— Распоряжение капитана, — сказал сержант капралу-радисту. — Свяжитесь с мостом через Неретву и передайте генералу Циммерману, что мы, то есть капитан, обеспокоены. Вокруг нас стреляют, и какая-то стрельба, похоже, доносится с низовьев реки.

Сержант с нетерпением ждал, пока оператор наладит связь. Его нетерпение ещё усилилось, когда в наушниках что-то крякнуло и оператор стал записывать сообщение. Сообщение сержант отдал капитану, и тот прочел его вслух.

— Генерал Циммерман сообщает: «Оснований для беспокойства нет. Стреляют наши югославские друзья в районе северного перевала, они палят без цели, так как с минуты на минуту ожидают начала наступления соединений одиннадцатой армии. Ещё больше шума будет позже, когда англичане начнут сбрасывать бомбы. Но вас они не тронут, можете не беспокоиться». — Капитан опустил листок с сообщением. — Очень хорошо. Если генерал говорит, что беспокоиться не о чем, — значит, не о чем. Вы знаете репутацию генерала, сержант?

— Я знаю репутацию генерала, сэр. — С неопределённого расстояния, откуда-то снизу, опять донеслись звуки автоматной очереди. Сержант с недовольным и обеспокоенным видом замер.

— Вы всё ещё беспокоитесь? — спросил капитан.

— Простите, герр капитан. Я, конечно, знаю репутацию генерала и полностью ему доверяю. — Он помолчал и продолжил: — И всё-таки, даю голову на отсечение, что последняя автоматная очередь была с низовьев реки.

— Поберегите свою голову, сержант, — добродушно сказал капитан. — Лучше обратитесь к нашему полковому врачу и проверьте слух.

На самом деле слух у сержанта был в полном порядке в отличие от капитана. Последняя автоматная очередь, как совершенно справедливо отметил сержант, действительно была произведена со стороны ущелья.

Именно там Дрошный и его люди, число которых теперь возросло, так как уже все они преодолели переправу, продвигались вперёд, парами или в одиночку, резкими, очень короткими бросками, стреляя на ходу. Стрельба их была абсолютно беспорядочна, так как они всё время спотыкались и скользили на камнях. Андреа им не отвечал, во-первых, потому, что не хотел до поры до времени обнаруживать себя, во-вторых, потому, что берёг патроны. Вторая причина была существенно важней, так как Андреа уже отложил свой «шмайссер» в сторону и теперь с интересом изучал гранату, которую только что снял с пояса.

Дальше вверх по реке сержант Рейнольдс стоял на восточном конце деревянного шаткого мостика, который соединял стороны ущелья в самой узкой его части. Беснующиеся под ним воды Неретвы не оставляли никакой надежды тому, кто случайно или по неосторожности свалился бы с этой шаткой конструкции. Рейнольдс смотрел в ту сторону, откуда доносились автоматные очереди, и в десятый раз решал вопрос: может быть, рискнуть, перейти мост и прийти на помощь Андреа? При всем его возникшем в последнее время уважении к этому человеку он, как и Гроувс, не мог себе представить, чтобы Андреа в одиночку мог справиться со всеми  вооружёнными до зубов врагами. С другой стороны, он клятвенно обещал Гроувсу оставаться с Марией и Петаром. Ещё одна автоматная очередь донеслась со стороны ущелья. Рейнольдс, наконец, сделал выбор. Он оставит свой пистолет Марии на случай, если это вдруг понадобится, и покинет её на время, которое потребуется, чтобы оказать помощь Андреа.

Он обернулся, чтобы сказать Марии о своём решении, но ни её, ни Петара не было поблизости. Рейнольдс с ужасом огляделся вокруг. Его первой мыслью было, что они упали в реку, но он сразу отмёл это нелепое предположение. Посмотрев вверх по  берегу в сторону плотины, он сразу, хотя луна в это время скрылась, увидел их обоих, пробирающихся к железной лестнице, где стоял Гроувс. Сначала он удивился, что они пошли туда, не предупредив его, а потом вспомнил, что ни он, ни Гроувс просто не сказали им, чтобы они оставались у моста. «Спокойно, — подумал он про себя, — Гроувс скоро вернёт их обратно к мосту, и тогда будет возможность сказать им о своём решении». Он даже немного успокоился. Не потому, что боялся идти к Андреа и встретиться лицом к лицу с Дрошным и его людьми, а потому, что, хоть и ненадолго, откладывалась необходимость осуществлять решение, в правильности которого он всё-таки до конца не был уверен.

Гроувс изучал нескончаемые зигзаги зелёной железной лестницы, казалось, намертво сросшейся со скалой, и вдруг застыл от удивления, увидев Марию и Петара, бредущих, как обычно, взявшись за руки. Он вспылил:

— Что это вы здесь делаете, дорогуши? Вы не имеете никакого права здесь находиться. Разве вы не понимаете — охрана только взгляд бросит вниз, и вас не будет в живых. Возвращайтесь обратно к сержанту Рейнольдсу. Да поскорее!

Мария мягко перебила его:

— Очень любезно с вашей стороны, сержант Гроувс, что вы так о нас беспокоитесь. Но мы не хотим уходить. Мы останемся здесь.

— А какого чёрта вы будете здесь делать? — грубо поинтересовался Гроувс. Он помолчал, потом продолжил уже мягче: — Я теперь знаю, кто вы, Мария. Я знаю всё, что вы сделали и как прекрасно справились с делом. Но это не ваша работа. Прошу вас.

— Нет, — она упрямо покачала головой. — Я тоже могу стрелять.

— Вам не из чего стрелять. Кроме того, здесь Петар. Какое право вы имеете рисковать им? Он знает, где находится?

Мария заговорила со своим братом на сербско-хорватском. Он отвечал ей, как обычно, извлекая из горла какие-то странные звуки. Когда он закончил, Мария повернулась к Гроувсу.

— Он сказал, что этой ночью готов умереть. У него есть то, что вы называете шестым чувством, и он говорит, что не видит будущего за этой ночью. Он говорит, что устал убегать. Он сказал, что будет ждать здесь, пока не пробьёт его час.

— Из всех упрямцев…

— Пожалуйста, сержант Гроувс, — её голос, по-прежнему тихий, звучал уже твёрже. — Он уже сделал свой выбор, и вы его не переубедите.

Гроувс кивнул:

— Но, может быть, я всё-таки смогу переубедить вас.

— Я не понимаю.

— Петар не может нам помочь. Слепой не может ничего. Зато вы сможете. Если захотите.

— Говорите.

— Андреа сдерживает большой отряд чётников и немецких солдат. — Гроувс криво усмехнулся. — Я не сомневаюсь в том, что у Андреа нет равных в таком деле. И всё же он не супермен. Если его убьют, то Рейнольдсу придётся охранять мост в одиночку, а если убьют Рейнольдса, то Дрошный со своими людьми подоспеют как раз вовремя, чтобы предупредить охрану, как раз вовремя, чтобы спасти плотину, как раз вовремя, чтобы послать сообщение генералу Циммерману, чтобы тот, также вовремя, отвёл танки в безопасное место. Я думаю, Мария, Рейнольдсу может потребоваться ваша помощь. Здесь ваша помощь не нужна совсем, а от вашего присутствия там может зависеть успех всего дела. Тем более что вы умеете стрелять.

— Но, как вы справедливо заметили, у меня нет оружия.

— Верно. Теперь оно у вас будет. — Гроувс протянул ей свой «шмайссер», потом запасную обойму.

— Но… — Мария с сомнением приняла оружие. — Теперь у вас нет автомата.

— Не волнуйтесь, у меня есть пистолет, — Гроувс показал ей свой «парабеллум» с глушителем. — Другого оружия мне этой ночью не понадобится. Я не могу себе позволить шуметь в неположенное время.

— Но я не могу оставить брата.

— Я думаю, можете. Скорее, должны. Никто больше не сможет помочь вашему брату. Тем более, теперь. Пожалуйста, поспешите.

— Ну что ж. — Она сделала несколько шагов, остановилась и вновь повернулась к нему. — Мне кажется, вы слишком много на себя берёте, сержант Гроувс.

— Я не понимаю, о чём речь, — ответил Гроувс ледяным тоном. Она посмотрела на него долгим взглядом, повернулась и пошла вдоль берега вниз по реке.

Гроувс удовлетворённо улыбнулся самому себе в темноте.

Улыбка сходила с его лица по мере того, как лунный диск медленно выплывал из своего очередного укрытия. Гроувс прошептал вдогонку Марии:

— Ложитесь лицом вниз на камни и молчите.

 Мариия немедленно исполнила его приказ, а взгляд Гроувса был направлен вверх. Этот взгляд в этот момент отражал крайнюю степень напряжения. Там, залитые ярким лунным светом, Мэллори и Миллер, находясь на  одной из наклонных секций лестницы, преодолев почти три четверти пути до верха плотины, прижались к скале, пытаясь слиться с ней, представить из себя её часть. А приблизительно пятнадцатью метров выше и чуть левее два явно нервничающих охранника, с тревогой перегнувшись через парапет на вершине плотины, смотрели вдаль, вниз по ущелью, туда, откуда, как им показалось, доносились звуки автоматной стрельбы. Им достаточно было только опустить глаза, и Мария с Гроувсом были бы обнаружены. Им достаточно было перевести взгляд чуть левее, и были бы обнаружены Меллори и Миллер. Для тех и других это было бы равносильно смерти.