По сути, Майкрофт был просто несколькими десятками платформ «Замочная скважина–2» размещенных в разных точках звездной системы. Это создавало некоторые сложности, так как платформы были разработаны, чтобы получать энергию, передаваемую с их материнских кораблей, поэтому было необходимо обеспечить каждую платформу собственным источником энергии. И это также ставило необходимость разместить на платформе базовую (raw) систему управления огнем и другое необходимое оборудование (остальную поддержку аппаратного и программного обеспечения?), которое было обычно размещено на борту корабля стены. Это были относительно простые проблемаы в области проектирования, тем не менее с целой планетой для работы, и технических команд, работающих в головокружительном темпе, даже как Хонор поддерживала […] с помощью своего дяди и супруга для их удовлетворения.
Преимущества Майкрофта над Мориарти будет глубоким. Майкрофт, не ограниченный каналами управления Мориарти, работающими со скоростью света, сможет в полной мере воспользоваться преимуществом ракет Марк–23–E и сверхсветовых платформ разведки, которые были также густо рассеяны по всему объему системы. И в отличие от Мориарти, которые были безоружны и беззащитны, когда Хонор использовала Baldur Хемпхилл, чтобы взять его, платформы замочной скважины–2 были просто задавлены с помощью (при?) активной противоракетной обороны. Без сомнения, они тоже могут быть разрушены, но это будет трудной задачей, и достаточное их количество было развернуто в составе Майкрофта для обеспечения живучести с помощью явной избыточности.
«Я согласен, что однажды Майкрофт заработает, любой, кто идет после Беовульфа собирается выйти окровавленным быстро […]», — говорит она теперь. «Я думаю, мое основное беспокойство из-за того, что Майкрофт не является видимым сдерживающим фактором, тем более, что мы держим его в тайне, пока он на самом деле работает, и, во-вторых, что он не запущен еще и не будет по крайней мере еще несколько месяцев. А возможно и дольше. «Она покачала головой. «Это то окно, что меня беспокоит», сказала она трезво. «На месте Мандаринов, я предположила бы, что мы должны знать об уязвимости Беовульфа и что-нибудь делать с этим, но я не уверена в этом».
«Хорошо», — сказал Бентон-Рамирес у Чоу пожав плечами, что было чуть более философским, чем ощущение его мыслесвета. «Я думаю, есть один способ узнать».
«И это то, чего я боюсь, дядя Жак,» — сказала она. «Это то, чего я боюсь».
Глава 34
Фелиция Хэдли в очередной раз сидела в ложе делегации Беовульфа в Палате Звезд.
Ее голова была поднята высоко, а плечи расправлены, и каждому, смотревшему на неё, было бы простительно не заметить смесь гнева, усталости, разочарования, горя, и… пустоты за этими внешне спокойными глазами. В конце концов, она не могла разобраться во всех этих чувствах сама, так откуда мог взяться кто-то другой способный понять, что она чувствовала?
Две недели дебатов, назначенных по ходатайству Таурона Рейда, были самыми ужасными в жизни Хэдли. Едва ли это было удивительным, учитывая позицию Колокольцева и остальных Мандаринов. Они сняли все ограничители, чтобы сфокусировать страхи и тревоги Лиги на ком-то для того, чтобы спасти себя, и они знали все приемы игры. Тщательно спланированные атаки, направленные со всех мыслимых направлений, бесконечно повторялись объединённой стаей журналистов и говорящих голов, призванных обеспечить им максимальное доверие со стороны общественности. Существовало несколько репортеров, таких как Одри О’Ханрахан, которые, по-видимому, искренне решили дать слово обеим сторонам дискуссии, также, как некоторые делегаты Ассамблеи, которые пытались узнать истину. Но эти делегаты, как и журналисты, пытавшиеся работать честно, утонули в волне нападавших. Существовало слишком много членов Ассамблеи — и слишком много журналистов — которые были обязаны Мандаринам слишком многим (и о которых оперативники Малахая Абруцци знали слишком много) чтобы добиться какого-нибудь иного результата.
Две вещи её, однако, удивили. Одной из них была степень подлинной ненависти, которую некоторые из ее коллег-делегатов извергали нападая на Беовульф. Союзники Рейда тщательно нацелили свои стрелы, спрятав холодный расчет в обертку пламенных разоблачений, а другие присоединились к нападениям сами по себе, исторгая почти бессвязную брань, совершенно не интересуясь законной точкой зрения, и не разбираясь, почему Беовульф мог сделать то, что он сделал. Нет, эта ярость подогревалась исключительно паническими докладами о мантикорском супероружии и опасениями, что «государственная измена» Беовульфа каким-то образом приведет к опустошению этим оружием всей Солнечной Лиги. Конечно, никто не потрудился объяснить, как согласие Беовульфа на гибель флота Имоджин Цанг могло бы предотвратить эту угрозу?
Ладно, нужно быть объективной, Фелиция, сказала она себе. Это не только боязнь того, что способно сделать оружие Манти, не так ли? Некоторые из этих людей начали получать сообщения от грузоотправителей из своих домашних систем. Осознание того, что на самом деле означает отзыв всех мантикорских торговых судов и закрытие гипертоннелей начинает приходить, и им это весьма не нравится. Они хотят, откреститься от лиц, причастных к людям, собирающимся нанести настолько большой ущерб их корпоративным спонсорам.
Несомненно, они это и сделали, но то, что удивило ее еще больше, чем ярость, обрушившаяся на её родную систему со всех сторон, был тот факт, что некоторые из других делегаций на самом деле выступили в поддержку Беовульфа. Не то, чтобы они полностью одобрили действия Беовульфа, потому что они этого не сделали. Но, по крайней мере, некоторые из избранных представителей Лиги действительно казались больше озабочены выяснением истины, или даже рассмотрением правовых и конституционных последствий действий Беовульфа, чем поиском козла отпущения.
Разумеется, их было не слишком много.
О, быть справедливой, она снова заметила себе, уже серьезнее. Чтобы выстоять против такой истерии необходимо гораздо больше мужества, чем могло ожидаться от кого-либо из баллотировавшихся в Ассамблею! Ты всегда признавала что Ассамблея в действительности лишь резиновый штамп для Мандаринов, не так ли? Конечно, ты хотела изменить это, но, глубоко внутри, ты чертовски хорошо знала что ты на это не способна. Никто не способен.
И теперь никто никогда не сможет.
Она испытала эмоциональное потрясение, когда последняя мысль мелькнула в уме. Они не собирались рушить власть мандаринов сегодня, нет. Она знала это. Но оставалась еще надежда на будущее, не так ли? Разве не должна была быть? Посмотрите, что произошло в Республике Хевен. Они восстановили свою Конституцию, и, кажется, они также прилагают усилия, чтобы восстановиться. Конечно, Республика была намного меньше чем Лига, и ее коррупции дали далеко не так много времени, чтобы врасти в кровь и кость политических процессов. Всё же такие люди как Элоиза Причарт и Томас Тейсман осуществили это, что означало, что это действительно было возможно и для Лиги тоже.
И, похоже, все сводится к тому, что Лига собирается настолько скверно нанести свой ответный удар, насколько даже Народная Республика никогда не позволяла себе, она напомнила себе мрачно. Весь вопрос в том, достаточно или нет усвоила Лига на своем пути к…
Прерывистый низкотональный перезвон многократным эхом огласил просторы Палаты Звезд, прервав ее размышления.
Заседание Ассамблеи началось.
* * *
Обычная бессмысленная церемонии открытия казалась сегодня еще более бессмысленной, чем обычно. Они никогда не были чем-то большим, чем муляж представительного органа, который давно уже потерял всякую значимую политическую власть. Лицемерие вместо мечты, которая, вынуждена была признать Хэдли, никогда не была чем-то большим чем мечта, на самом деле. Тем не менее, претензия на то, что делегаты Ассамблеи на самом деле представляют волю избирателей Солнечной Лиги особенно болезненно действовала на её нервы сегодня утром.