В старом издании книги сказок увиденное женщиной смаковалось во всех леденящих душу подробностях. Эта сцена навсегда запечатлелась в сознании Дэнни. В комнате хранились отрубленные головы семи предыдущих жен Синей Бороды, каждая – на отдельном постаменте, с помертвевшими глазами и ртами, распахнутыми в ужасном безмолвном крике. Непостижимым образом эти головы стояли на шеях, отрубленные ударом обоюдоострого меча, и кровь продолжала струиться по постаментам.

Вне себя от страха, женщина повернулась, чтобы выбежать и из комнаты, и из самого замка, но увидела, что в дверях уже стоит Синяя Борода и смотрит на нее испепеляющим взором. «Я же запретил тебе входить в эту комнату, – сказал Борода, доставая из ножен меч. – Но, увы, в своем любопытстве ты ничем не отличаешься от тех семи, а потому, хотя я и любил тебя сильнее их всех, конец тебе уготован такой же. Приготовься к смерти, порочная женщина!»

У Дэнни осталось смутное впечатление, что у сказки все-таки был благополучный конец, но он не имел ровным счетом никакого значения в сравнении с двумя доминирующими образами: манящая, сводящая с ума запертая дверь, за которой таилась некая великая тайна, и сама по себе эта жестокая тайна, причем не одна, а сразу семь! Дверь на замке и головы, хранившиеся за ней. Отрубленные головы.

Рука Дэнни потянулась и дотронулась до ручки двери номера. Как будто ненароком. Он совершенно потерял счет времени и не смог бы сказать, как долго уже простоял, зачарованный обыкновенной серой деревянной дверью, которая была заперта.

(Мне иногда казалось, что я вижу страшные вещи… действительно отвратительные вещи…)

Но ведь мистер Холлоран – Дик – говорил и о том, что, как он считает, эти вещи не могут причинить ему зла. Это как страшные картинки в книжке, не более того. И возможно, он вообще ничего такого не увидит. Но с другой стороны…

Дэнни запустил руку в карман и вынул ее уже вместе с универсальным ключом. Ключ, разумеется, все это время был там.

Дэнни держал его за квадратную металлическую пластину, на которой кто-то вывел фломастером слово «ОФИС». Затем принялся крутить ключ на цепочке, наблюдая, как он описывает круги в воздухе. Через пару минут он поймал ключ и вставил его в замочную скважину. Ключ скользнул в нее мгновенно, не потребовав ни малейшего усилия, словно ему самому не терпелось оказаться там.

(Мне иногда казалось, что я вижу страшные вещи… действительно отвратительные вещи… я хочу, чтобы ты мне пообещал, что не будешь туда заходить.)

(Обещаю, сэр.)

Обещание, конечно же, следовало выполнить. Обязательно. Но любопытство мучило его, как безумная чесотка в том месте, которое тебе ни в коем случае нельзя расчесывать. Это было любопытство, смешанное со страхом, которое заставляет порой закрывать глаза ладонью в жутком месте фильма, но все же подглядывать на экран сквозь растопыренные пальцы. А за этой дверью находилось нечто, совсем непохожее на кино.

(Не думаю, что здесь есть хоть что-нибудь действительно опасное для тебя… все это как страшные картинки в книжке…)

Внезапно левая рука Дэнни дернулась, и он сам не знал, как поступит, пока не вынул ключ из замка и не сунул обратно в карман. Он еще несколько секунд постоял, глядя на дверь широко распахнутыми серо-голубыми глазами, а потом резко развернулся и пошел в сторону лестничной площадки, расположенной под прямым углом к коридору.

Но что-то вдруг заставило его остановиться, и сначала он не понял, что именно. А затем вспомнил: сразу за углом, куда ему предстояло повернуть, прежде чем перед ним покажется лестничный холл, находился один из старых огнетушителей со свернувшимся на стене шлангом. Похожим на спящую змею.

Папа объяснил, что это отнюдь не современный химический огнетушитель, какие можно было увидеть, например, на кухне. Эта система являлась давней предшественницей нынешних автоматических распылителей. Длинный брезентовый шланг напрямую подсоединялся к водопроводу «Оверлука», и стоило лишь открыть вентиль, как ты один становился целым противопожарным расчетом. А еще папа сказал, что химические огнетушители, выпускавшие из себя пену или углекислый газ, работали куда лучше. Химикаты подавляли огонь, закрывая к нему доступ кислорода, который необходим для горения, в то время как струей под давлением можно было только распространить пламя еще дальше. По мнению папы, мистеру Уллману следовало давно заменить устаревшие пожарные «кишки» вместе с таким же антикварным бойлером, но мистер Уллман скорее всего пальцем не пошевелит, потому что он – ЖАДНАЯ МЕЛОЧНАЯ СВОЛОЧЬ. Дэнни знал, что в устах отца это было едва ли не худшим, что он мог сказать о человеке. Это определение часто применялось им по отношению к разного рода докторам, стоматологам и ремонтным рабочим, а также к главе отдела английской филологии в Стовингтоне, который постоянно отказывался выписать нужные папе книги, ссылаясь на ограниченность бюджета.

– Бюджетных средств ему не хватает, видите ли! – кипятился он в разговоре с Уэнди. Дэнни все слышал из своей комнаты, хотя ему полагалось давно спать. – Он просто хочет положить последние пятьсот долларов себе в карман. ЖАДНАЯ МЕЛОЧНАЯ СВОЛОЧЬ!

Дэнни выглянул за угол.

Да, огнетушитель висел на своем месте – плоский шланг свернут, красный бак прикреплен к стене. Поверх всего этого покоился топорик в стеклянном ящике, похожем на музейную витрину. «ПРИ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ СИТУАЦИИ РАЗБЕЙТЕ СТЕКЛО», – гласили белые буквы на красном фоне. Дэнни мог прочесть слова «чрезвычайная ситуация», потому что так называлась одна из его любимых телепередач. Насчет остального уверенности не было. Но и употребление термина «чрезвычайная ситуация» в отношении этого длинного шланга его тревожило. Чрезвычайные ситуации ассоциировались у него со взрывами газа, с автокатастрофами, с больницами и нередко – со смертью людей. И еще ему с самого начала не понравился этот шланг, как будто затаившийся на стене. Когда он был один, Дэнни всегда старался проскочить мимо огнетушителя как можно быстрее. Без особых причин. Просто так он чувствовал себя комфортнее. И безопаснее.

Вот и теперь он вышел из-за угла с заметно участившимся сердцебиением и посмотрел мимо огнетушителя в сторону лестничной площадки. Там, внизу, была мама, которая прилегла отдохнуть. И если папа вернулся с прогулки, он, вероятно, сидел в кухне, ел сандвич и читал книгу. Ему нужно только пройти мимо старого огнетушителя и спуститься по ступенькам.

Он двинулся вперед, держась как можно ближе к противоположной стене и даже касаясь правой рукой дорогих шелковых обоев. Осталось сделать двадцать шагов, пятнадцать…

Когда он оказался всего в десяти шагах от огнетушителя, медный наконечник шланга внезапно скатился с плоской поверхности, на которой лежал,

(спал?)

и с глухим стуком упал на ковровую дорожку, устремив темное отверстие прямо на Дэнни. Тот сразу замер, подавшись плечами вперед, сам пораженный своим нешуточным испугом. Кровь громко стучала у него в ушах и в висках. Во рту появилось ощущение сухости и кислятины, ладони сами собой сжались в кулаки. Но наконечник шланга всего лишь лежал на полу, тускло поблескивая желтоватым металлом, – полоса плоского шланга по-прежнему соединяла его с красным щитом на стене.

Ну и что, если он упал? Это ничего не значит. Всего лишь огнетушитель, и только-то. Глупо было видеть в нем сходство с головой ядовитой змеи из телешоу «В мире животных», которая заслышала его приближение и проснулась. Даже если простроченный брезент шланга немного напоминал чешуйчатую кожу. Он сейчас легко перешагнет через него и продолжит путь к лестнице, но только пойдет, наверное, чуть быстрее, чтобы не дать этой штуке успеть броситься ему вслед и обвиться вокруг ноги…

Он вытер губы левой рукой, бессознательно имитируя жест отца, и сделал шаг вперед. Шланг не шевелился. Еще шаг. Ничего. Ну вот, видишь, до чего ты глуп? Слишком переволновался, думая о той дурацкой комнате и о глупой истории про Синюю Бороду, а этот кусок меди мог, вероятно, упасть в любой момент. Все очень просто.