Каменистая тропа, вьющаяся от моста по западному берегу, доходила до массивного мыса и там обрывалась, чтобы появиться снова на восточном берегу. По-видимому, в этом месте предполагалось пересекать реку вброд. Но быстрое течение и скользкие камни вызывали законное сомнение в удачном исходе столь рискованной процедуры.

Генерал Вукалович опустил бинокль и повернулся к человеку, расположившемуся рядом.

— На восточном фронте всё спокойно, не так ли, полковник Янци? — спросил он с улыбкой.

— На восточном фронте тишина, — согласился Янци. Это был небольшого роста человек с круглой смешливой физиономией, плутовским блеском в глазах и совершенно не вяжущейся с его обликом седой шевелюрой. — Вот на северном фронте ситуация совсем не такая благополучная.

Улыбка исчезла с лица Вукаловича, когда он направил бинокль на север. Километрах в пяти в ярких лучах утреннего солнца отчётливо виднелось густо покрытое лесом ущелье, ведущее к перевалу. За этот перевал уже несколько недель шли ожесточённые бои между обороняющимися партизанами под командованием полковника Янци и наступающими частями 11-го армейского корпуса германской армии. Время от времени над лесом поднимались столбы дыма, собираясь в тёмные тучи на безоблачном голубом небе. Непрерывный треск винтовочных выстрелов сопровождался тяжёлым грохотом артиллерии. Вукалович опустил бинокль и задумчиво посмотрел на Янци:

— Артподготовка перед атакой?

— А что же ещё? Готовят последний удар.

— Сколько у них танков?

— Трудно сказать наверняка. Мы считаем, что около двухсот.

— Двухсот!?

— Это сведения моих штабистов. Кроме того, они считают, что среди них не меньше пятидесяти «тигров».

— Дай Бог, чтобы ваши штабисты ошиблись. — Вукалович устало потёр покрасневшие от бессонницы глаза. За последние две ночи ему так и не удалось прилечь. — Пойдёмте проверим их расчёты.

Мария и Петар ехали впереди, а Рейнольдс и Гроувс подчеркнуто держались особняком и отстали от остальных метров на пятьдесят. Меллори, Андреа и Миллер ехали рядом по узкой дороге, почти касаясь друг друга. Андреа задумчиво посмотрел на Меллори.

— Есть какие-нибудь идеи по поводу смерти Саундерса?

Меллори покачал головой:

— Спроси о чём-нибудь попроще.

— Что было в радиограмме, которую он должен был отправить?

— Отчёт о нашем успешном прибытии в лагерь Брозника. Больше ничего.

— Психопат, — заключил Миллер. — Я имею в виду того парня с ножом. Только психопат может зарезать из-за такой мелочи.

— Возможно, он пошёл на убийство и не из-за радиограммы, — задумчиво сказал Меллори. — А возможно он решил, что в ней нечто важное.

— Нечто важное? — Миллер вскинул брови одному ему известным способом. — А что же там могло… — Тут он поймал взгляд Андреа и запнулся, видимо, раздумав продолжать. Вместе с Андреа они с любопытством наблюдали за Меллори, который был погружён в тяжёлые раздумья.

Это длилось недолго. С видом человека, который пришёл, наконец, к важному решению, Меллори встрепенулся, поднял голову и крикнул Марии, веля остановиться. Вместе они подождали Рейнольдса с Гроувсом.

— У нас есть несколько вариантов дальнейших действий, — сказал Меллори, — не знаю, лучший или худший из них я выбрал, но у меня созрело решение. — Он улыбнулся. — Надеюсь, что лучший, ибо только так мы можем самым быстрым образом выбраться отсюда. Я переговорил с майором Брозником и выяснил необходимое. Он сказал мне…

— Добыли информацию для Нойфельда, выходит? — Если Рейнольдс и пытался скрыть презрительные нотки, то у него это плохо получалось.

— К чертям Нойфельда, — спокойно сказал Меллори. — Партизанским разведчикам удалось обнаружить, где содержатся четверо связных, захваченных гитлеровцами.

— Они это узнали? — спросил Рейнольдс. — Почему же они сами ничего не предпринимают?

— По вполне понятной причине. Пленники находятся на немецкой территории, высоко в горах. Их держат в охраняемом, неприступном блокгаузе.

— И что же мы можем сделать для этих пленников, которых содержат неприступном блокгаузе?

— Всё просто, — сказал Меллори и уточнил: — Теоретически всё просто. Мы их освобождаем и этой ночью отбываем отсюда к своим.

Рейнольдс и Гроувс уставились сначала на Меллори, потом друг на друга с откровенным недоумением. Андреа и Миллер предпочитали ни на кого не смотреть.

— Вы спятили! — с уверенностью сказал Рейнольдс.

— Вы спятили, сэр, — неодобрительно поправил его Андреа. Рейнольдс непонимающе посмотрел на Андреа, потом вновь обратился к Меллори.

— Вы действительно сошли с ума! — настаивал он. — Куда мы можем отсюда деться?

— Домой. В Италию.

— В Италию! — Рейнольдсу потребовалось не менее десяти секунд, чтобы переварить информацию. Он продолжал с издёвкой: — Я полагаю, мы отправимся туда на самолёте?

— Плыть далековато, даже для такого спортивного молодого человека, как вы. Конечно, самолётом, как же ещё?

— Полетим? — Гроувс был, похоже, слегка ошарашен.

— Полетим. В десяти километрах отсюда, высоко в горах, есть плато. Эта местность контролируется партизанами. Сегодня, в девять вечера, туда прилетит самолёт.

Как часто поступают люди, не уловившие смысла сказанного, Гроувс повторил услышанное в виде вопроса:

— Сегодня, в девять вечера, туда прилетит самолёт? Вы только что об этом договорились? Каким образом? У нас нет передатчика. — Недоверчивая мина Рейнольдса полностью соответствовала его тону. — Но как вы можете быть уверены, что он будет там именно в девять вечера?

— Потому что, начиная с шести часов вечера сегодняшнего дня и в течение всей следующей недели, если понадобится, каждые три часа над плато будет появляться английский бомбардировщик.

Меллори пришпорил коня, и они тронулись в путь. Рейнольдс и Гроувс, как обычно, пристроились в хвосте отряда. Некоторое время Рейнольдс буравил спину Меллори сердитым взглядом, затем повернулся к Гроувсу.

— Ну-ну. Интересно получается. Мы совершенно случайно оказываемся в лагере Брозника, он случайно узнает о том, где содержатся связные. Над неким аэродромом, в некое время оказывается самолёт, о чём нам тоже случайно становится известно. А я наверняка знаю, что никаких высокогорных аэродромов здесь нет и не было. Тебе это не кажется странным? Или ты предпочитаешь продолжать слепо верить тому, что он нам говорит?

По несчастному лицу Гроувса было видно, что все эти рассуждения он считает притянутыми за уши.

— И что же ты предлагаешь?

— Быть бдительными.

Метрах в пятидесяти впереди них Миллер прокашлялся и тихо сказал, обращаясь к Меллори:

— Похоже, что Рейнольдс окончательно перестал доверять вам, сэр.

Меллори сухо ответил:

— Ничего удивительного. Ведь он считает, что это я убил Саундерса.

Миллер и Андреа переглянулись. Их обычно непроницаемые лица выражали крайнюю степень недоумения.

ПЯТНИЦА. 10:00 — 12:00

В полумиле от лагеря Нойфельда их встретили чётники с капитаном Дрошным во главе. Нельзя сказать, чтобы Дрошный был рад их видеть, но поддерживать холодный нейтралитет ему удавалось, хотя, наверное, не без усилий.

— Значит, всё-таки вернулись?

— Как видите, — ответил Меллори.

Дрошный перевёл взгляд на пони. — Путешествуем с комфортом.

— Подарок нашего приятеля — майора Брозника. — Меллори усмехнулся. — Он считает, что мы так быстрее доберемся до Конжича.

Похоже, что Дрошному было наплевать на то, что считает майор Брозник. Он кивнул головой, пришпорил коня и рысцой двинулся к лагерю.

Не успели они спешиться, как Дрошный повёл Меллори в резиденцию Нойфельда. Приём Нойфельда тоже нельзя было назвать радушным. Правда, в отличие от Дрошного, ему удалось изобразить на лице подобие улыбки. Он не скрывал своего удивления.

— Откровенно говоря, капитан, я не надеялся больше вас увидеть. Слишком уж много было, скажем так… отягчающих обстоятельств. Тем не менее я рад нашей встрече. Ведь вы без информации не вернулись бы, верно? А теперь перейдём к делу, капитан Меллори.