— Ты действительно думаешь, что они верят, что смогут выйти сухими из воды? — Кадделл-Маркхам хотел, чтобы его собственные интонации звучали более скептически.
— Я уверен, они верят, — ответил Лонгакр. — Поверь, они, во всяком случае, смогут уйти от этого. Я думаю, они, вероятно, ошибаются, но давай будем честными, Габриэль. Это не будет сколько-нибудь более пустым, чем многие другие «факты» которые они и подставные лица Просвещения и Информации Абруцци скормили публике, не так ли? Я сомневаюсь, что любой из них думает, что они смогут рассчитывать убрать нас надолго с их пути — даже в Лиге, правда имеет раздражающую тенденцию выходить наружу. Но если есть какая-либо основа для моих подозрений, то это, что они получат после, является тактической целью, а не стратегической. Если операция Филарета выйдет им боком, Мандарины хотят видеть нас нейтрализованными в течение любых немедленных общественных дебатов по выяснению, как именно это произошло или кто виноват в произошедшей кровавой бойне.
— В долгосрочной перспективе, у них вряд ли будет разбито сердце, если они не смогут держать нас в стороне достаточно долго, чтобы заполучить всю Лигу приверженной их политике против Мантикоры. Мы все знаем из личного опыта, что когда политика установлена, изменить ее намного сложнее, чем сразу задушить ее в зародыше. И они, вероятно, считают, что если Ассамблея подписалась — даже пассивно — на какую-либо политику, что они выбрали, то гораздо менее вероятно, что кто-нибудь будет в состоянии произвести какое-либо эффективное сопротивление этой политике.
Директор по делам государства откинулся на спинку своего офисного кресла, сложив руки на груди, а другие участники холо-конференции посмотрели на изображения друг друга. Кадделл-Маркхам был уверен, что большинство других думало о том же, о чем и он. К сожалению, то, что Лонгакр только что предположил, было действительно очень вероятным, что бы чувствовать себя комфортно.
— Ладно, — заявил Бентон-Рамирес через мгновенье. — Лично я надеюсь, что ты излишне параноидален, Юкка. Хотя, я не готов делать ставки против тебя. Поэтому вопрос, стоящий перед нами, в том, как мы отреагируем на какой-либо «запрос» этой Симпсон который она здесь сделает.
— Ты хочешь мою честную, без подготовки, непосредственную реакцию на это, Чиянг? — спросил Пиндер-Сван.
Генеральный директор кивнул, и секретарь издал жесткий, лающий смешок. Это звучало как охотничий крик некоторых лесных хищников, и всегда румяный цвет лица Пиндер-Свана был примерно на пол тона темнее, чем обычно.
— Ладно, — сказал он. — Что я действительно хотел бы сделать, это указать им на терминал, и предложить им идти прямо вперед!
Он злобно улыбнулся, и Кадделл-Маркхам поморщился.
Предел на любую одномоментную массу перехода мантикорского туннельного Центрального Узла был около двухсот миллионов тонн. Это означало, что крупнейшей силой, которую ФСЛ мог бросить через терминал Беовульфа в одной волне, будет около тридцати его супердредноутов класса «Ученый», после чего терминал будет дестабилизирован и бесполезен более семнадцати часов. Это было много кораблей… пока не задумаешься, что один залп ракет группы, состоявшей исключительно из крейсеров и линейных крейсеров, полностью уничтожил двадцать три единицы того же класса в битве у Шпинделя. Что же мантикорские корабли стены Домашнего Флота — или даже просто форты Центрального Узла — могут сделать, чтобы заставить Шпиндель выглядеть как любовный шлепок.
— Хотя я признаю определенную мстительность в себе самом, Джошуа, — заявил Бентон-Рамирес через мгновенье, его интонации были мягкими, — мы могли бы иметь в виду, в первую очередь, что космонавты на борту этих кораблей не будут теми, кто решил атаковать Мантикору. Не говоря уже о том, что они наши соотечественники соларианцы… и чьи-то мужья, жены, сыновья, и дочери.
— Я сказал, это была моя непосредственная реакция, — ответил Пиндер-Сван. — Ты прав, все же, конечно. Хотя, когда я думаю о том, как часто Флот садился на свою коллективную задницу и наблюдал, как работорговцы продолжали катиться дальше, мое чувство сопереживания становится странно глухим. Несмотря на это, я согласен, мы не должны поощрять Раджампета и Кингсфорда получить задание, чтобы многие из личного состава Флота погибли в односторонней резне.
— Так что же нам делать? — Бентон-Рамирес оглядел лица своих коллег еще раз. — Предложения, кто-нибудь?
* * *
— Спасибо за согласие встретиться со мной так быстро, директор, — сказала контр-адмирал Марджори Симпсон, протягиваясь через стол, чтобы пожать предложенную руку Кадделл-Маркхема. Ее улыбка действительно выглядела неподдельной.
— Сожалею, что я не был доступен, когда вы впервые связались, адмирал, — ответил Кадделл-Маркхем с такой же теплой (и ложной) улыбкой. — Согласно сообщению мистера Санга, все же, это звучало довольно срочно, поэтому я освободил место в своем расписании так быстро, как смог.
— Я ценю это, — сказала ему Симпсон, но она так же кивнула головой белокурой, сероглазой женщине, которая поднялась с одного из кресел перед столом Кадделл-Маркхема. Выражение лица контр-адмирала было вежливо пытливым, и Кадделл-Маркхем выпустил ее руку и указал на другую женщину.
— Разрешите мне представить помощника директора по обороне Джустину Митерновски-Циянг, — сказал он. — Джустина является помощником директора по флотскому компоненту ССОБ. — Он улыбнулся. — Учитывая ваш собственный флотский чин, казалось вероятным, что ваши поручения здесь на Беовульфе собираются затронуть вотчину Джустины. Предполагая это, казалось простым и более эффективным ее присутствие здесь с самого начала.
— Я вижу. И я ценю вашу предусмотрительность, — сказала Симпсон, хотя ее собственная улыбка казалась чуть-чуть натянутой, когда она протянулась, чтобы в свою очередь пожать руку Митерновски-Циянг.
— Пожалуйста, — сказал Кадделл-Маркхам затем, указав на ожидавшие кресла. — Давайте все присядем и приступим к тому, что бы ни привело вас на Беовульф, адмирал. Могу ли я предложить какие-нибудь освежающие напитки?
— Я в порядке, директор, — возразила Симпсон, покачав головой. — Может быть, позже.
— Отлично. — Директор по обороне немного отклонился назад в своем кресле и взмахнул одной рукой в приглашающем «давайте-начнем» жесте.
Симпсон сделала паузу на секунду, как бы убеждаясь, что ее мысленные карточки с заметками были должным образом организованы, и он воспользовался возможностью ненавязчиво изучить ее. Она не была особенно высокой женщиной, хотя она была крепка, если оценивать в общем. Согласно досье, которым Микулин поделился с ним, ей было немного за семьдесят, но ее волосы все еще были темными, без намека на седину, и ее карие глаза были похвально открытыми и мягкими. Всерьез. Даже простодушными, можно было сказать. Что, учитывая ее положение и обязанности, должно быть обманчивым.
— То, что я собираюсь обсудить с вами, — сказала она, наконец, — это совершенно секретно, Уровень Семь секретных материалов.
Она приостановилась снова, кратко, как если бы для выразительности. В соларианской системе классификации был только один уровень выше этого, и Кадделл-Маркхам напомнил себе выглядеть соответствующе впечатленным.
— Я уверена, вы и помощник директора Митерновски-Циянг были полностью проинформированы о том, что случилось с тактической группой адмирала Крэндалл на Шпинделе, — продолжила она. — Очевидно, это стало шоком для всех нас во Флоте. Мы, конечно, не смогли подтвердить никакими средствами, что версия манти того, что произошло, точна. В частности, учитывая, что мы знаем о постоянных приказах адмирала Крэндалл, это кажется маловероятным, что ее действия и отношение были действительно провокационными, как они изобразили. Кажется вероятным, что она… плохо разобралась в ситуации, но некоторые наши аналитики считают, что записи комов, которые манти послали нам, были искусно отредактированы. Как бы то ни было, однако — что бы ни произошло на самом деле, и кто бы ни сделал действительно первый выстрел — мы все оказались перед последствиями действий Мантикоры.