— Даже если и так. Это — твой пациент.
— Это был не простой пациент. Это была твоя жена.
— В первую очередь, ты — врач.
— В первую очередь, я — женщина.
* * *
Первым войдя в гримёрную после окончания выступления, Дима терпеливо дожидался, пока подойдут остальные ребята.
— Ну, что тебе сказал психолог? — Сашка состроил ехидную рожу, — Это же был психолог?
— Ну, да. Психолог, — явно думая о чём-то другом, ответил Дима, — Подожди, Саш… Всё это ерунда…
— А что не ерунда? — Говоров удивлённо посмотрел на друга, — Дима, ты себя сегодня в зеркале видел?
— Видел. Сейчас… подожди… — глядя на вошедших в помещение звукорежиссёра, Мазура и Зимина, Дима, казалось, собирался с какими-то, одному ему известными мыслями, — Вадик, Витя, сядьте, пожалуйста…
— Чё, Димыч? — Мазур обернул свою румяную физиономию, — К нам едет ревизор?
— А садиться обязательно? — взяв со стула лежащий на нём чехол, Вадик уже собирался надевать его на гитару.
— Обязательно, — кивнул Морозов.
— Димыч, не пугай, — шмыгнув носом, Витька придвинул стул, — мы тебя уже с первого отделения бояться начали…
— Ребята… — оглядев каждого из четверых, Дима почему-то остановил взгляд на ноге Мазура, — Я хочу, чтобы вы поняли меня правильно, потому, что то, что я сейчас вам скажу, пока ещё не совсем укладывается даже в моей голове. Но, тем не менее, это твёрдо принятое мной решение.
— Чё, Дима?.. — кажется, уже догадываясь, о чём хочет сообщить Морозов, Витька замер в ожидании новости.
— Я ухожу из продюсерского центра.
— И как оно теперь у нас всё будет? — Вадик, по обыкновению, смотрел исподлобья, слегка сжимая губы.
— Варианта два. Один — совершенно неприемлемый для вас, но я его всё равно озвучу. Мы уходим все.
— Куда? — подавшись вперёд, Вадик положил на колени локти.
— В никуда, — посмотрел на него Дима. На сегодняшний день — в никуда. Решение принято мной только сегодня, поэтому запасных аэродромов нет. И поэтому я только озвучиваю этот вариант, даже не предлагая его вам. Потому, что сам не знаю, найду ли что-нибудь подходящее и соответствующее тому уровню, который на сегодняшний день обеспечивает наша студия. К тому же, в этом случае мы должны будем найти себе замену и оставить её под нашим именем. То есть, уйти в никуда практически никем.
— А второй вариант? — подал голос Говоров.
— Второй вариант для вас вполне приемлем, как и для меня. Я оставляю замену и ухожу один.
— Ты — замену? — Сашка недоверчиво усмехнулся, — Дима, по сути, это полный пипец группе. Ещё хуже, чем уйти в никуда.
— Не пипец. Замену я уже нашёл. Это Журавлёв. Ты сам его хорошо знаешь, и клавишник от Бога, и гитарист.
— А вокалиста где возьмём?
— А вокалиста брать не надо. Он уже есть, — Дима кивнул на Зимина, — Вадим. Вы его слышали, так что сомнений никаких быть не может.
— Погоди, а твои песни? Ты же их для «патруля» писал…
— Ну, и пойте дальше, — Дима пожал плечами, — для себя я ещё напишу.
— Ну, хорошо, а сам, в таком случае, чем займёшься? Новую группу соберёшь? «Патруль два»? — вытаращился Витька.
— Пока не знаю. Я ухожу не из творческих интересов.
— А из каких? — Зимин нервно разминал пальцы рук.
— Из личных.
— Всё правильно, пацаны, — Сашка опустил голову, — Диме давно уже нужно было уйти, а он не уходил, чтобы группа не развалилась. Зато развалилась семья.
— А при чём тут группа? — Вадик непонимающе уставился на Говорова…
— Вадик, ты не понял, — тот поднял на него глаза, — Дима уходит не из группы. Дима уходит от Лапы.
— Правильно, Дима, — звукорежиссёр Миша впервые за весь разговор подал голос, — я с вами только год, и мне, как свежему человеку, лучше вашего видно. Тебе уже давно нужно было уйти оттуда. Думаю, ты с твоим талантом не пропадёшь.
— Ну, вот, — Дима снова оглядел всех ребят, — ухожу. Сегодняшний концерт — последний. Следующие гастроли только через две недели. Женька уникум, думаю, ему хватит времени, чтобы въехать в темы. Да он и так в теме…
— Димыч, но на гастроли ты можешь ещё поехать, репетировать не нужно, — Витька вдруг резко посерьёзнел, — зачем тебе от гастролей отказываться, так и выступай в составе…
— Викун, — Дима тяжело вздохнул, — рано или поздно это должно произойти. Гастроли гастролями, но группа не должна зацикливаться на старом репертуаре. Вы должны его обновлять. Моё присутствие в студии больше невозможно. Поэтому, пусть всё произойдёт именно сейчас, как можно раньше. А у меня теперь другие проблемы.
— А как твои проекты? Что с ними будет? Там же целый штат артистов…
— Наймут другого руководителя. Проекты всё равно не мои личные. Они принадлежат центру.
— Да, но ты столько над ними работал…
— Ну, всё, я вам сказал, — тяжело поднявшись, Дима снова обвёл всех взглядом, — ещё увидимся.
* * *
На следующее утро, забрав из продюсерского центра свои личные вещи и попрощавшись с ошарашенными такой новостью молодыми артистами, он приехал домой и сразу позвонил Лапину.
— Это твоё окончательное решение? — выслушав Диму, довольно сдержанно спросил Леонид Борисович.
— Да, окончательное. Замену в группе я себе нашёл, так что всё в порядке. А проекты все готовы, только воплощать в жизнь. Думаю, новый руководитель быстро разберётся.
— Где его ещё взять, — буркнул Лапин, — ты уходишь так неожиданно, что времени на поиски практически нет.
— Леонид Борисович… — Дима выдержал небольшую паузу, — Я никогда не выносил сор из избы. И сейчас мне больше всего не хотелось бы этим заниматься. Я скажу только одно… Интриги — это не моё. Я пришёл сюда работать, заниматься творчеством. Если Кристине было тяжело находиться рядом со мной, зачем тогда вообще нужно было меня приглашать?
— Ты хочешь сказать, что это Кристина виновата в том, что ты уходишь? — усмехнулся Леонид.
— Я хочу сказать, что я ухожу.
— Может, подождёшь, пока она вернётся? Месяца два её не будет, так что спокойно сможешь закончить со своими проектами, а я пока подберу человека.
— Не могу, — твёрдо ответил Дима, — а Кристине в таком случае лучше не лететь на отдых, а заниматься делами.
— Ну, я понял тебя, — не совсем довольным тоном произнёс Лапин, — тогда у меня к тебе одна последняя просьба.
— Слушаю.
— Из-за пожара так и не состоялся концерт твоей жены, если помнишь.
— Да, помню.
— Я хотел бы, чтобы она выступила в другом клубе, скажем, на следующей неделе. Публика будет.
— К сожалению, это невозможно.
— Почему? Гонорар не помешает.
— Наташа больше не поёт, у её проблемы с голосом.
— И когда эти проблемы могут решиться?
— Этого не знает никто…
После разговора с Лапиным он ещё какое-то время сидел, откинувшись на спинку дивана в гостиной. Родители были на работе, и, находясь один в квартире, Дима старался не заходить в свою комнату. Пустая детская кроватка, манеж с игрушками, даже компьютерный стул без накинутого на спинку Наташкиного халатика вызывали в его душе буквально физическую, щемящую боль. Связаться с ней так и не удавалось — телефон она не включила, а звонки тестю ничего не давали — каждый раз он виноватым тоном объяснял, что Наташка либо спит, либо гуляет с Валериком, из чего Дима сделал вывод, что она просто не хочет его слышать. Окончательно решив, что завтра рано утром отправится за ней и сыном, он снова взял в руки телефон.
— Привет, Дима, — видимо, только проснувшись, Журавлёв на том конце зевнул.
— Привет, Жень. Разбудил?
— Да нормалёк. Пора уже…
— Да я решил кое-какие моменты сразу уточнить, а то завтра хочу уехать.
— Если честно, Дима, я вчера-то тебе согласие дал, а вот думаю над твоим предложением только сегодня, — усмехнулся Женька.