Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— О, я уже повидала всяких офицеров, — ответила Гильда. — Советских в моей коллекции, правда, ещё не было. Но думаю, что они ничем не отличаются от прочих.

— Это низко! — вспыхнула Эдит. — Нас победили, всё пошло прахом, а ты уже мечтаешь о новом возлюбленном. Как тебе не стыдно!..

Она не успела больше ничего сказать, потому что в этот момент как раз и появился Курт Зандер. Он оглядел онемевших от испуга женщин, поздоровался с ними и хотел было сразу перейти к делу, однако пришлось успокаивать встревоженную его приходом хозяйку, а потом ещё рассказывать о событиях на западе.

На все вопросы Зандер отвечал торопливо. Ему не терпелось побыстрее договориться, с Эдит и исчезнуть из этой квартиры, где он чувствовал себя не слишком уверенно.

— Что вы собираетесь теперь делать, фрау Гартман? — спросил он, как только почувствовал, что женщины немного успокоились.

— Не знаю, господин Зандер, — ответила Эдит. — Не знаю. Я теперь ничего не знаю.

— Я предлагаю вам поехать со мной в Америку сниматься в Голливуде, — резко повернул разговор Зандер. — Мне поручено получить у вас согласие.

Предложение Зандера было неожиданным. В первую минуту Эдит даже не поняла, о чём идёт речь. Она молча смотрела на не слишком приятного ей гостя.

Зандер истолковал это молчание по-своему.

— Послушайте, фрау Гартман, — говорил он. — Америка ждёт вас, ваше имя всё чаще встречается в американских газетах, для вас там пишут сценарии. Я уже не говорю о том, что вам никогда не придётся думать о всяких карточках, регистрациях в комендатуре и тому подобных вещах. Мировая слава ждёт вас…

Но актриса думала сейчас не о мировой славе. Должна ли она принять это предложение? Наверно, да. Там, в Америке, снова будет любимая работа, настоящее искусство. А главное, там будет давно уже утраченная размеренная, спокойная жизнь. Эдит так устала от всех этих нескончаемых тревог и волнений…

— Сейчас не время колебаться, фрау Гартман, — не отступал Зандер. — Вам здесь оставаться нельзя. Жизнь в побеждённой Германии скоро станет невыносимой.

Эдит в душе соглашалась с ним. Но… почему Зандер? Почему именно он появляется в такие минуты, когда у неё нет выбора, когда она по необходимости вынуждена принять руку помощи от любого, кто бы её ни протянул?..

Эдит молчала. Вместо неё заговорила Гильда.

— Вы подумаете и обо мне, Курт? — спросила она.

— Речь пока идёт только об Эдит Гартман, — подчеркнул Зандер. — Но такая же возможность в будущем не исключена и для вас. Значит, вы согласны, фрау Эдит?

— Хорошо, Зандер, — тихо сказала Эдит. — Я согласна.

— Отлично! — повеселел Зандер. — Садитесь и пишите мне доверенность на ведение всех переговоров с американскими кинофирмами.

— Боже мой! — с ложным пафосом воскликнула Гильда Фукс. — Поистине, понадобился разгром Германии, чтобы Эдит, наконец, заговорила с Зандером без её обычного снисхождения и брезгливости.

Эдит ничего не ответила. Она присела к столу и, торопясь, написала требуемую бумагу. Избавление пришло, как чудо. Но только избавление ли?..

— Всё правильно! — произнёс Зандер, пробежав глазами доверенность. — Теперь я буду действовать от вашего имени. До свидания, фрау Эдит. Мы ещё будем с вами в Голливуде. Ну, до скорой встречи!

Он поклонился и быстро вышел из комнаты.

— Может быть, нам и в самом деле удастся продержаться, пока снова появится Зандер? — тихо спросила Криста.

— А ты думаешь, он вернётся?

— Можешь не сомневаться, — сухо ответила Гильда. — Ты для Зандера чудесный бизнес. Как актрису он продаст тебя американским режиссёрам, как беглянку из советской зоны — газетчикам, а как женщину… Ну, тут он и сам не откажется…

Слова Гильды больно укололи Эдит, но возразить было нечего. Приятельница говорила чистейшую правду. Ведь какие бы чувства ни питал к ней Зандер, он всё же оставался офицером гестапо, который наблюдал за ней все эти годы. Страх затмил в ней все остальные чувства, и актриса заплакала, уткнувшись лицом в потёртый ковёр, покрывавший тахту.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

За те несколько дней, которые прошли с момента назначения Михаэлиса на пост бургомистра, мрачноватое здание ратуши наполнилось новыми людьми. Михаэлис разыскал кое-кого из старых товарищей, составил список членов магистрата, утвердил его в комендатуре и приступил к работе.

Самые разные люди трудились теперь рядом с Лексом Михаэлисом. В состав городского управления вошли коммунисты и социал-демократы, беспартийные рабочие и интеллигенты. Конечно, никто из них не имел опыта административной деятельности в таких сложных условиях. Правда, офицеры комендатуры на первых порах часто помогали им, и Михаэлис едва ли не каждый день наведывался к полковнику за советом.

Удивительным казалось на первый взгляд, каким образом сам полковник Чайка так быстро находит правильное решение в каждом затруднительном случае. Однажды бургомистр спросил об этом коменданта.

— Видите ли, товарищ Михаэлис… — сказал Чайка. — Вы, вероятно, знаете, что многим из нас приходилось в жизни заниматься не только военным делом, но и политической работой и государственным строительством. Я, например, довольно долго был партийным организатором на большом машиностроительном заводе. Пожалуй, я могу назвать эти годы своим вторым университетом. В Германию мы все пришли довольно хорошо подготовленными.

— Да, много нам ещё придётся учиться, — вдумываясь в слова полковника, произнёс Михаэлис.

Тем не менее, когда новый бургомистр появлялся в своём просторном, залитом солнцем кабинете, никто бы не заметил на его лице ни малейших признаков неуверенности. Лекс Михаэлис приучал себя действовать решительно и твёрдо.

Едва только выяснив положение в городе и определив запасы продовольствия, бургомистр собрал владельцев продуктовых магазинов.

Торговцы входили в здание ратуши с опаской. Они ещё не знали, о чём пойдёт речь, и на всякий случай оделись похуже. Недоверчиво рассаживались они на кожаных стульях в кабинете бургомистра. Лекс посматривал на них и про себя ухмылялся: он — то уж хорошо знал, что у этих тихих, бедно одетых людей немало припрятано на чёрный день.

Фрау Аннализа Линде тоже вплыла в кабинет и осторожно, будто боясь запачкаться, присела на крайний стул. Кроме большого продуктового магазина, ей ещё принадлежал ресторан «Золотая корона». Правда, боясь показаться слишком состоятельной, она подала заявление в магистрат и перевела магазин на имя отца. Фридрих Линде появился в кабинете вслед за дочерью и смиренно опустился на стул с ней рядом. Очевидно, о минувших размолвках в этом семействе уже позабыли.

Все собрались пунктуально, и Михаэлис начал разговор. Он выяснял возможности каждого магазина, сообщал торговцам, в какой пекарне и на каком складе они будут получать товар, предупреждал об ответственности за малейшую неточность в распределении продуктов, предостерегал от создания очередей.

Лавочники оживились. Для них это уже была коммерция, привычное солидное занятие. Они даже попробовали поторговаться насчёт процента собственной прибыли, но тут Михаэлис быстро прекратил всякие прения: доходы торговцев были точно определены комендатурой.

Одна только фрау Линде не принимала участия в этих разговорах. Видимо, она ждала подходящего момента, чтобы побеседовать с бургомистром о более важных вещах. Её папаша уже получил разрешение на продажу хлеба и круп, успел выразить своё неудовольствие тем обстоятельством, что его пекарня расположена так далеко от магазина, и даже проворчал что-то относительно убыточности новой торговли, а фрау Линде всё ещё не проронила ни слова.

Наконец, когда у посетителей не осталось больше вопросов, она подошла к столу и громко спросила:

— Скажите, пожалуйста, господин бургомистр, могу ли я снова открыть свой ресторан «Золотая корона»? Когда-то он был украшением нашего города. Надеюсь, вы ничего не будете иметь против?

Михаэлис задумался. Позволит ли комендатура открыть ресторан? Уместно ли это сейчас, пока не снято военное положение? Он не знал, что сказать фрау Линде, и решил ответить прямо и честно.

7
{"b":"233998","o":1}