Литмир - Электронная Библиотека

У меня похолодело в животе. Но вместо того, чтобы продолжить читать мне нотации, Микаэль подошел к загону с капибарами и начал проверять его на прочность. Одна из секций забора под его руками жалобно затрещала и отошла от столбика.

Я представила, как Иван с разбегу врезается с забор, выламывает и убегает на свободу и простонала, закрывая лицо руками.

Дракон больше не говорил ни слова, взял инструмент, самый обычный, не волшебный, затем принялся работать, методично укрепляя каждую перемычку.

— Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как краснеют кончики ушей.

Микаэль снял камзол и повесил его на спинку стула. Закатал рукава рубашки до локтей, обнажив предплечья, и я поймала себя на том, что изучаю его фигуру.

У дракона в человеческой форме предплечья оказались загорелыми, с тонкими белыми линиями старых шрамов и проступающими венами. Широкие запястья, длинные пальцы, мозоли на ладонях — настоящие, рабочие, какие бывают у людей, которые привыкли держать инструмент. Это так не вязалось с его безупречным камзолом, жилетом, шейным платком.

Дракон взял молоток, приладил расшатавшуюся секцию к столбику, примерился и вбил гвоздь с двух ударов. Ровно, точно. Перешел к следующей, подтянул, проверил, вбил.

Я с трудом отвела взгляд, села на табурет напротив загона и обхватила колени руками, делая вид, что слежу за капибарами. Борис лежал у бассейна с закрытыми глазами. Маня дремала в тени. Иван сидел по другую сторону забора и с интересом наблюдал за Микаэлем, видимо замышляя что-то.

— Вы прям мастер, — заметила я, потому что молчать и смотреть на его руки было уже совсем неприлично. — Где вы этому научились?

Микаэль вынул изо рта гвоздь, который держал между зубами и вбил его одним ударом.

— В детстве. Отец считал, что каждый наследник должен знать свои земли лучше, чем управляющие. Каждое лето отправлял меня работать к арендаторам, в качестве мастера. Я чинил крыши, ставил заборы, менял ставни.

Он говорил, не отрываясь от работы, и голос звучал ровно с бархатными нотками. На губах дракона сама собой появилась улыбка.

— И вам нравилось? — спросила я.

Микаэль обернулся на меня и пожал плечами, но по глазам и улыбке я видела, что воспоминания были для него приятными.

— Хотите чай с вареньем? — предложила я.

Микаэль несколько секунд молчал и по его лицу я вообще не могла понять, что у него в голове.

Я за это время успела себя уже три раза обругать. Зачем ляпнула? Починил бы забор, я бы вежливо поблагодарила, без лишних разговоров, разошлись бы и на этом все. С другой стороны, человек, то есть дракон, мне жизнь спас, могу я его чаем угостить в конце-концов? Нормальный жест благодарности, без подтекста. Виктор, конечно, просил держаться подальше, но Виктор сейчас в своем участке, а я здесь, и мне решать.

— Пожалуй, не откажусь— кивнул Микаэль.

— Сейчас организую! — воскликнула я и поспешила на кухню, с удивлением ловя себя на мысли, что я скорее рада, что он согласился.

Оставив дракона на террасе, я метнулась на кухню, посыпала в чайник заварки, достала из погреба две баночки бабушкиного вишневого варенья, еще было малиновое и абрикосовое, их я тоже решила поставить на стол.

Потом вспомнила про хлеб и что его можно немного поджарить на сковороде для хрусткости, а затем еще добавить масла…

Я накрывала поднос для чаепития, а с террасы доносился стук молотка и тихое бормотание. Микаэль продолжал работать, укреплял последние перемычки. Я задержалась в дверях на секунду, наблюдая за ним. Ну что сказать, приятно посмотреть, как мужчина работает.

Правда похоже близость к капибарам шла ему не на пользу, я слышала, как он изредка чуть шмыгал носом и норовил почесать глаза.

Закончив, он убрал инструменты, сполоснул руки в питьевом фонтанчике, чем поверг меня в ступор, затем вытер руки платком и сел за стол.

Я поставила перед ним кружку, пододвинула варенье и хлебцы и сказала:

— Спасибо большое. Мне правда неловко, — сказала я, садясь напротив. — Я была настолько поражена тем, как можно делать ремонт с помощью магии, что забыла проверить качество работы. У нас на Земле тоже за рабочими нужен глаз да глаз, и я это прекрасно знаю. Просто растянутое стекло и ожившие растения немного выбили меня из колеи.

Микаэль взял кружку, отпил и чуть прикрыл глаза.

Некоторое время мы пили чай молча, и тишина меня раздражала. Он принял мои извинения? Раздумывает, не выписать ли мне штраф за нарушение договора или просто наслаждается моментом?

Солнце сползало к горам, тени удлинялись, гирлянда начинала светиться заметнее на фоне сумерек.

— Люди слишком доверяют магии, — наконец произнес Микаэль, глядя на оконную решетку. — Привыкают, что она может решить почти все проблемы, в потом, если магия вдруг пропадает, начинаются проблемы.

Я немного расслабилась, отпила чай, намазала варенье на хлеб и с удовольствием откусила, ловя пальцем сползающую с корочки капельку.

— Понимаю! На Земле то же самое с электричеством и Интернетом. Отключи людям сеть на сутки, и половина города впадает в панику. Мы разучились жить без технологий, как вы без магии.

— С одной разницей, — Микаэль повернулся ко мне. — Ваше электричество можно починить. Нашу магию — нет.

— Почему? — искренне удивилась я, — Разве магия может ломаться?

Дракон поставил кружку на стойку и посмотрел на меня.

— У вас есть лист бумаги и карандаш?

Я достала из-под стойки бланк, перевернула чистой стороной вверх и протянула огрызок карандаша, тот самый, которым записывала первое меню.

Микаэль склонился над бумагой и начал чертить. Крупный круг в центре, от него в стороны — линии, и на каждой линии, как бусины на нитке, маленькие кружки. Одни ближе к центру, другие далеко на краю, некоторые совсем крохотные. Нити сходились к центральной бусине, а расходились за край бумаги.

Я наклонилась ближе, чтобы рассмотреть рисунок, и наши головы оказались рядом. Я почувствовала его жар, запах теплого дерева, костра, немного ладана и какой-то мужской одеколон сверху.

— Вот это — перекресток миров, — Микаэль прервал мои размышления и ткнул карандашом в центральный кружок. — Наш мир. А эти нити — магия, каждый поток свой тип магии. Они словно течение в реке, некоторые быстрые, некоторые медленные. Они приносят нам путешественников, монстров, артефакты, призраков.

— А остальные бусины — это другие миры?

— Да. Их сотни, может тысячи. У каждого своя связь с перекрестком, своя нить. Но сейчас, — он провел карандашом жирную черту поперек нитей, — мир под атакой. Монстры проникают по тем же нитям, и чтобы остановить их, пришлось перекрыть течение магии. Блокада.

— Поэтому закрыт базар?

— Да и поэтому ослабли магические потоки — блокада не идеальна, она просто замедляет поток. На кого-то это влияет сильнее, на кого-то слабее.

— А ваша магия? Тоже ослабла?

Морлэйт мягко улыбнулся и провел рукой по бланку, разглаживая:

— Драконы и есть магия. Мы это скорее сам лист.

Я смотрела на схему и в голове складывалось то, что раньше было разрозненными кусками. Закрытый базар, сломанный навигатор, нападение тварей, пустые лавки — все это части одной картины.

— А моя бабушка, — сказала я тихо. — Она погибла без магии?

— Нет, скорее всего просто застряла где-то в соседних мирах.

Микаэл ткнул карандашом в два маленьких кружка на схеме.

— Если навигатор сломали до блокады, она могла уйти по одной из этих нитей и застрять, когда поток перекрыли. Здесь, — он указал на ближний кружок, — или здесь.

Его палец переместился к дальнему кружку, и при этом движении он коснулся моей руки. Кончики пальцев, горячие, сухие, скользнули по моему запястью.

По коже пробежал разряд, будто я дотронулась до оголенного провода. Я отдернула руку, задела локтем банку с вареньем и она грохнулась на свежевыкрашенный пол, разлетаясь на много мелких осколков.

Микаэля обдало вареньем с ног до головы.

21
{"b":"982924","o":1}