— Наши лошади привязаны к соснам в двухстах метрах отсюда. Не забудьте.

Рейнольдс посмотрел на него с удивлением.

— Вы думаете об этом, сэр? В такую минуту?

— Я должен думать обо всём в любое время. — Меллори повернулся к Петару, который неловко взбирался на лошадь, затем обратился к Марии: — Скажите ему, чтобы снял очки.

Мария посмотрела на него с удивлением, потом кивнула и что-то сказала своему брату. Он сначала не понял, потом послушно наклонил голову, снял тёмные очки и спрятал их в карман.

Рейнольдс изумлённо посмотрел на Меллори:

— Я не понимаю, сэр.

Меллори пришпорил лошадь и обрезал: — А вам это и необязательно.

— Прошу прощения, сэр.

Меллори повернул свою лошадь и произнёс устало:

— Уже почти одиннадцать часов, сынок, мы опаздываем.

— Сэр, — Рейнольдсу явно понравилось то, что Меллори назвал его «сынок», — мне действительно необязательно это знать.

— Я ответил на ваш вопрос. Мы должны ехать так быстро, как только смогут наши лошади. Слепой не видит препятствий, не может хорошо сохранять равновесие и должным образом управлять лошадью. Короче, у слепого гораздо больше шансов выпасть из седла, чем у нас с вами. Достаточно того, что слепой слеп. Мы не можем подвергать его дополнительному риску. Он может упасть, очки разобьются, поранят ему глаза и он будет мучиться всю жизнь.

— Я не думал… я хотел… простите, сэр.

— Не извиняйся, сынок. Настала моя очередь извиниться перед тобой. Будь так добр, последи за ним.

Полковник Ласло обозревал в бинокль залитый лунным светом скалистый склон у моста через Неретву. На южном берегу реки, на лугу, на опушке соснового бора и в самом бору, насколько мог видеть полковник, не было никакого движения, ни души. Ласло стало уже охватывать беспокойство от этой неестественной тишины, когда кто-то тронул его за плечо. Он повернулся и узнал майора Стефана, командира батальона защищавшего западный перевал.

— Добро пожаловать. Генерал предупредил меня о вашем прибытии. Ваш батальон с вами?

— То, что от него осталось. — Стефан печально улыбнулся. — Все, кто может передвигаться. И те, кто не может.

— Если Бог поможет, нам все и не понадобятся сегодня. Генерал говорил вам о некоем Меллори? — Майор Стефан кивнул, и Ласло продолжал: — Если его постигнет неудача… Если немцы перейдут сегодня ночью Неретву…

— Ну что ж, — Стефан пожал плечами, — мы все готовы умереть сегодня ночью.

— Да, чему быть, того не миновать, — согласился Ласло. Он поднял бинокль и вновь углубился в наблюдение за Неретвинским мостом.

Тем временем Меллори и шестеро его спутников весьма успешно справлялись со своими лошадьми. Даже Петар ни разу не упал. По правде говоря, этот склон не был таким крутым, как предыдущий, от плато Ивеничи до блокгауза, но Рейнольдс всё же предполагал, что Меллори подсознательно ограничивает скорость их передвижения, оберегая слепого, который неотступно следовал за ним. Гитара Петара висела за спиной, поводья он бросил и обеими руками крепко вцепился в переднюю луку седла. Постепенно мысли Рейнольдса перенеслись к сцене в блокгаузе. Через некоторое время он пришпорил свою лошадь и догнал Меллори.

— Сэр?

— В чём дело? — Меллори был явно недоволен.

— Одно слово, сэр. Очень срочно.

Меллори поднял руку, и вся кавалькада остановилась. — Покороче, — резко произнёс он.

— Нойфельд и Дрошный, сэр… — Рейнольдс как будто засомневался, потом продолжил: — Вы считаете, они знают, куда мы направляемся?

— Какое это может иметь значение?

— Прошу вас.

— Да, знают. Если только они не последние кретины. А они не последние.

— Очень жаль, сэр, — констатировал Рейнольдс, — что вы их всё-таки не прикончили напоследок.

— Ближе к делу, — нетерпеливо отрезал Меллори.

— Слушаюсь, сэр. Сержант Баер освободил их, так?

— Конечно. — Меллори начинал терять терпение. — Андреа видел, как он появился с солдатами. Я уже всё объяснил. Они — Нойфельд и Дрошный — должны были подняться на плато Ивеничи, чтобы удостовериться, что мы улетели.

— Я это понимаю, сэр. И вы знали, что Баер следит за нами. Как он попал в блокгауз?

Терпение Меллори лопнуло, и он выпалил с раздражением:

— Потому что я оставил оба ключа снаружи.

— Да, сэр. Вы ожидали его. Но сержант Баер не знал об этом и уж во всяком случае не думал найти ключи, висящими на гвоздике.

— Господи, твоя власть, дубликаты! — Меллори с яростью вбил кулак одной руки в ладонь другой. — Глупец! Глупец! Конечно же, у него были свои ключи!

— А Дрошный может знать короткий путь до лагеря, — произнёс Миллер задумчиво.

— Мало этого, — Меллори уже взял себя в руки, но видимое спокойствие не скрывало его внутреннего возбуждения, — он может связаться по рации с Циммерманом и предупредить его, чтобы тот отвёл танковые дивизии от Неретвы. Вы попали в точку, Рейнольдс. Спасибо, сынок. Как думаешь, Андреа, далеко отсюда до лагеря Нойфельда?

— Не больше мили, — бросил Андреа через плечо, так как, верный своей привычке «меньше слов — больше дела», был уже на пути к лагерю.

Через десять минут они остановились на опушке леса, в двадцати метрах от лагеря Нойфельда. В некоторых домах светились окна, из столовой доносилась музыка и несколько солдат-чётников прогуливались по территории.

Рейнольдс прошептал Меллори:

— Как мы это сделаем, сэр?

— Мы ничего не будем делать. Действовать будет Андреа.

Гроувс тихо произнёс:

— Андреа? Один? Он будет один?

Меллори вздохнул:

— Объясните им, капрал Миллер.

— Да стоит ли? Впрочем, ладно. Дело вот в чём, — сказал Миллер добродушно. — У Андреа это просто хорошо получается.

— И у нас получится, — обиделся Рейнольдс. — Мы — морские пехотинцы. Нас специально обучали.

— И хорошо научили, не сомневаюсь, — согласился Миллер. — Ещё пять-шесть лет тренировки, и половина из вас сможет попробовать с ним потягаться. Впрочем, я сильно сомневаюсь в вашем успехе. Скоро вы поймёте, я не хочу вас обидеть, поймите меня правильно, сержанты, что Андреа — волк, а вы пока — овцы, — Миллер помолчал и мрачно закончил: — Как и все те, кто сейчас находится в радиорубке.

— Как и все те… — Гроувс обернулся. — Андреа! Он исчез! Я не видел, как он ушёл.

— Никто никогда этого не видит, — объявил Миллер. — И те несчастные тоже не увидят, как Андреа войдёт. — Он посмотрел на Меллори. — Опаздываем.

Меллори взглянул на светящиеся стрелки своих часов:

— Одиннадцать тридцать. Время пока ещё есть.

Все замолчали, и стало совсем тихо. Только слышно было, как нетерпеливо перебирают ногами лошади, привязанные в лесу. Вдруг Гроувс изумлённо вскрикнул — Андреа материализовался рядом с ним. Меллори посмотрел на него и спросил:

— Сколько?

Андреа показал два пальца и направился к своему пони. Остальные последовали за ним. Рейнольдс и Гроувс обменивались взглядами, которые яснее слов говорили, что по поводу Андреа они заблуждались не меньше, чем по поводу Меллори.

В тот самый момент, когда Меллори и его отряд садились на своих лошадей в лесу, окружающем лагерь Нойфельда, бомбардировщик «Веллингтон» готовился к посадке на хорошо освещённое лётное поле в итальянском городе Термоли. То самое с которого Меллори и его люди взлетели менее чем за сутки до этого. «Веллингтон» мягко приземлился. Пока он бежал по взлётной полосе, параллельно с ним двигался армейский грузовик с радиостанцией. На левом переднем сиденье и на правом заднем устроились две уже знакомые фигуры: капитан Дженсен, бородатый пират, и генерал-лейтенант британской армии, с которым Дженсен провёл много времени, измеряя шагами комнату оперативного штаба в Термоли.

Самолёт и грузовик остановились одновременно. Дженсен, демонстрируя удивительную ловкость для своих внушительных размеров, легко спрыгнул на землю и быстро пересёк бетонную полосу. Он оказался у «Веллингтона» как раз, когда дверь открылась и первый пассажир, усатый майор, спрыгнул на землю.