— Открывай.
Охранник поднялся на ноги и, открыв замок, распахнул дверь. Четверо английских офицеров медленно, неуверенной походкой вошли в комнату. Они, видимо, потеряли в весе за время заключения, но физически не пострадали. Выходивший первым майор с пышными усами внезапно остановился и с удивлением посмотрел на Меллори и его людей.
— Боже правый! — в его речи ощущался характерный акцент жителя лондонского предместья. — Какого чёрта вы, парни, среди этого дерьма…
— Отставить разговоры, — оборвал его Меллори. — Простите, но сейчас нет времени на объяснения, — уже мягче сказал он. — Одевайтесь потеплее, выходите и ждите на улице.
— Но… куда вы нас забираете?
— Домой. В Италию. Сегодня же вечером. Поторопитесь, прошу вас.
— Италия? Что вы имеете в виду?
— Быстрее! — Меллори взглянул на часы и покачал головой. — Мы уже опаздываем.
С трудом подавив естественное волнение, четверо пленников надели тёплую одежду и вышли из дома. Меллори вновь повернулся к сержанту.
— У вас должны быть лошади. Где конюшня?
— С обратной стороны блокгауза, — с готовностью ответил сержант. Судя по всему, он быстро приспособился к новым обстоятельствам.
— Хороший мальчик, — похвалил его Меллори и посмотрел на Гроувса и Рейнольдса. — Нам понадобятся ещё две лошади. Приготовьте их, будьте так добры.
Сержанты вышли. Под неусыпным наблюдением Меллори и Миллера Андреа по очереди обыскал шестерых охранников и, не обнаружив ничего подозрительного, загнал всех в камеру, закрыл замок и повесил ключ на крюк, вбитый в стену. Затем так же тщательно Андреа обыскал Нойфельда и Дрошного. Лицо Дрошного побагровело от ярости, когда Андреа небрежно швырнул его кинжалы в угол комнаты.
Меллори посмотрел на них и сказал:
— Я бы, конечно, пристрелил вас обоих, но сейчас в этом нет необходимости. До утра вас не хватятся.
— Да кому они вообще нужны, возможно, их не хватятся ещё несколько дней — резонно заметил Миллер.
— В этом случае, им придётся слегка похудеть, — безразличным тоном произнёс Меллори и улыбнулся. — Не могу отказать себе в удовольствии сказать вам кое-что на прощание, гауптман Нойфельд. Вам будет о чём подумать, пока вас случайно не обнаружат. — Он многозначительно посмотрел на молчащего Нойфельда и продолжал: — Я имею в виду ту информацию, которую передал вам сегодня утром.
Нойфельд тревожно посмотрел на него:
— Причём здесь ваша информация?
— Боюсь, что она была несколько неточной. Дело в том, что Вукалович ожидает наступление не с юга, через мост, а через северный перевал. Сейчас, насколько нам известно, там, дислоцировано около двухсот ваших танков. Но к двум часам ночи, то есть ко времени, когда намечено наступление, от них уже ничего не останется. Я связался с базой бомбардировщиков в Италии. Представляете, какая замечательная цель — две сотни танков на площади в сто пятьдесят метров в ширину и не более трехсот в длину! Английские бомбардировщики будут ровно в час тридцать, а к двум часам с танками будет покончено!
Нойфельд посмотрел на него долгим застывшим взглядом. Потом медленно и тихо произнёс:
— Чёрт бы вас побрал! Проклятье!
— За это вас по головке не погладят, это уж как пить дать, — согласился Меллори. — К тому времени, когда вас обнаружат, если это вообще произойдёт, всё будет кончено. До встречи после войны.
Андреа запер Нойфельда и Дрошного в боковой комнате и повесил ключ на тот же крючок, где висел ключ от камеры. Затем они вышли, закрыли наружную дверь, повесив ключ на вбитый рядом гвоздь, сели на пони, Гроувс и Рейнольдс уже оседлали новых двух, и двинулись в путь. Впереди с компасом и картой в руках ехал Меллори.
Некоторое время они ехали по краю поляны, вдоль опушки леса. Они проехали около полумили, когда Андреа остановился, спешился и начал внимательно осматривать правое переднее копыто пони. Затем перевёл взгляд на остановившихся товарищей.
— Камень попал в подкову, — объяснил он. — Дело плохо, придётся его удалять. Не ждите, я догоню вас через несколько минут.
Меллори кивнул и двинулся вперёд, сделав знак остальным. Андреа вытащил нож, поднял копыто и усердно изображал, как он вытаскивает застрявший камень. Спустя пару минут он оглянулся и увидел, что замыкающие Рейнольдс и Гроувс скрылись за поворотом. Андреа убрал нож, отпустил лошадь, которая и не думала хромать, привязал её к дереву и пошёл пешком обратно, по направлению к блокгаузу. Присев за стволом подходящей сосны, он достал из футляра бинокль.
Ему не пришлось долго ждать. На противоположном конце поляны из-за дерева выглянул человек. Андреа, растянувшись на снегу, поднял к глазам бинокль. Он сразу узнал сержанта Баера, чье лунообразное лицо и добрые тридцать килограммов лишнего веса при маленьком росте не давали возможности спутать его с кем-либо.
Баер, осмотрев поляну, скрылся в лесу и тотчас же появился снова, ведя за собой лошадей. У первой к седлу был приторочен какой-то груз в большом брезентовом мешке. Две другие лошади везли седоков со связанными сзади руками. Без сомнения, это были Мария и Петар. За ними из леса выехали четверо солдат. Процессия с сержантом Баером во главе пересекла поляну и скрылась за блокгаузом. Андреа задумчиво осмотрел опустевшую поляну, раскурил новую сигару и поспешил к своей лошади.
Сержант Баер остановился у двери блокгауза и достал из кармана ключ. Тут он обратил внимание на другой ключ, висящий на гвозде снаружи. Снял его, спрятав свой обратно в карман, открыл дверь и зашёл внутрь. Он огляделся, снял со стены второй ключ и открыл боковую комнату. Оттуда вышел гауптман Нойфельд, взглянул на часы и улыбнулся.
— Вы пунктуальны, как всегда, сержант Баер. Рацию прихватили?
— Конечно. Она на улице.
— Прекрасно, прекрасно. — Нойфельд взглянул на Дрошного и снова улыбнулся. — Пора нам побывать на плато Ивеничи.
Сержант Баер подобострастно произнёс:
— Вы так уверены, что речь идёт о плато Ивеничи, герр гауптман? Позвольте спросить, на чём основана ваша уверенность?
— На чём основана? Всё очень просто, дорогой Баер. Дело в том, что Мария… Кстати, вы привезли её с собой?
— Конечно, герр гауптман.
— Так вот, Мария мне сказала. Это плато Ивеничи.
Ночь опустилась на плато Ивеничи, но колонна выбивающихся из сил людей продолжала своё дело. Снег на предполагаемой посадочной полосе был уже примят, оставалось лишь поплотнее утрамбовать его. Работа куда менее сложная физически, но люди уже настолько измотались, что едва передвигали онемевшие ноги. Даже свежие силы пятисот человек, прибывших на подмогу, не смогли существенно изменить положение.
Колонна изменила первоначальную систему построения. Сначала было двадцать шеренг по пятьдесят человек в каждой, теперь же колонна вытянулась в длину: пятьдесят шеренг по двадцать человек в каждой. Снег под крыльями самолёта был уже достаточно примят, дело было за тем, чтобы добиться как можно более твёрдой поверхности для шасси.
Яркая луна низко висела над вершинами гор. Редкие облака медленно плыли с севера. Когда они пересекали лунный диск, по белой поверхности покрытого снегом плато лениво ползли чёрные тени, погружая на несколько мгновений колонну людей в кромешную темноту. В этом сказочном чередовании света и тьмы было что-то зловещее, рождавшее суеверные страхи. Как прозаически заметил полковник Вис, обращаясь к капитану Влановичу: «Похоже на Дантов ад, только слегка попрохладнее». Насколько в аду жарко, он мог только догадываться.
Именно эта картина открылась взору Меллори и его товарищей, когда они, преодолев последний затяжной подъём, остановили коней на краю обрыва горы, которая ограничивала западный край плато. Было без двадцати девять вечера. Какое-то время они не могли сдвинуться с места, завороженные открывшейся перед ними фантастической картиной. Тысяча усталых людей, мерно бредущих по снежной равнине, — они понимали, что ничего подобного никогда в жизни не видели и больше не увидят. Меллори первому удалось сбросить с себя оцепенение. Он посмотрел на Миллера и Андреа и медленно покачал головой с выражением глубокого изумления, как бы отказываясь верить собственным глазам. Миллер и Андреа были также потрясены. Меллори повернул коня направо и направился вдоль обрыва к тому месту, где можно было спуститься вниз.
