Миллер снова погрузился в чтение. Несколько мгновений Рейнольдс и Гроувс изумлённо смотрели друг на друга, затем Рейнольдс поднялся и обратился к Андреа.

— Сэр, я очень сожалею. Я действительно не представлял себе…

Андреа примирительно махнул рукой и взялся за сигару. Несколько минут все молчали. Мария склонила голову на плечо Петару и, судя по всему, спала. Миллер прикрыл глаза и покачал головой, выражая таким образом наслаждение поэтическим изыском прочитанного. Затем он отложил книгу в сторону и поглубже забрался в спальный мешок. Андреа погасил сигару и последовал его примеру. Меллори уже спал. Гроувс улёгся, и Рейнольдс остался сидеть за столом в одиночестве, устало подперев голову руками. Минут пять он полудремал в этой позе, потом рывком поднялся и взглянул на часы. Подошёл к Меллори и растолкал его. Меллори недовольно открыл глаза.

— Двадцать минут прошло, — в голосе Рейнольдса звучала тревога. — Уже двадцать минут, как Саундерс ушёл.

— Ну и что? — терпеливо разъяснял Меллори. — За двадцать минут он мог только связаться с центром, а ему ещё надо передать радиограмму.

— Конечно, сэр. Но разрешите проверить обстановку?

Меллори устало кивнул и закрыл глаза. Рейнольдс прихватил автомат и вышел из барака, тихо прикрыв за собой дверь. Сняв автомат с предохранителя, он быстрым шагом направился к радиобараку.

Окно Саундерса всё ещё светилось. Рейнольдс попытался заглянуть внутрь, но не смог ничего разглядеть за замёрзшим стеклом. Он подошёл к двери. Она была слегка приоткрыта. Он приподнял автомат, опустил палец на спусковой крючок и раскрыл дверь настежь так, как это обычно делают морские пехотинцы, врываясь в помещение, — резким ударом правой ноги.

В комнате не было никого. Никого, кто мог бы представлять опасность для Рейнольдса. Медленно опустив автомат, он вошёл внутрь. То, что он увидел, привело его в шоковое состояние.

Сидящий за передатчиком Саундерс завалился на стол, неестественно повернув голову вбок. Руки его безжизненно повисли. На спине, между лопаток, торчала рукоятка ножа. Рейнольдс инстинктивно отметил, что крови не было. Смерть наступила мгновенно. Сам передатчик представлял собой бесформенную груду искореженного металла. Восстановить его было, очевидно, невозможно. Рейнольдс осторожно приблизился к Саундерсу и тронул его за плечо. Тело как будто дёрнулось и, потеряв равновесие, медленно и с глухим стуком упало на пол, перекатилось на спину и застыло. Рейнольдс склонился над ним, глядя на посеревшее лицо, ещё недавно покрытое загаром, на безжизненные мутные глаза, устремившиеся в пустоту. Он резко поднялся и выбежал на улицу.

В гостинице все спали. Рейнольдс подошёл к лежащему Меллори и с силой потряс его за плечо. Меллори дёрнулся, недовольно открыл глаза и приподнялся на локте.

— Вы говорили, что мы среди друзей! — в хриплом голосе Рейнольдса от негодования проскальзывали звуки, подобные шипенью змеи. — Мы здесь в безопасности, так вы сказали. О Саундерсе незачем беспокоиться, верно? Вы знаете, что говорите, так вы сказали? Чёрта с два вы знаете!

Меллори промолчал. Он резко поднялся. На лице его не было и тени сонливости.

— Саундерс? — быстро спросил он. Рейнольдс кивнул и произнёс:

— Я думаю, вам лучше пойти со мной.

Не говоря ни слова, они вышли из барака, пересекли территорию лагеря и вошли в радиорубку. Меллори остановился на пороге. Секунд десять, которые показались Рейнольдсу вечностью, он молча смотрел на Саундерса и разбитый вдребезги передатчик. Лицо его сохраняло непроницаемое выражение. Это показалось Рейнольдсу обидным, и он взорвался:

— Вы что, так и собираетесь всю ночь здесь стоять? Вы намерены что-нибудь предпринять или нет, чёрт возьми?

— Любая пчела может ужалить один раз в жизни, — задумчиво произнёс Меллори. — Прошу вас впредь не говорить со мной таким тоном. Что я должен делать, по-вашему?

— Как это, что? — Рейнольдс пытался взять себя в руки. — Найти сукина сына, который это сделал.

— Найти его будет нелегко, — заключил Меллори. — Я бы даже сказал, невозможно. Если убийца из лагеря, то он благополучно вернулся на своё место. Если он пришёл из леса, то сейчас он уже далеко и с каждой секундой удаляется от нас всё дальше. Пойдите разбудите Андреа, Миллера и Гроувса. Пусть придут сюда. Затем оповестите о случившемся майора Брозника.

— Я расскажу им, что случилось, — с горечью сказал Рейнольдс. — И ещё я скажу, что этого бы не произошло, если бы вы меня послушались. Но ведь вы этого не сделали, верно?

— Значит, вы были правы, а я ошибался. А теперь выполняйте приказ.

Рейнольдс помедлил. Он был явно на грани срыва. Негодование и недоверие сменяли друг друга на его возбуждённом лице. Однако что-то во взгляде Меллори заставило его взять себя в руки. Он недовольно кивнул, повернулся кругом и вышел.

Меллори подождал, пока он скроется за углом, достал фонарик и начал внимательно изучать покрытую ледяной коркой поверхность снега у входа в барак. Внезапно что-то привлекло его внимание. Он присел на корточки и наклонился, поднеся фонарик вплотную к земле.

След был едва заметным. Отпечаталась только передняя часть подошвы правого ботинка. Но рисунок был отчётливо виден: три расположенных друг под другом уголка. Верхний уголок был наполовину стерт. Меллори быстро пошёл в сторону леса и обнаружил ещё два таких же отпечатка на снегу, пока ледяной наст не уступил место мёрзлой земле, такой твёрдой, что даже колёса автомобиля не оставили бы на ней следов. Меллори вернулся назад, аккуратно затерев носком ботинка все три обнаруженных им отпечатка. Скоро появились Рейнольдс, Андреа, Миллер и Гроувс. Майор Брозник со своими людьми подошёл чуть позже.

Они внимательно обследовали радиорубку в надежде обнаружить улики, но их не было. Скрупулёзно, стараясь ничего не упустить, они осмотрели снег вокруг барака, но никаких подозрительных следов не обнаружили. Получив мощное подкрепление из нескольких десятков заспанных партизан, они немедля приступили к осмотру всех строений лагеря и окрестностей. Ничего обнаружить так и не удалось.

— Надо объявить отбой, — произнёс наконец Меллори. — Похоже, ему удалось уйти.

— Вероятно, — согласился майор Брозник. Он был очень расстроен и сердит. Ему казалось невероятным, чтобы такое случилось в его лагере. — Надо будет удвоить число дозорных на оставшуюся ночь.

— В этом нет необходимости, — сказал Меллори. — Наш приятель не вернётся.

— «В этом нет необходимости», — передразнил его Рейнольдс. — То же самое вы говорили по поводу бедняги Саундерса. А где он теперь? Мирно спит в своей постели? Чёрта с два! Он на том свете! И незачем говорить, будто…

Андреа угрожающе заворчал и двинулся навстречу Рейнольдсу. Но Меллори жестом остановил его.

— Конечно, вы здесь командир и вам решать, майор, — произнёс Меллори. — Простите, что не дали вам и вашим людям поспать. Увидимся утром, — он невесело улыбнулся. — Благо, ждать осталось недолго. — Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг на его пути возник Гроувс. Тот самый Гроувс, чье благодушие обычно так выгодно отличало его от Рейнольдса, теперь был вне себя от ярости.

— Выходит, он просто так ушёл и дело с концом? Смылся, исчез навеки и всё?

Меллори задумчиво посмотрел на него и сказал:

— Не думаю. Я бы так не сказал. Скоро мы его найдем.

— Скоро? Ещё до того, как он умрет от старости?

Андреа, глянув на Меллори, произнёс: 

— Через двадцать четыре часа?

— Я думаю скорее. — Уточнил Меллори

Андреа соглашаясь кивнул, и они с Меллори зашагали к гостинице. Рейнольдс и Гроувс проводили их взглядом и, тяжело вздохнув, мрачно переглянулись.

— Вы только посмотрите на них! Идут и мирно беседуют, словно ничего не случилось с беднягой Саундерсом. — Гроувс покачал головой. — Им наплевать. Им абсолютно всё равно!

— Я бы так не сказал, — вмешался стоящий рядом Миллер. — Они делают вид, будто им всё равно, а это не одно и то же.

— Лица, словно деревянные маски, — в сердцах добавил Рейнольдс. — Они даже не сказали, что им жаль Саундерса!