Лопата и мастерок с лязгом выпали из рук Тейна. Он поднес руку к лицу и провел ладонью по глазам, словно хотел стереть то, чему не находил объяснения.

Когда он отнял руку от лица, все осталось по-прежнему.

У дома не было фасада.

Тейн обежал его вокруг, не сознавая, что бежит. С задней стороны дом не изменился.

Вместе с Бизли и Таузером он поднялся на веранду, толкнул дверь, взлетел по ступеням на кухню и одолел ее в три прыжка. В дверях гостиной остановился и, схватившись за косяк, изумленно уставился в окно.

Снаружи была ночь, в этом не было никаких сомнений. Он своими глазами видел светлячков в кустах и траве, горящие фонари и звездное небо.

И тем не менее в окне гостиной сияло солнце, а пейзаж, который раскинулся за окном, не имел никакого отношения к Уиллоу-бенду.

– Бизли, – выдохнул, – посмотри туда!

Бизли посмотрел.

– Что там снаружи?

– Вот и я хотел бы знать.

Таузер нашел свою миску и принялся гонять ее по кухне, давая понять, что проголодался.

Тейн прошел через гостиную и открыл переднюю дверь.

За дверью не было ни двора, ни шоссе. Только пустыня, ровная и гладкая, словно паркет, насколько хватало взгляда. Временами пустынную гладь нарушали скопления валунов или островки тощей растительности. Большое солнце висело над дальним горизонтом прямо на севере, где светилу висеть не полагалось. К тому же странное солнце отливало нездешней белизной.

Бизли вышел на крыльцо, и Тейн заметил, что он дрожит, как испуганный пес.

– Знаешь, – обратился к нему Тейн ласково, – ты бы вернулся на кухню и сварганил чего-нибудь на ужин.

– Хайрам…

– Все хорошо, – сказал Тейн. – Все будет хорошо.

– Как скажешь, Хайрам.

Дверь за Бизли с грохотом захлопнулась, и минуту спустя Тейн услышал, как он возится на кухне.

Тейн не винил Бизли. Ты открываешь дверь – а за ней новый незнакомый мир. Человек привыкает ко всему, но не сразу.

Тейн спустился с крыльца, обошел пикап и завернул за угол гаража, почти уверенный, что увидит за ним Уиллоу-бенд, ведь когда он заходил в дом с заднего крыльца, городок был на месте.

Однако никакого городка там не оказалось – только бесконечная пустынная гладь.

Тейн обошел вокруг дома и обнаружил, что с задней половиной дома случилось то же самое, что и с передней: на ее месте изгибалась стена, словно кто-то свел вместе углы дома.

Тейн сделал несколько шагов в глубь пустыни, наклонился и зачерпнул с земли пригоршню гальки. Камни как камни, ничего особенного.

Он присел на корточки и разжал ладонь.

В Уиллоу-бенде у его дома был задний фасад и не было переднего. Здесь, где бы это место ни находилось, все было ровно наоборот.

Он встал, стряхнул прилипшие песчинки и вытер ладонь о брюки.

Внезапно краем глаза Тейн уловил какое-то движение.

Шеренга некрупных зверьков – если, конечно, эти существа были зверьками – спускалась с крыльца. Дюйма четыре в высоту, зверьки передвигались на четырех конечностях, хотя передние явно представляли собой руки. Физиономии их больше походили на крысиные мордочки, чем на человеческие лица, с длинными заостренными носами, а тела покрывала не кожа, а чешуя, потому что при ходьбе зверьки переливались. Хвосты, похожие на скрученные веревочки заводных игрушек, торчали вверх и подрагивали на ходу.

Они спустились по ступеням, держа строй, словно заправские солдаты, на расстоянии в полфута друг от друга. И таким же ровным строем промаршировали в пустыню, как будто точно знали, куда идут. В их походке была пугающая целеустремленность, в то же время они явно никуда не спешили.

Тейн насчитал шестнадцать зверьков и смотрел им вслед, пока колонна не скрылась из виду.

Это они поселились в его доме, они установили потолок и починили телевизор Эбби, плиту и радиоприемник. И скорее всего, именно они прилетели сюда на том овальном предмете из молочного стекла в лесу.

Только откуда взялось это странное место?

Тейн поднялся на крыльцо и открыл дверь. Ровное отверстие диаметром в шесть дюймов украшало ее внизу. Теперь придется чинить, машинально подумал Тейн.

Он вошел и захлопнул за собой дверь.

– Бизли!

Ответа не было.

Из-под коврика выполз сгорающий со стыда Таузер.

– Да ладно тебе, – сказал ему Тейн, – меня и самого от этой компании дрожь пробирает.

Он вошел в кухню. Тусклая потолочная лампочка освещала перевернутый кофейник, разбитую чашку на полу и опрокинутую миску с яйцами. Одно яйцо растеклось на линолеуме бело-желтой лужицей.

Задняя дверь ремонту не подлежала: ржавую сетку разодрали на куски – точнее сказать, ее словно разнесло взрывом, – а раму почти вырвало из стены.

Тейн воззрился на дверь в немом изумлении.

– Бедный дурачок, – вздохнул он. – Летел, не разбирая дороги, даже дверь открыть не потрудился.

Включив свет, Тейн начал спускаться в подвал, однако на середине лестницы застыл.

Слева, от пола до потолка, подвал пересекала стена из того же материала, что и потолок. За стеной осталась его мастерская.

А что в ней?

Вычислительная машина, которую Генри прислал сегодня утром. Три грузовика, как утверждал Бизли, три грузовика деталей прямо в их загребущие лапки!

Должно быть, они решили, что Тейн их союзник! Или расплатился с ними таким способом за ремонт телевизора, плиты и радиоприемника.

Однако, если рассуждать последовательно, зачем гостям сдалось это старье? Возможно, ремонт они сделали, чтобы заплатить ему за постой или в качестве дружеского жеста. А может быть, хотели понять на практике, пригодятся ли им наши технологии и удастся ли приспособить их технологии к местным материалам.

Тейн поднял руку и постучал костяшками пальцев по стене – гладкая белая поверхность зазвенела. Он приложил ухо к стене и прислушался: кажется, стена еле слышно гудела. За стеной осталась газонокосилка банкира Стивенса и множество других вещей, ожидающих починки. Хозяева с него шкуру сдерут, особенно банкир, тот еще жмот.

Немудрено, что Бизли рехнулся со страху. Когда он увидел, как эти красавцы вышагивают из подвала, крыша у него окончательно поехала. Ломанулся в дверь, забыв открыть ее, и сейчас носится по городку и пристает ко всякому встречному и поперечному со своими россказнями.

Ни один разумный человек в городе ему не поверит, но если Бизли не уймется, к нему прислушаются. И тогда нагрянут сюда, вломятся в его владения, увидят, что происходит у него во дворе, и не видать ему собственного дома как своих ушей.

А какое им дело до того, что происходит у него во дворе, вскипел Тейн. В нем заговорил бизнесмен. Вокруг столько неизведанных земель, и путь к ним лежит через его двор. По всему выходит, что все эти земли принадлежат ему. Прежде чем сюда явятся чужие, он должен сам все разведать.

Тейн поднялся по лестнице и зашагал к гаражу.

Белое солнце неподвижно висело на севере.

Он отыскал молоток, гвозди, несколько коротких досок и отнес их в дом.

Воспользовавшись суматохой, Таузер безмятежно сопел в кресле с парчовой обивкой, но Тейн не стал его сгонять.

Несколько досок он прибил на заднюю дверь, а также на дверь кухни и окно спальни. На некоторое время это задержит его земляков, когда они явятся, чтобы разузнать, что здесь происходит.

Тейн достал охотничье ружье, коробку патронов, бинокль и старую флягу, наполнил флягу водой из-под крана и сложил в мешок еду для себя и Таузера – на ужин времени не было. В гостиной он согнал Таузера с парчового кресла:

– Пошли, Тауз, надо кое-что разведать.

В пикапе Тейн проверил горючее – бак был почти полон. Вместе с Таузером он влез в кабину, положив ружье рядом с собой, развернулся и покатил по пустыне строго на север.

По совершенно гладкой поверхности машина катила как по маслу. Иногда попадались ухабы, но бывалый путешественник Тейн, привыкший в своих вылазках за старинными вещами к разбитым проселочным дорогам, не унывал.

Местность вокруг поражала однообразием, разве что порой среди плоской пустыни, уходившей за горизонт, встречались пологие холмы. Тейн ехал на север, прямо по солнцу. Несколько раз он пересекал песчаные насыпи; колеса легко преодолевали слежавшийся плотный песок.