услышат, если только заподозрят, что мы здесь, то забаррикадируют вход и используют Петара и Марию как заложников. Тогда придётся ими пожертвовать.

— И вы на это можете пойти, сэр? — изумился Рейнольдс.

— Да, могу. Хотя с большей радостью я дал бы отрубить себе правую руку, но я это сделаю. У меня нет выбора, сержант.

— Да, сэр. Я понимаю.

Луна скрылась за тучей. Пятеро людей вышли из укрытия и бросились вниз по склону, с трудом преодолевая густой снежный покров. Не доходя тридцати метров до блокгауза, они по сигналу Меллори замедлили шаг, чтобы не быть услышанными часовыми. Затем продолжили движение, осторожно ступая след в след. Наконец, они достигли нужного места. Луна всё ещё была скрыта за тучей, и они остались незамеченными. Меллори не стал поздравлять ни себя, ни своих товарищей с успехом. Он быстро опустился на четвереньки и пополз за угол блокгауза, прижимаясь к стене. В метре от угла располагалась первая амбразура. Меллори не пришлось закапываться глубже в снег — стены были так толсты, что он уже находился в мёртвой зоне. Он старался производить как можно меньше шума. И небезуспешно. Ему удалось совершенно беззвучно миновать амбразуру. Остальные четверо тоже удачно справились с этой нелёгкой задачей, несмотря на то, что в последний момент луна уже выползла из-за тучи.

Меллори добрался до входа. Он сделал знак Миллеру, Рейнольдсу и Гроувсу оставаться на своих местах, в то время как они с Андреа прильнули к двери.

И сразу же услышали голос Дрошного, угрожающий и полный ненависти.

— Предательница. Вот кто она такая. Расстрелять её. Немедленно!

— Зачем вы это сделали, Мария? — голос Нойфельда в противоположность голосу Дрошного был спокойным и даже мягким.

— Зачем она это сделала? — прорычал Дрошный. — Из-за денег. Вот зачем. Что же ещё?

— Почему? — Нойфельд продолжал мягко настаивать. — Разве капитан Меллори грозился убить вашего брата?

— Хуже. Он угрожал убить меня. Кто бы тогда ухаживал за моим слепым братом? — Тиий голос Марии был едва слышан.

— Мы теряем время, — Дрошный был в нетерпении. — Разрешите мне их вывести в расход обоих.

— Нет. — Спокойный голос Нойфельда не допускал возражений. — Слепой мальчик, испуганная девочка. Вы же человек!

— Я чётник!

— А я офицер вермахта.

Андреа прошептал на ухо Меллори:

— В любую минуту кто-нибудь может заметить наши следы на снегу.

Меллори кивнул и отступил в сторону. У него не было никаких иллюзий относительно реакции вооружённых до зубов людей, когда они с Андреа ворвутся в комнату. Поэтому он пустил вперёд Андреа. Никто лучше его не справился бы с таким делом. И Андреа незамедлительно это доказал. Быстрый поворот дверной ручки, мгновенное движение правой ноги — и вот уже Андреа стоит в дверном проёме. Дверь ещё не до конца распахнулась, а в комнате уже звучало ровное стаккато «шмайссера» Андреа. Выглянув из-за его плеча, Меллори сквозь образовавшуюся дымовую завесу увидел, как с застывшим удивлением на лицах, скорчившись, падали на пол двое немецких солдат. Приготовив свой автомат, Меллори вошёл в комнату вслед за Андреа.

В «шмайссере» больше не было нужды. Остальные солдаты были безоружны. Дрошный и Нойфельд не двигались. Они были совершенно потрясены происходящим и к тому же понимали бесполезность самоубийственного сопротивления.

Меллори обратился к Нойфельду:

— Вы только что купили себе жизнь. — Затем он повернулся к Марии, подождал, пока она и её брат выйдут из дома, и снова посмотрел на Дрошного и Нойфельда: — Ваше оружие.

Нойфельд, с трудом двигая губами, вымолвил:

— Что во имя господа Бога…

Но Меллори не был расположен к беседе. Он поднял свой «шмайссер»:

— Ваше оружие.

Нойфельд и Дрошный, как во сне, отстегнули свои пистолеты и бросили на пол.

— Ключи. — Дрошный и Нойфельд смотрели на него молча и с полным непониманием. — Ключи, — повторил Меллори. — Немедленно! Или они уже не понадобятся.

На несколько секунд в комнате воцарилось полное молчание. Затем Нойфельд повернулся к Дрошному и кивнул. Тот хмуро, если только можно назвать хмурым лицо, перекошенное от изумления и ужаса, достал из кармана ключи. Миллер взял их, молча отрыл одну из дверей, показал на неё автоматом и подождал, пока Дрошный, Нойфельд, Баер и другие солдаты туда войдут. Затем запер за ними дверь и положил ключи в карман. Андреа нажал спусковой крючок своего автомата, направленного на передатчик. Теперь уже вряд ли кто-то взялся бы его починить. Затем они вышли. Меллори запер дверь и далеко зашвырнул ключи, которые сразу же утонули в снегу. Рядом с блокгаузом были привязаны лошади. Семь лошадей. Как раз то, что нужно. Меллори подбежал к амбразуре и крикнул: