На противоположном склоне холма среди деревьев расположились несколько бунгало с видом на озеро. Лучшее из них стояло с самого края, и Холлоран позаботился заказать его для двоих постояльцев еще в апреле, когда договорился, что будет здесь работать.

На крыльце в кресле-качалке сидела женщина с книгой в руках. Холлоран уже в который раз не мог не поразиться произошедшей в ней перемене. Отчасти это, конечно же, объяснялось несколько неестественной, прямой позой, слишком формальной посреди столь располагающего к расслабленности пейзажа. Но причиной тому был спинной бандаж. Помимо сломанных ребер и целого набора внутренних повреждений, у нее нашли перелом позвоночника, который заживал очень медленно, и ей приходилось носить бандаж… отсюда и строгая поза. Но перемена заключалась не только в этом. Она выглядела намного старше и намного реже улыбалась. Однако сейчас, когда она сидела в одиночестве и читала, Холлорану бросилась в глаза серьезная красота этой леди, которой не было в день их первой встречи, имевшей место почти девять месяцев назад. Если разобраться, тогда Уэнди была еще девчонкой. А сейчас превратилась в женщину – в человека, побывавшего на обратной стороне луны и сумевшего выжить, вновь собрать вместе осколки своей жизни. Вот только осколки эти, как прекрасно понимал Холлоран, уже невозможно было соединить. Только не в этом мире.

Услышав его шаги, Уэнди подняла взгляд и закрыла книгу.

– Дик! Привет! – Она начала вставать ему навстречу, и ее лицо исказила едва заметная гримаса боли.

– Нет, не вставайте, – сказал он. – Я люблю церемонии, но тогда мне нужно сбегать за смокингом и галстуком.

Она улыбнулась, а он поднялся на крыльцо и уселся на ступеньках.

– Как идут дела?

– Неплохо, – ответил он. – Сегодня вечером вам предстоит отведать давно обещанных креветок по-креольски. Пальчики оближете, обещаю.

– Не сомневаюсь.

– А где Дэнни?

– Там, – показала она, и Холлоран увидел маленькую фигурку, сидевшую на самом краю причала. На мальчике были закатанные до колен джинсы и рубашка в красную полоску. Чуть дальше из безмятежной поверхности воды торчал поплавок. Время от времени Дэнни подтягивал его к себе, проверял наживку и снова забрасывал удочку.

– Он загорел, – заметил Холлоран.

– Да, – кивнула она, любовно глядя на сына.

Холлоран достал сигарету, размял ее и прикурил. Дымок лениво потянулся вверх.

– А что со снами? Он продолжает их видеть?

– Да, но стало намного лучше, – ответила Уэнди. – Теперь это случается не чаще раза в неделю. А ведь совсем недавно кошмары посещали его каждую ночь, причем неоднократно. Взрывы. Живые зеленые хищники. А хуже всего… Впрочем, вы сами знаете.

– Знаю. Но все постепенно образуется, Уэнди.

– Вы так думаете? – Она пристально посмотрела на него. – А я порой начинаю в этом сомневаться.

Холлоран кивнул:

– Вы с ним приходите в норму. Да, вы стали другими и никогда уже не будете такими, как раньше. Но кто сказал, что это плохо?

Они помолчали. Уэнди чуть покачивалась в кресле, а Холлоран забросил ступни на поручни крыльца и курил. Налетел легкий ветерок, прокладывая свой никому не ведомый маршрут среди деревьев, чуть взъерошил коротко остриженные волосы Уэнди.

– Я решила поймать Эла – то есть мистера Шокли – на слове и принять его предложение, – сказала она.

Холлоран согласился:

– Мне кажется, работа вам подходит. Быть может, вы даже увлечетесь. Когда нужно приступать?

– Уже после Дня труда. Когда мы с Дэнни уедем отсюда, сразу отправимся в Мэриленд, чтобы подыскать жилье. Знаете, последним аргументом, убедившим меня, стала брошюра торговой палаты. Мне понравился город. Он кажется вполне подходящим, чтобы растить сына. И мне очень хочется поскорее начать зарабатывать, чтобы не растрачивать страховку, полученную за Джека. Там осталось больше сорока тысяч долларов. Этого хватит, чтобы оплатить учебу Дэнни в колледже, а если правильно вложить деньги, он сможет потом какое-то время просто жить на них.

Холлоран спросил:

– А что ваша матушка?

Она посмотрела на него с усмешкой:

– Надеюсь, Мэриленд от нее достаточно далеко.

– Но вы же не забудете о своем друге, правда?

– Дэнни мне не позволит. Спускайтесь и поговорите с ним. Он ждал встречи с вами с самого утра.

– Я тоже.

Холлоран поднялся и расправил свой белый поварской наряд.

– У вас все будет хорошо, – повторил он. – Мне кажется, вы должны уже и сами это понимать.

Она посмотрела на него, и на этот раз ее улыбка была намного теплее.

– Да, – ответила она, взяла его руку и поцеловала. – Порой я действительно начинаю в это верить.

– Сегодня у нас креветки по-креольски, – повторил он. – Не забудьте.

– Не забуду.

Он спустился по крутой гравийной тропе, которая вела к причалу, а потом прошел по старым скрипучим доскам до конца, где расположился Дэнни, опустивший босые ступни в прозрачную воду. За причалом раскинулось озеро, и в нем отражались росшие вдоль берега сосны. Здешнюю местность тоже можно было назвать гористой, но только горы тут были очень старые, сглаженные временем в пологие холмы. Холлоран ничего не имел против.

– Как улов? – спросил он, усаживаясь рядом с Дэнни. Снял один ботинок, потом другой и с легким вздохом погрузил уставшие ноги в прохладную воду.

– Пока ничего не поймал. Но недавно у меня клевало.

– Ничего. Завтра с утра возьмем катер. Настоящая рыба, которая годится в пищу, ловится только на глубине, мой мальчик. Там притаились настоящие громадины.

– Они действительно большие?

Холлоран пожал плечами:

– Акулы, марлины, киты… Достаточно крупные для тебя?

– Здесь не могут водиться киты!

– Я же говорю не о настоящих голубых китах. Конечно, таких нет. Здешние всего-то футов восемьдесят длиной. Розовые киты.

– Как же они попадают сюда из океана?

Холлоран положил ладонь на золотистые волосы мальчика и чуть растрепал их.

– Они плывут по рекам против течения, дорогой мой. Вот так и добираются до озер.

– Неужели это правда?

– Честное слово.

Они немного помолчали, любуясь совершенно гладкой поверхностью воды. Холлоран задумался о своем, а когда снова бросил взгляд на Дэнни, увидел, что у того в глазах стоят слезы.

Обняв мальчика за плечи, он спросил:

– О чем ты тоскуешь сейчас?

– Так, ни о чем, – прошептал Дэнни.

– Скучаешь по папе, верно?

Дэнни кивнул:

– От вас ничего не скроешь.

Слезинка выкатилась из уголка его глаза и медленно стекла вниз по щеке.

– Между нами не может быть секретов, – согласился с ним Холлоран. – Так уж мы с тобой устроены.

Глядя на удочку, Дэнни сказал:

– Иногда я думаю, что это должен был быть я. Ведь это была моя вина. Только моя – и ничья больше.

– Надеюсь, ты не заводишь подобных разговоров с мамой, а? – спросил Холлоран.

– Нет, конечно. Она хочет как можно скорее обо всем забыть. Я тоже, но только…

– Никак не можешь?

– Не могу.

– Тебе нужно выплакаться?

Мальчик хотел ответить, но слова утонули во всхлипе. Он прислонился головой к плечу Холлорана и безудержно разрыдался. Холлоран лишь молча обнимал его. Дэнни будет плакать еще не один раз, и с этим ничего не поделаешь. И вообще парню повезло – он еще малыш, может себе это позволить. Целительные слезы всегда причиняют боль.

Когда Дэнни немного успокоился, Холлоран сказал:

– Ты с этим справишься. Сейчас тебе трудно в это поверить, но ты справишься. Ведь у тебя есть сия…

– Как бы мне хотелось, чтобы его не было! – все еще задыхаясь от слез, воскликнул Дэнни. – Как бы я хотел никогда не обладать этим даром!

– Но он у тебя есть, – тихо возразил Холлоран. – Хорошо это или плохо, но есть. И с этим ты, мой мальчик, ничего не можешь поделать. Однако худшее уже позади. Ты можешь использовать свой талант, чтобы общаться со мной, если станет тяжело на душе. А если сделается вообще невмоготу, позови, и я приеду к тебе.