– Никакой цистерны там нет! – возразил Тейн. – Таузера волнуют только сурки и кролики.

– Он копал очень старательно, – настаивал Бизли.

– Значит, под этой старой бочкой, или что там у вас, есть сурочья нора.

– Может быть, – не стал спорить Бизли и принялся крутить радио, пока не нашел совершенно отвратительного диск-жокея.

Тейн переложил яичницу на тарелки, налил по большой кружке кофе и принялся намазывать масло на хлеб.

– Давай, налетай, – сказал он Бизли.

– Я очень благодарен тебе, Хайрам, за твою доброту. Я тебя не обременю, как только найду работу, так сразу…

– Знаешь, я еще не…

– Порой, когда я думаю, что на всем белом свете у меня нет ни единого друга, я вспоминаю твою мать и как она меня привечала…

– Ладно, договорились.

Похоже, Бизли не оставил ему выхода.

Выставив на стол тосты и банку с джемом, Тейн сел и принялся за еду.

– Могу я тебе чем-то помочь? – спросил Бизли, рукой стирая желток с подбородка.

– У меня полный грузовик мебели, и я бы не отказался, если бы кто-нибудь подсобил мне перетаскать ее в подвал.

– С удовольствием, я сильный и не боюсь никакой работы, только не люблю, когда на меня повышают голос.

Они позавтракали и шустро перетаскали мебель в подвал. С конторкой пришлось повозиться, она никак не хотела пролезать в дверь. Когда они наконец закончили, Тейн окинул взглядом свои приобретения. Человек, который замазал краской чудесное вишневое дерево, был явно не в себе.

– Мы должны снять эту краску, только очень аккуратно, – сказал он Бизли. – Надо взять растворитель, а кисть обмотать тряпкой. Не хочешь попробовать?

– Конечно, хочу. А второй завтрак у нас будет?

– Не знаю, что-нибудь поищем. Только не говори мне, что проголодался!

– Думаешь, легко было таскать все эти тяжести?

– В коробке на полке есть печенье.

Когда Бизли поднялся на кухню, Тейн медленно обошел подвал. Потолок никуда не делся; больше со вчерашнего дня ничего не изменилось. Может, подумал он, телевизор, плита и радиоприемник – своего рода плата за постой? В таком случае он не станет возражать против таких квартирантов, кем бы они ни были.

Тейн осмотрелся еще раз, но не заметил ничего подозрительного. Затем поднялся по ступеням и крикнул Бизли:

– Идем в гараж, там у меня краска. Найдем растворитель, и я покажу, как им пользоваться.

Бизли, зажав в кулаках печенье, охотно последовал за ним.

Огибая угол дома, они услышали лай Таузера. Сколько это продолжается: три, четыре дня?

Тейн вынес из гаража две лопаты и кирку.

– Пошли, – сказал он Бизли, – все равно он нам покоя не даст.

Надо признать, Таузер потрудился на славу. Пес почти целиком умещался в вырытой им яме, наружу торчал только грязный хвост.

Бизли не соврал: предмет, который торчал из ямы, больше всего походил на какой-то чан или резервуар.

Таузер задом вылез из ямы и уселся на краю; глина прилипла к усам, язык свисал изо рта.

– Он говорит, давно пора было ему помочь, – сказал Бизли.

Тейн обошел вокруг ямы и встал на колени. Затем протянул руку и стер грязь с бока предмета, который торчал наружу. На ощупь предмет был металлический.

Тейн взял лопату и постучал по цистерне. Металл зазвенел.

Они принялись за работу, слоями вынимая из ямы куски глины. Нелегкая работенка, да и цистерна была массивнее, чем казалась вначале. Чтобы выкопать ее, времени уйдет немало.

– Есть хочу, – пожаловался Бизли.

Тейн взглянул на часы. Около часу дня.

– Ступай домой, – сказал он Бизли. – Поищи чего-нибудь в холодильнике, а еще там есть молоко.

– А как же ты, Хайрам? Разве ты не голоден?

– Сделаешь мне сандвич. И захвати с собой мастерок.

– Зачем тебе мастерок?

– Хочу соскрести глину.

Тейн присел на краю ямы и смотрел, как Бизли удаляется в лес.

– Знаешь, Таузер, что я тебе скажу, – обратился он к псу, – такого зверя ты еще из норы не выкапывал.

Когда становится страшно, подумал Тейн, спасает только чувство юмора.

Бизли, тот ничуть не испугался. Такие вещи были выше его понимания.

Двенадцать футов в ширину, двадцать в длину, овальной формы. Размером с хорошую гостиную. Вот только цистерн подобного размера в Уиллоу-бенде отродясь не водилось.

Тейр выудил из кармана перочинный ножик и принялся соскребать глину с поверхности. Он очистил пространство размером с квадратный дюйм, и никакой это был не металл. Больше всего на свете поверхность походила на стекло.

Тейн продолжал скрести, пока не расчистил пространство размером с ладонь.

Поверхность была матовой; из такого молочного стекла делали кубки и вазы. Тейн охотился за подобными предметами – ценители сходили по ним с ума и готовы были платить любые деньги.

Он закрыл ножик, убрал его в карман и присел на корточки над ямой.

Кем бы ни были гости, поселившиеся у него в доме, они прилетели на такой же штуковине. Прилетели сквозь пространство или время. Странно, что эта мысль пришла ему в голову: раньше он ни о чем подобном не думал.

Тейн снова взялся за лопату, на этот раз он копал в глубину, огибая овальный бок инопланетного предмета. Что он расскажет о своей находке и расскажет ли вообще? Может быть, лучше закопать ее обратно и держать язык за зубами?

Разумеется, Бизли проболтается, но никто в городишке не станет его слушать. Все в Уиллоу-бенде знали, что малый немного не в себе.

Наконец появился Бизли, неся в руках три кривоватых сандвича и бутылку молока.

– Я гляжу, ты не торопишься, – слегка раздраженно заметил Тейн.

– Мне было интересно.

– Что именно?

– Приехали три грузовика, выгрузили в подвал какие-то тяжелые штуки. Два или три шкафа и всякую мелочь. Да, они увезли с собой телевизор Эбби. Я их отговаривал, но они меня не послушались.

– Я напрочь забыл, что Генри обещал прислать вычислительную машину.

Тейн принялся за сандвичи, разделив трапезу с Таузером, который в порыве благодарности измазал его глиной.

Покончив с едой, Тейн взял в руки лопату.

– За работу, – сказал он.

– А как же те штуки в подвале?

– Никуда не денутся. А тут нужно закончить.

Когда они закончили, уже стемнело. Тейн тяжело оперся на лопату.

Двенадцать футов в ширину, двадцать в длину, десять в поперечнике, из цельного матового стекла, которое звенело всякий раз, когда его тирогали лопатой.

Если гостям приходится подолгу жить внутри, они должны быть совсем небольшого размера. Такие как раз уместятся в пространстве между стеклянными перекрытиями.

Если они и впрямь там живут. Может быть, у него просто разыгралось воображение. Вчера утром Таузер почуял их, но с тех пор пес вел себя как ни в чем не бывало.

Тейн положил лопату на плечо и подхватил с земли мастерок.

– Пошли домой, – сказал он. – Ну и денек выдался.

Светлячки вспыхивали в кустах, уличные фонари раскачивались под летним бризом. Далекие звезды сияли в небе, яркие и твердые.

Возможно, они и сейчас в доме. Возможно, поняв, что Таузер их почуял, они сделали так, чтобы стать для собаки невидимками. Похоже, они легко обживаются на новом месте. Чтобы освоиться в человеческом жилье, подумал Тейн мрачно, им потребовалось совсем мало времени.

Они с Бизли шагнули с дорожки во тьму, направляясь к гаражу, чтобы сложить инструменты, но никакого гаража не было и в помине.

Ни гаража, ни фасада. Дорожка резко обрывалась, а на месте гаража изгибалась стена.

Они подошли к ней и встали, недоверчиво щурясь в летних сумерках.

Крыльца тоже не было. Словно кто-то взял края фасада, свел вместе, и вся передняя сторона дома оказалась внутри круга.

Теперь он владел домом с завернутым внутрь фасадом. При ближайшем рассмотрении все было сложнее, чем на первый взгляд: изгиб получился изящнее и длиннее, чем если бы края фасада просто свели вместе, а его форма была какой-то нечеткой. Словно фасад внезапно исчез, а оставшуюся часть дома использовали, чтобы замаскировать исчезновение.