На этот раз головка молотка угодила ей точно между лопаток, и боль стала до такой степени невыносимой, что Уэнди могла только корчиться, сжимая и разжимая кулаки. Внутри что-то с хрустом сломалось – она отчетливо услышала этот звук, и на несколько мгновений мир стал нечетким, словно ей на глаза надели марлевую повязку.

Затем чувствительность вернулась, а вместе с ней – панический ужас и боль.

Джек пытался подняться на ноги, чтобы завершить начатое.

Уэнди тоже хотела встать, но обнаружила, что не может. При малейшем усилии ее спину словно пронизывали мощные электрические разряды. И она поползла, опираясь на один бок. Джек пополз за ней, используя молоток как подпорку или костыль.

Так она добралась до угла и заползла за него, вцепившись руками в стену. Она сама не верила, что такое возможно, но ее страх в ту же секунду усилился. Оказалось, что намного хуже не видеть его, не знать, насколько близко он уже подобрался. Вырывая пальцами пучки ворса из ковровой дорожки, она подтягивала свое тело и проползла уже почти половину короткого коридора, когда заметила, что дверь спальни открыта.

(Дэнни! О мой Бог!)

Ей хватило сил сначала встать на колени, а потом, цепляясь ногтями за шелковые стены, подняться на ноги, оставив на обоях длинные кровавые полосы. Не обращая внимания на боль, она ввалилась в дверной проем как раз в тот момент, когда из-за угла показался Джек и тоже устремился к двери, опираясь на свой молоток.

Уэнди ухватилась за край туалетного столика, использовала его как опору и взялась за дверь.

– Не смей закрывать ее! – визгливо заорал Джек. – Не смей даже думать закрывать ее!

Но она сумела не только захлопнуть дверь, но и задвинуть щеколду. Ее рука продолжала беспорядочно шарить по столику, сбросив при этом горсть монет, которые раскатились по полу. Пальцы нащупали связку ключей как раз в тот момент, когда молоток со свистом врезался в дверь и потряс ее до основания. Уэнди вставила ключ в замочную скважину и вместе со вторым ударом молотка провернула его вправо. Услышав щелчок запирающегося замка, Джек взревел. Молоток вновь обрушился на дверь с такой силой и с таким грохотом, что Уэнди вздрогнула и подалась назад. Как он мог делать все это, если у него в спине торчал огромный нож? Откуда он черпал силы? Ей хотелось завопить, обращаясь к запертой двери: Почему ты до сих пор жив?

Вместо этого она развернулась. Им с Дэнни придется укрыться в ванной комнате и запереться там на случай, если Джеку все же удастся проломить дверь спальни. На мгновение ей в голову пришла идея воспользоваться для побега кухонным лифтом, но она тут же отмела ее. Дэнни сможет поместиться в нем, однако сама она была не в состоянии обращаться с веревкой. Все могло закончиться сокрушительным падением вниз.

Ванная оставалась их единственной надеждой. А если Джек проломит дверь и туда…

Но сейчас она не хотела даже думать об этом.

– Дэнни, солнышко, тебе придется встать с постели и…

Постель была пуста.

Когда сын крепко заснул, она накрыла его одеялом, а сверху положила плед. Но теперь они были откинуты.

– Я до тебя доберусь! – завывал Джек. – Я до вас обоих доберусь!

Каждое второе слово сопровождал удар молотка, но Уэнди почти перестала обращать на него внимание. Сейчас все ее мысли занимала только опустевшая постель Дэнни.

– Выходи оттуда! Отопри эту треклятую дверь!

– Дэнни? – шепотом позвала она.

Ну конечно… Когда Джек напал на нее, Дэнни мгновенно почувствовал это, как всегда ощущал любые негативные эмоции или действия. Быть может, он даже увидел случившееся в кошмарном сне. И спрятался.

Она с трудом, неуклюже опустилась на колени, выдержав очередной мучительный приступ боли в распухшей и кровоточившей ноге, чтобы заглянуть под кровать. Но там не оказалось ничего, кроме комков пыли и домашних тапочек Джека.

Джек выкрикнул ее имя, последовал мощный удар, и длинная щепка отскочила от двери и упала на пол. Следующий удар сопровождался тошнотворным треском, с каким ломается под топором сухая растопка. Окровавленная головка молотка показалась в возникшей в двери дыре, затем исчезла и снова обрушилась на дверь. Обломки дерева шрапнелью разлетелись по всей комнате.

Подтянувшись за ножку кровати, Уэнди рывком приняла вертикальное положение и прохромала через всю комнату к стенному шкафу. Сломанные ребра жутко болели, заставляя ее стонать.

– Дэнни?

Она принялась лихорадочно передвигать в шкафу вешалки с одеждой, которая сползала с «плечиков» и неряшливой кипой падала на пол. В стенном шкафу Дэнни не было.

Она дошаркала до ванной и уже на пороге оглянулась. Молоток вновь пробил дверь, расширив дыру; вслед за ним просунулась рука, искавшая задвижку. Уэнди с ужасом поняла, что опрометчиво оставила связку ключей в замочной скважине.

Пальцы нащупали задвижку, открыли ее и при этом задели ключи. Те весело звякнули. Рука победоносно ухватилась за них.

Со сдавленным рыданием она вошла в ванную и захлопнула дверь как раз в тот момент, когда дверь спальни с шумом распахнулась и Джек с торжествующим воплем ворвался внутрь.

Уэнди задвинула защелку, заперла пружинный замок и в отчаянии огляделась. Ванная была пуста. Ни следа Дэнни. В зеркале шкафчика для лекарств она увидела отражение своего покрытого кровью, перекошенного ужасом лица и могла только порадоваться, что сына здесь нет. Она всегда считала, что детям нельзя присутствовать при родительских размолвках. Быть может, нелюдь, крушивший сейчас все в их спальне, переворачивая мебель и разнося вдребезги вещи, упадет замертво, прежде чем сумеет начать охоту на ее сына. А может, ей удастся нанести этому существу новые повреждения… Вероятно, даже убить его.

Она быстро обшарила глазами ванную, облицованную кафелем, выискивая хоть какое-нибудь оружие. Обнаружила кусок мыла, но даже если завернуть его в полотенце, вряд ли им удастся кого-то убить. Все остальное было надежно привинчено к стенам. Боже, неужели она ничего не может предпринять?

Из-за двери продолжали доноситься звуки, словно огромное животное разрушало спальню. Это сопровождалось нескончаемыми криками, что они «получат свое лекарство» и «расплатятся за все, что сделали с ним». Он им «покажет, кто здесь хозяин». Они оба были всего лишь «дрянными щенками».

С грохотом опрокинулся на пол ее проигрыватель, разбился кинескоп дешевого телевизора, со звоном разлетелось оконное стекло, и в щель под дверью ванной потянуло сквозняком. С глухим стуком упал с кровати матрац, на котором они столько ночей спали вместе – бок о бок. А потом начался оглушительный стук – Джек принялся беспорядочно молотить по стенам комнаты.

Впрочем, в этом диком, злобном голосе, в этой бессвязной речи уже ничего не осталось от настоящего Джека. От стонов сострадания к самому себе он переходил к яростным угрозам, и это напоминало Уэнди те крики, что порой доносились из больничных палат для пожилых людей, где она подрабатывала санитаркой в летние каникулы, когда училась в старших классах. Старческое слабоумие. Джека больше не существовало. А безумный и бессмысленный голос, который она слышала, принадлежал самому «Оверлуку».

Молоток врезался в дверь ванной, сразу же выбив огромный кусок. В образовавшуюся щель на Уэнди уставилась половина сумасшедшего, искаженного гневом лица. Рот, щеку, горло покрывали пятна крови, а единственный глаз был крошечным, блестящим, свиным.

– Что, некуда больше бежать, сучка? – произнесло существо, криво ухмыляясь.

Молоток снова обрушился на дверь, щепки посыпались в ванну, застучали по зеркальной дверце шкафчика для лекарств.

(!!Шкафчик для лекарств!!)

С отчаянным воем, на мгновение забыв о боли, она кинулась к нему и распахнула дверцу. Начала рыться в содержимом. Позади все тот же хриплый голос продолжал орать:

– Ну вот я до тебя и добрался! Я достал тебя, свинья!

Молоток продолжал неумолимо крушить дверь.

Лихорадочными движениями она отбрасывала бутылочки и баночки: сироп от кашля, вазелин, шампунь на экстракте трав, перекись водорода, бензокаин – все это падало в раковину, разлетаясь на мелкие осколки.