— Ой! Простите, я...
Дракон медленно достал платок, вытер им лицо, затем опустил глаза на свои брюки, ботинки, а затем и на пол.
— А это что такое?
Я проследила за его взглядом и замерла. В луже варенья помимо ягод вишни лежала россыпь золотых монет.
Микаэль опустился на одно колено, вытянул из кармашка на груди платок и поднял через него монету. Повертел, поднес к глазам, протер кончиком платка и золотые зрачки сузились в вертикальные щели.
— Драконья чеканка, — произнес он тихо. — Чистое золото из сокровищниц. Таких монет нет в обороте уже двести лет.
Он поднял вторую, третью.
Я мельком пересчитала те, что лежали в луже варенья, среди осколков стекла и вишен. Двенадцать штук.
— Откуда это у вас?
— Понятия не имею! — я смотрела на золото с таким же удивлением. — Это бабушкино варенье, из погреба, я открыла банку и...
— Древние монеты драконьей чеканки в банке с вареньем, — Микаэль выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. Лицо его окаменело, теплота последнего часа испарилась, будто кто-то щелкнул выключателем. — Дарья Сергеевна, вам не кажется, что все это выглядит слишком подозрительно?
— Что именно?
— Все, — он обвел рукой террасу. — Вы появляетесь здесь за день до истечения арендного договора, якобы попаданка, якобы случайно. За три дня у вас уже бизнес, покровитель в лице начальника сыска, магический ремонт за чужой счет, связи среди аристократических фамильяров, а теперь еще и драконье золото из сокровищницы.
Каждое «якобы» било по мне, как пощечина. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Как вы это объясните? — голос Микаэля звучал уже по-казенному, холодно и ровно, как при первой встрече с уведомлением.
Внутри поднялась смесь злости и обиды и его было уже не остановить.
— Никак не объясню, потому что мне нечего объяснять! Я понятия не имела, что в бабушкином варенье лежат монеты. Бабушка могла спрятать их туда двадцать лет назад, это ее дом и ее погреб!
— Золото наверняка из бывшей сокровищницы королевского рода, — уточнил Микаэль.
— Бывшая! Ключевое слово — бывшая! Двести лет назад бывшая!
Микаэль сложил руки на груди и смотрел на меня тем взглядом, от которого хотелось одновременно провалиться сквозь землю и врезать ему подносом.
— А может вы хотели меня умаслить чаепитием, чтобы я не выписывал вам штраф, не проверял состояние земли, которая у вас в аренде, чтобы у вас было время замести следы.
Злость перехватила горло и я выпалила:
— А может это вы хотите меня подставить? Может вашей семье нужно вернуть это место любой ценой и вы подкидываете мне монеты, чтобы обвинить в воровстве? Удобно, правда? Может быть моя бабушка вам мешала? Может это вы ее убрали? Теперь мешаю я, и вот уже готов повод — попаданка-воровка с драконьим золотом!
Микаэль побледнел. Скулы заострились, глаза стали неподвижными, и от него повеяло таким жаром, что варенье на полу зашипело.
— Вы обвиняете мою семью в убийстве?, — произнес он почти шепотом.
— Вы обвиняете меня в воровстве!
Мы стояли друг напротив друга, между нами лужа варенья с древним золотом, и воздух трещал от напряжения.
— Дальнейшее общение будет строго в рамках договора, — Микаэль отчеканил каждое слово. — Через моего адвоката. Я выведу вас на чистую воду, Дарья Сергеевна. И ваших зверей тоже ждет проверка. Может, вы нарочно вывели существ, от которых у драконов глаза режет и начинается насморк. Биологическое оружие в шерстяной упаковке.
— Биологическое оружие?! Капибары?!
Микаэль отвернулся и решительно пошел на выход с трассы. Я задохнулась от возмущения и хотела ответить, но из-за угла раздался стон Вирена.
— Что случилось опять?! — гепард запрыгнул на стойку и уставился на лужу варенья, монеты и два перекошенных от злости лица. — Хорошо же сидели! Чай, варенье, закат! Почему нельзя быть проще, обнюхать друг друга и идти спариваться?
— Я что, похожа на самку для спаривания?! — крикнула я. — Дурак?!
Микаэль обернулся ко мне, и я увидела, как у него побледнело лицо. Он открыл рот, закрыл, открыл снова и холодно сказал:
— Не планировал за вами ухаживать, так получилось само собой. Вы непохожи на других, в вас есть что-то особенное, но я не уверен, что готов мириться с вашим... темпераментом!
На террасе стало очень тихо. Где-то далеко внизу проехала тележка. В загоне Иван плюхнулся в бассейн и отфыркивался.
Я стояла с открытым ртом и чувствовала, как по спине прокатилась волна холода.
— Я не вам это сказала, — выдавила я. — Я не это имела ввиду…
Микаэль отвернулся и продолжил спускаться с холма, не оборачиваясь.
— Вот блин… — простонала я.
— Да уж, нельзя вас оставлять ни на минуту, — покачал головой Вирен, будто был совершенно не причем.
— Так! — обернулась я на гепарда, — Это из-за твоих интриг, между прочим! Может пора рассказать твоему хозяину, что ты не милейший котик, а заговорщик со стажем?!
Вирен прижал уши и смотрел на меня с выражением существа, которое не привыкло извиняться, но понимает, что надо бы.
— Беги за ним, — сжалилась я. — Твой паранойик-хозяин в варенье по колено. Ему сейчас нужен ты, а мне нужно убрать этот бардак.
Вирен дернул ухом, спрыгнул со стойки и метнулся к лестнице, махнув кисточкой на прощание.
Я осталась одна с лужей варенья, двенадцатью золотыми монетами и ощущением, что это только начало моих проблем.
— Допустим, — произнесла я и натянула на руки перчатки.
Если жизнь в магическом мире меня чему и научила за три дня, так это тому, что трогать незнакомые вещи голыми руками — верный способ нарваться на проклятие, заклинание или, на худой конец, очередной магический договор.
Монеты оказались тяжелыми, теплыми. Я сложила их в глиняную миску, вытерла пол тряпкой и убрала осколки.
— Бабуля, — произнесла я вслух, — что ты еще припрятала в своих заготовках?
Через пять минут я уже стояла в погребе перед стеллажами и снимала банки одну за другой. Не все, только те, которые весили подозрительно много для компота или огурцов.
Вскрытие первой же тяжелой банки с абрикосовым вареньем показало, что под слоем густого сиропа, лежала горсть крупных изумрудов, тускло мерцающих в свете кристалла. Вторая, с маринованными грибами, подарила мне жемчужные бусы. В компоте нашлись золотые серьги с камнями.
Я открывала банку за банкой, и передо мной на каменном полу росла липкая гора сокровищ, пахнущая смесью вишни и чеснока с маринада. Золото, серебро, драгоценные камни, какие-то медальоны с рунами, перстни, цепочки, броши.
— Бабуля, — повторила я, — во что ты меня втравила?
Из дальнего угла погреба, оттуда, где за стеллажами пряталось старое зеркало, донесся глухой стук. Один раз, тихо, будто кто-то отозвался.
— Бабуля?!
Только ничего сделать я не успела, потому что сверху, из-за стен и потолка, прорвался знакомый низкий вой. Сирена. Снова нападение!
Я бросила банки и рванула вверх по лестнице. Капибары в загоне подняли головы, и впервые Борис перестал жевать. Маня испуганно забилась в угол под навес. Иван же наоборот встал по середине загона, задрал голову и высунул язык, наверное думал, что будет дождь и собирался ловить капли.
Я перемахнула через ограждение и схватила Бориса за шкирку. Тридцать килограммов невозмутимого грызуна — это как таскать мешок с картошкой, только мешок упирается и недовольно ворчит. Дотащила до двери, запихнула в коридор, побежала за Маней. Маня, к счастью, пошла сама, быстро перебирая лапками, видимо сочтя дом безопаснее открытого загона.
Иван, как всегда, оказался последним. Я ухватила его за задние лапы, он заверещал и вцепился зубами в жердь забора. Пришлось отдирать, и тащить капибару волоком через террасу.
— В дикой природе ты бы не выжил, Ваня!
Уже у самой двери я подняла глаза и увидела в небе над холмом тень. Золотистую, огромную, с размахом крыльев, закрывающим полнеба. Дракон кружил над домом, медленно и ровно, описывая широкие дуги. Патрулировал.