— Да, тебе придётся это сделать, — ответил Меллори на этот бессловесный вопрос.

— Но ведь это немыслимо. Даже когда я взбирался на южный утёс на Навароне…

— Ты не взбирался на южный склон на Навароне, — неодобрительно прервал его Меллори. — Андреа и я тащили тебя на верёвке.

— Разве? А я и забыл. Но это… такое может присниться только в кошмарном сне.

— Но нам же не надо взбираться по этому склону. Как раз наоборот. С тобой всё будет в порядке, если только не покатишься кубарем.

— Со мной будет всё в порядке, если не покачусь кубарем, — автоматически повторил Миллер. Он следил за тем, как Меллори обвязывает конец бухты верёвки вокруг ствола сосны. — А Мария и Петар?

— Петару не нужны глаза, чтобы совершить этот спуск. Всё, что ему нужно сделать, это крепко держаться за верёвку, а Петар силён, как лошадь. Кто-нибудь уже будет ждать его на выступе. Андреа поможет нашей юной леди. Теперь поспешим. Нойфельд и его люди с минуты на минуту будут здесь. Если они нас застанут, это будет совсем ни к чему. Андреа, ты идешь с Марией.

Андреа и девушка начали спуск, держась за верёвку. Гроувс смотрел на них какое-то время с сомнением, потом подошёл к Меллори.

— Я пойду последним, сэр, и заберу верёвку с собой.

Миллер взял его под руку и отвёл на несколько шагов.

— Благородно, мой мальчик, очень благородно, но, к сожалению, так не пойдёт. Во всяком случае, не тогда, когда от этого зависит жизнь Дасти Миллера. Поясняю: наши жизни сейчас зависят от идущего последним, ведь ему придётся труднее всего, ему придётся спускаться не держась за верёвку. Для этого надо быть альпинистом, а капитан Меллори, насколько я знаю, лучший альпинист в мире…

— Я не совсем понимаю…

— Эта одна из причин, по которой он был назначен руководителем группы. Босния знаменита своими скалами и горами. А Меллори забирался на Гималаи, когда вы, юноша, ещё не решались вылезти из своей коляски. Но даже вы не слишком молоды, чтобы ничего не слышать о нём.

— Кейт Меллори?! Новозеландец?!

— Он самый. Идите, ваша очередь.

Вскоре шестеро стояли на уступе. Миллер, правда, при спуске пользовался только ему известной альпинистской техникой, то есть попросту крепко зажмурил глаза с самого начала и не открывал до самого конца. Последним спускался Меллори. Он, сматывая верёвку в бухту по мере продвижения, спускался быстро и уверенно, казалось, даже не глядя, куда ставит ногу, но при этом не потревожил ни одного камня. Гроувс неотступно следил за его спуском и был явно потрясён.

Меллори стоял на самом краю уступа. Свет луны падал таким образом, что пороги Неретвы, обволакиваемые кипящими и фосфоресцирующими бурунами, были полностью освещены, тогда как нижняя часть склона под его ногами оставалась в тени. Пока Меллори изучал обстановку, луну закрыло небольшое облако, и тогда даже то, что раньше можно было разглядеть с трудом, совсем скрылось из виду. Меллори знал, что они должны торопиться, так как Нойфельд со своими людьми могли быть на подходе. Меллори закрепил верёвку на уступе и сказал Марии и Андреа:

— Вот этот спуск будет действительно опасен. Опасайтесь камнепадов.

Андреа и Марии потребовалось чуть больше минуты, чтобы завершить спуск, о чём они оповестили остальных, дёрнув два раза за верёвку. По пути они всё же задели несколько небольших камней, но Меллори не опасался, что при спуске следующего это может вызвать обвал, смертельно опасный для Андреа и Марии. Андреа прожил слишком долгую и опасную жизнь, чтобы погибнуть от такого пустяка. Отправляя следующего, Меллори и его предупредил о возможности обвала. В очередной раз Меллори посмотрел наверх, туда, откуда они только что спустились. Если Нойфельд и его люди уже прибыли, то вели они себя очень тихо и осторожно: конечно же, последние два часа наверняка заставили их быть осмотрительными.

Луна снова выглянула из-за тучи, когда Меллори уже заканчивал спуск. Он представлял себе, какой замечательной мишенью мог послужить, если бы враг появился на вершине скалы в этот момент, хотя Андреа и подстраховывал его на этот случай снизу. С другой стороны, освещение помогло ему спуститься в два раза быстрее, чем если бы пришлось спускаться в темноте. Восхищённые зрители снизу наблюдали, как Меллори без всякой страховки, сбросив верёвку вниз, ловко спускался. Без малейшей ошибки он успешно достиг каменистого берега реки и, посмотрев на пороги, произнёс, обращаясь ко всем сразу:

— Вы знаете, что может произойти, если Нойфельд со своими людьми появится на вершине скалы и увидит нас здесь при свете луны? — Молчание свидетельствовало о том, что они очень хорошо знают, что может произойти в таком случае. — Тогда за дело. Рейнольдс, ты первый, справишься? — Рейнольдс кивнул. — Только оставь свой автомат.

Меллори обвязал верёвкой талию Рейнольдса. Меллори, Андреа и Гроувс, ухватившись за верёвку, стали страховать переправу товарища. Рейнольдс бросился вперёд, перескакивая с камня на камень, что было чрезвычайно трудно в кипящем водовороте. Дважды его сбивало с ног, дважды он поднимался снова и в тот момент, когда уже почти достиг противоположного берега, река опять сбила его с ног и швырнула в поток. Кашляющего и отплевывающегося, его вытащили на берег. Не взглянув ни на кого, не сказав ни слова, он снова яростно бросился вперёд. И на этот раз ярость, видимо, помогла ему благополучно добраться до цели.

Он буквально вполз на противоположный берег и несколько минут лежал без движения, отдыхая и набираясь сил. Затем поднялся, подошёл к сосне, росшей на берегу, снял с себя верёвку и привязал её к стволу сосны. Меллори на своей стороне обернул верёвку дважды вокруг большого камня и кивнул Андреа и Марии.

Меллори опять взглянул наверх. Там всё ещё никого не было. И всё же Меллори считал, что им надо торопиться — слишком долго их баловала удача. Андреа и Мария были уже почти на середине пути, когда он отправил вперёд Гроувса с Петаром. Он молил бога, чтобы выдержала верёвка. Как только Андреа и Мария ступили на берег, стал переправляться Миллер весь обвешанный пятью автоматами. Гроувс и Петар тоже успешно достигли берега. Меллори должен был дождаться, пока переправится Миллер, потому что, в противном случае, была высока вероятность упасть в воду, потянув за собой Миллера, и тогда всё их оружие пришло бы в негодность. Меллори подождал, пока Андреа помог выбраться на берег Миллеру, и принялся за дело сам. Он отвязал верёвку от страховочного камня, завязал её вокруг пояса и бросился в воду. Он сорвался на том самом месте, где раньше не повезло Рейнольдсу, но был вытянут на берег, вдоволь наглотавшись воды.

— Раны, повреждения, сломанные кости? — поинтересовался Меллори. Сам он чувствовал себя как человек, переплывший Ниагару в бочке. — Нет? Прекрасно. — Он посмотрел на Миллера, — Ты останешься со мной здесь. Андреа поведёт остальных вверх, к подвесному мосту. Там они и подождут нас.

— Я? — удивился Андреа. — Наверху лощины того и гляди появятся наши «друзья».

Меллори отвёл его в сторону:

— У нас ещё есть «друзья», которые могут прийти из гарнизона плотины. — Он кивнул в сторону двух сержантов, Марии и Петара. — Что будет с ними, если они нарвутся на патруль альпийских стрелков?

— Всё ясно.

Андреа и остальные стали медленно подниматься вверх по берегу реки, поминутно скользя и спотыкаясь о камни. Меллори и Миллер отошли под прикрытие двух больших валунов и установили наблюдение.

Прошло несколько минут. Луна всё ещё светила, а наверху лощины по-прежнему никого не было видно. Миллер сказал с беспокойством:

— Как ты думаешь, что могло случиться? Слишком долго они не появляются…

— Я думаю, что они всё ещё нас ищут.

— Ищут?

— Конечно. Они же не знают, где мы сошли с паровоза, — Меллори вынул карту и принялся пристально её изучать с помощью фонарика-карандаша, прикрывая его рукой. — Через три четверти мили вниз по железной дороге есть резкий поворот налево. По всей вероятности, паровоз там сошёл с рельсов. Последний раз, когда Нойфельд и Дрошный нас видели, мы были на паровозе. Естественно, они будут следовать за ним до тех пор, пока не обнаружат разбитый паровоз. Тогда, конечно, они поймут, что случилось, и отправятся обратно, но возвращаться придётся вверх и на уставших лошадях.