— Мы будем в гостинице. А вас ждёт командир для доклада. Солдат покажет вам дорогу.

Партизан кивнул в подтверждение. Меллори последовал за ним к большому, ярко освещённому бараку. Солдат постучал, открыл дверь и пригласил войти.

Командир был высокий, худой, тёмноволосый, с аристократически тонким лицом, характерным для боснийских горцев. Он протянул Меллори руку и улыбнулся.

— Майор Брозник, к вашим услугам. Сейчас уже очень поздно, но, как видите, мы на ногах. Хотя, честно признаться, я ожидал вас раньше.

— Не пойму, о чём вы говорите.

— Что такое? Вы — капитан Меллори, верно?

— Даже не слыхал о таком. — Меллори пристально смотрел в глаза Брознику, затем мельком взглянул на конвоира и опять перевёл взгляд на Брозника. Брозник на мгновенье нахмурился, но потом лицо его прояснилось. Он сказал что-то солдату, тот повернулся и вышёл. Меллори протянул руку.

— Капитан Меллори. Прошу простить меня, майор Брозник, но я настаиваю на конфиденциальности нашей беседы.

— Вы никому не доверяете? Даже здесь, в моём лагере?

— Никому.

— Даже своим людям?

— Я не доверяю им, чтобы не ошибиться. Я не доверяю себе, чтобы не ошибиться. Наконец, я не доверяю вам, чтобы не ошибиться.

— Объяснитесь, — в голосе Брозника, как и во взгляде, почувствовался холодок.

— У вас не пропадали двое партизан, один с рыжей бородой, другой с чёрной? У рыжебородого глаз косит и на лице шрам от рта до уха?

Брозник подошёл к нему вплотную:

— Что вам о них известно?

— Так вы их знаете?

Брозник кивнул и тихо произнёс:

— Они погибли в бою. Месяц назад.

— Вы нашли их тела?

— Нет.

— Вам бы это не удалось. Они перешли к чётникам.

— Но они и так были чётниками, порвавшими с прошлым.

— Значит, они порвали с ним ещё раз. Они следили за нами сегодня. По приказу капитана Дрошного. Я приказал убить их.

— Вы… приказали… их убить?

— Послушайте, — устало сказал Меллори. — Если бы они оказались здесь, а они, без сомнения, собирались здесь появиться вскоре после нашего прихода, мы бы о их появлении не узнали, а вы — встретили бы с распростёртыми объятиями, как героев, которым удалось бежать из плена. Они бы доносили о каждом нашем шаге. Даже если бы мы и узнали о их появлении, и предприняли соответствующие меры, здесь наверняка нашлись бы другие чётники, которые незамедлительно поставили бы в известность об этом своих хозяев. Поэтому мы предпочли избавиться от них без лишнего шума, в укромном месте, хорошенько припрятав трупы.

— Среди моих людей чётников нет.

Меллори сухо заметил:

— Редкий фермер, открыв мешок и увидев два гнилых яблока сверху, поручится, что больше ни одного такого в мешке нет. — Меллори улыбнулся, чтобы смягчить впечатление от своих слов, и продолжил как ни в чём не бывало: — Итак, майор, гауптману Нойфельду потребовалась кой-какая информация.

Сказать, что гостиница по праву носила столь громкий титул, было бы, мягко говоря, преувеличением. Под хлев для особо малоценных домашних животных эта хижина ещё с грехом пополам сгодилась бы, однако для ночлега людей ей явно недоставало того, что в современном цивилизованном мире именуется элементарными удобствами. Даже древним спартанцам здешняя обстановка не показалась бы слишком шикарной. Один дощатый стол, одна скамья, догорающий камин и земляной пол.

В комнате было шесть человек. Петар, на этот раз один, без сестры, сидел на полу, обхватив руками гитару, и глядел невидящим взором в сторону догорающего очага. Андреа с явным удовольствием устроился в спальном мешке, подложив руку под голову, и пыхтел особенно зловонной сигарой. Миллер, полулёжа в спальном мешке, углубился в потрёпанный томик стихов. Рейнольдс и Гроувз, не в силах заснуть, стояли у окна и бесцельно рассматривали тускло освещённую территорию лагеря. Когда Саундерс распаковал свой передатчик и двинулся к двери, они обернулись в его сторону.

С тоской в голосе Саундерс произнёс:

— Спокойной ночи. Приятных вам снов.

— Спокойной ночи? — Рейнольдс вопросительно вскинул брови. — Куда это ты собрался?

— Радиорубка у них в соседнем бараке. Надо отстучать радиограмму в Термоли. Не хочу своим треском мешать вам спать.

Саундерс вышёл. Гроувс подошёл к столу, сел на скамью и устало обхватил голову руками. Рейнольдс остался стоять у окна. Он видел, как Саундерс подошёл к двери соседнего тёмного барака и открыл её. В окне вспыхнул свет.

Одновременно на снегу появилась длинная полоса света из приоткрывшейся двери хижины майора Брозника. В проеме появился силуэт Меллори. В руках он держал что-то похожее на листок бумаги. Затем дверь закрылась, и Меллори направился к радиобараку.

Внезапно Рейнольдс застыл и напряг зрение до предела. Не успел Меллори сделать несколько шагов, как на его пути, появившись из-за угла барака, возникла тёмная фигура. Инстинктивно Рейнольдс потянулся к кобуре, но сразу опустил руку. Что бы ни сулила эта неожиданная встреча, опасности для жизни Меллори она не представляла. У Марии не было оружия, в этом Рейнольдс был твёрдо уверен. В том, что именно Мария неожиданно возникла на пути Меллори, не было сомнений.

Не веря своим глазам, Рейнольдс прижался лицом к оконному стеклу. Не менее двух минут он наблюдал, как девушка, столь откровенно выражавшая свою ненависть к Меллори всё это время, влепившая ему такую смачную пощечину при первой же встрече, теперь оживленно и дружески с ним беседовала. Это было такой неожиданностью для Рейнольдса, что он впал в состояние транса. Однако это состояние покинуло его окончательно, когда он увидел, как Меллори дружеским жестом обнял девушку за плечи и со стороны девушки это явно не вызвало никакого негодования. Объяснить это было просто невозможно. Ничего хорошего подобная ситуация не сулила. Рейнольдс обернулся и жестом подозвал Гроувса к окну. Гроувс не заставил себя ждать, но к этому времени Марии уже и след простыл. Меллори в одиночестве направлялся в сторону барака радистов всё с тем же листом бумаги в руке. Гроувс вопросительно взглянул на Рейнольдса.

— Они стояли рядом, — зашептал Рейнольдс. — Меллори и Мария. Я сам видел. Они разговаривали.

— Ты в этом уверен?

— Бог свидетель. Я видел их вместе, приятель. Он даже положил ей руки на плечи. Отойди скорее от окна. Мария идёт.

Не торопясь, но и не теряя времени, чтобы не возбудить подозрения Андреа и Миллера, они вернулись к столу. Скоро вошла Мария и, не говоря ни слова, прошла к огню, села рядом с Петаром и взяла его за руку. Через минуту-другую вернулся Меллори и уселся на соломенный тюфяк рядом с Андреа, который вынул изо рта сигару и выжидательно посмотрел на Меллори. Тот, убедившись, что за ним не наблюдают, кивнул. Андреа снова сосредоточился на сигаре.

Рейнольдс нерешительно посмотрел на Гроувса и сказал, обращаясь к Меллори:

— Может быть, организуем ночное дежурство, сэр?

— Дежурство? — Меллори искренне удивился. — Это ещё зачем? В этом нет необходимости. Мы ведь в партизанском лагере, сержант, у наших друзей. Кроме того, вы имели возможность сами убедиться, что система охраны у них на высоте.

— Кто знает…

— Я знаю. Ложитесь спать.

Рейнольдс упорствовал:

— Саундерс там один. Мне это не нравится…

— Он передает шифровку по моей просьбе. Это займет несколько минут, не больше.

— Но как же…

— Отставить разговоры! — вмешался Андреа. — Вы слышали, что сказал капитан?

Но Рейнольдс уже распалился. Остановить его было просто невозможно. Раздражение и недовольство взяли верх над остальными чувствами.

— С какой стати я должен замолчать? Кто вы такой, чтобы мне приказывать? Вместо того, чтобы указывать другим, посмотрели бы на себя сначала. Эта проклятая вонючая сигара никому не дает вздохнуть спокойно.

Миллер неторопливо опустил томик стихов.

— По поводу сигары я с вами абсолютно согласен, молодой человек. Но прошу вас не забывать, что вы обращаетесь к человеку в звании полковника.