Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

10 июня соединения Ленинградского фронта, прервав четырехмесячную паузу, начали наступление по Карельскому перешейку. Десять дней спустя, не задержавшись на старой границе, заняли Выборг. И вновь перешли к обороне. 21 июня возобновились активные боевые действия на соседнем, Карельском фронте. Там Красная Армия, быстро продвинувшись на северо-запад, освободила столицу Карело-Финской ССР — Петрозаводск. Вышла 21 июля в районе города Куолисма на границу 1940 года и… закрепилась на достигнутом рубеже. Предоставила возможность далее действовать дипломатам.

Только теперь финское руководство окончательно осознало бессмысленность продолжения борьбы. Безотлагательность выхода из тупика, в котором оказалось, если по-прежнему не желало оккупации страны советскими войсками. Потому-то непримиримый сторонник войны, президент Рюти, вынужден бы подать в отставку, уступив пост главы государства оказавшемуся более покладистым маршалу Карлу Маннергейму. Тому, кто и отважился две с половиной недели спустя сообщить прибывшему в Хельсинки начальнику генерального штаба вермахта генерал-фельдмаршалу Кейтелю, что не считает больше себя связанным соглашением о военном союзе с Берлином. А еще неделей позже, теперь уже в Стокгольме, послы СССР — А. М. Коллонтай и Финляндии — фон Гриппенберг приступили к консультациям об условиях и процедуре выхода из войны северного соседа Советского Союза.

Финская сторона согласилась, наконец, принять полностью предложения, выдвинутые Москвой еще в марте. Настаивала только на одном — ее праве самостоятельно добиться эвакуации частей вермахта из южных районов страны до 15 сентября либо в тот же срок их интернировать. Пыталась тем самым исключить даже возможный предлог для ввода советских войск, оккупации. Получив же согласие на то, правительство Финляндии в ночь на 4 сентября объявило о прекращении военных действий.

7 сентября в Москву прибыла полномочная делегация, возглавлявшаяся сначала премьером К. Хакселем, а после того, как он заболел, министром иностранных дел К. Энкелем, который и подписал 14 сентября соглашение о перемирии. С советской стороны скрепил столь важный документ А. А. Жданов, что предшествовало скорому назначению его на полувоенный, полудипломатический пост главы союзной контрольной комиссии по Финляндии.

По точно такому же сценарию, только в необычайно быстром темпе, развивались события и на юго-западе. После длительного затишья 20 августа и там внезапно возобновилось наступление Красной Армии, развернувшееся в Ясско-Кишиневскую операцию. Разгром в ходе ее проведения мощной группировки противника, включавшей 2 немецких и 3 румынских армии, привел к полному освобождению Молдавской ССР, занятию значительной территории Румынии — до линии Плоешти-Констанца. Оказали и сама операция, и ее быстротечность — всего десять дней, решающее воздействие на румынские военные и политические круги.

В ночь на 23 августа в Бухаресте был совершен государственный переворот. Генералитет и офицерский корпус, поняв губительность дальнейшей ориентации на Берлин, вступили в союз с оппозиционными партиями и захватили власть. Диктатора с осени 1940 года маршала Антонеску арестовали, провозгласив главой государства, обладающим всеми необходимыми полномочиями — разумеется, лишь на словах, короля Михая. От его имени и появилась на следующее утро декларация о прекращении военных действий против объединенных наций. О готовности заключить с ними мир. И об образовании под председательством генерала Константина Сатанеску правительства национального единства, включающего представителей либеральной партии — К. Братиану, национал-царанистской — Ю. Маниу, социал-демократической — К. Петреску и коммунистической — Л. Патрашкану. В тот же день, как твердое подтверждение намерений, были интернированы члены германской военной миссии.

24 августа, уже от имени нового правительства, появилась еще одна декларация. Заявление о готовности сделать все необходимое для окончательного, официального вывода страны из войны. Одновременно посол Румынии в Анкаре, воспользовавшись возможностью, предоставляемой нейтралитетом Турции, информировал посла СССР С. А. Виноградова о происшедшем. Реакция НКИД последовала незамедлительно. 25 августа Москва подтвердила неизменность прежней, выраженной еще в марте, позиции СССР, сводившейся всего к нескольким пунктам. Среди них основными являлись: признание советско-румынской границы 1940 года; возвращение Бухаресту той части Трансильвании, которая была захвачена Венгрией в 1940 году; возмещение убытков, причиненных Советскому Союзу военными действиями; обеспечение Красной Армии свободы передвижения для разгрома германских сил.

Румынское правительство безоговорочно согласилось со всеми требованиями и для официального оформления их направило 30 августа в Москву полномочную делегацию. 12 сентября, после непродолжительного обсуждения, соглашение о перемирии было подписано министром юстиции Л. Патрашкану и маршалом Р. Я. Малиновским.

Тем временем, благодаря фактически совершившемуся выходу Румынии из войны, части Красной Армии практически не встречая сопротивления вышли 2 сентября к границе Болгарии и 6 сентября — Югославии. А после незначительных боев в Трансильвании, 22 сентября, к границе Венгрии.

Летом 1944 года вступило в решающую стадию решение и самого главного, принципиального для СССР польского вопроса. Узкому руководству удалось, наконец, найти самый оптимальный выход из выглядевшего безнадежным положения. Кремль как бы самоустранился, предоставив полякам вроде бы самим заниматься внутренними проблемами. И для того пошел на исключительную для всего периода войны меру. На вынужденное создание для Польши — как для Финляндии в 1939 году и республик Прибалтики в 1940 — откровенно промосковского органа власти. Но не правительства в полном смысле этого слова, ибо подобный шаг неизбежно привел бы к обострению конфликта с Черчиллем и Рузвельтом. Всего лишь национальной администрации для освобождаемой территории союзнической страны. Пока.

Именно такой вариант решения был найден во время переговоров советского руководства с КРН, начавшихся в конце мая и продолжавшихся два месяца. Завершившихся как нельзя кстати в те самые дни, когда Красная Армия, практически полностью освободившая Украину (под пятой оккупантов оставались лишь две области — Львовская и Станиславская), вышла на новую, остававшуюся с точки зрения международного права спорной, границу и ожидала приказа о наступлении на запад. На Варшаву. Находившаяся в Москве делегация КРН во главе с Э. Осубкой-Моравским, явно демонстрируя свое стремление к власти, 15 июля обратилась от своего и СПП имении к Сталину с меморандумом:

«I. …Положение вполне созрело для создания Временного польского правительства (далее ВПП. — Ю. Ж.), и что дальнейшее промедление может привести к серьезным осложнениям. Во-первых: вступление Красной Армии на территорию Польши при отсутствии ВПП будет немедленно использовано враждебными элементами как в Польше, так и за границей для представления прихода Красной Армии как начала „русской оккупации“. Во-вторых: создание ВПП подорвет основу тайной администрации польского эмиграционного правительства в Польше и его военных организаций… В-третьих: создание ВПП даст возможность обосновать отношения между Советским Союзом и Польшей на основе междугосударственных соглашений… В-четвертых: создание ВПП даст возможность объединить польские вооруженные силы в Польше и СССР под единым командованием…

II. Создание ВПП мы мыслим на основе Краевого национального совета, расширенного на первом этапе представителями других демократических организаций в стране и за границей. ВПП будет ответственно перед расширенной Краевой национальной радой, действующей вплоть до созыва Учредительного сейма как временного парламента, созданного польским народом в борьбе с гитлеризмом…»[426].

Ни КРН, ни СПП ничуть не смущала крайне узкая, до предела ограниченная политическая база того правительства, которое они намеревались образовать под эгидой Советского Союза. Действовать же так позволяло им важное обстоятельство. По сравнению с лондонскими кругами они обладали бесспорными преимуществами, надежно заменявшими им отсутствие даже намека на легитимность. Прежде всего тем, что в отличие от правительства Миколайчика, их ВПП предстояло находиться, действовать не в эмиграции, а на освобождаемой польской территории. Кроме того, их вооруженные силы будут сражаться не в далеких от родины странах вроде Италии, а в самой Польше, каждодневно участвуя в освобождении ее от оккупантов.

вернуться

426

Материалы… Варшава, 1974, т. VIII, с. 131–132.

84
{"b":"555687","o":1}