Литмир - Электронная Библиотека

— Готова, вроде — кивнула я и тут же осеклась. — Я только не очень понимаю, нужно ли писать меню и ставить цены. Вчера старичок оставил монетку, но это же человек. Вот у тебя, например, карманов нет, ты как расплачиваться будешь? И какую цену ставить? Как давать сдачу?

Вирен накрыл морду лапой и простонал, прерывая поток моих вопросов.

— Выписывай счёт на гербовой бумаге и все. Хозяин потом оплатит на месте или через банк.

— О да! Как же я не подумала, все так очевидно! — я всплеснула руками, — А где мне взять эту бумагу и рассчитать стоимость, а?

Вирен махнул хвостом.

— Наверняка у твоей бабушки она была. Поищи получше, обычно это квадратные или прямоугольные бумажки стопкой, склеенные по одному краю. Пишешь на одной стороне, а на второй отпечатывается копия для хранения. Небось не видали у себя там таких чудес! — гордо объявил Вирен, на что я только усмехнулась.

Решила не разочаровывать беднягу и пошла снова обыскивать ящики за барной стойкой.

В первом обнаружились столовые приборы, во втором — свечи и огарки, некоторые выглядели очень даже прилично, так что я на будущее заприметила. В следующем ящике под сломанным штопором нашлась стопка плотных листов кремового цвета с водяными знаками и тиснёным оттиском.

— Нашла!

— Ну вот, — Вирен зевнул. — А у нас уже гости.

Я вздрогнула, распрямилась и увидела, как по дороге торопливо спешит перламутровый еж. За ним где-то далеко внизу топала девушка в длинном льняном платье со светлыми волосами, больше было не разглядеть.

Еж с сопением и фырчанием добрался до бара и остановился перед высоким стулом, гневно блеснув яркими синими глазами-бусинами.

— Вирен, ты сказал, что это бар для фамильяров! — послышался чуть хриплый женский голос, и я осознала, что передо мной ежиха!

Ее иголки меняли оттенок от молочно-белого до нежно-розового, а уши были большие и круглые.

— О, простите! — воскликнула я, очнувшись, — Секунду!

Я сбегала в дом и принесла старую гладильную доску, без ножек. Один конец поставила на стул, другой на пол и получился резковатый, но подъем.

Ежиха попробовала доску лапой, коготки удачно цеплялись за изрядно выцветший набивной хлопок. Взобравшись, ежиха довольно хмыкнула и спросила:

— А молоко тут наливают? — спросила она, водя носом по сторонам, — Пить хочется.

— Простите, а вы пьете молоко?

— Обожаю. Я воды столько не пью, сколько молока, — охотно пояснила она, — оно меня бодрит. Не могу без него как следует проснуться, ну и в обед тоже никак, вечером, понятное дело, перед сном тоже можно.

— Четыре блюдца молока в день?!

— Ну во-первых я пью из кружки, как все нормальные фамильяры, — фыркнула гостья, — Так что да! Четыре, хотя, если подумать, то шесть! Если считать ту, что я выпиваю от скуки между завтраком и обедом и ту, что мне подают в гостях.

Похоже все мои мысли была написаны на лице, потому что ежиха дернула ухом и спросила:

— Что? Что не так? Молока нет?

Я вздохнула, не зная с чего начать. Было как-то неловко, но с другой стороны, а что делать.

— Знаете, у вас такая наследственность, которая располагает к непереносимость лактозы.

— Чего?! — спросили Вирен и ежиха одновременно.

— Со стулом проблем нет? — уточнила я.

— Да нет, вроде, — ежиха огляделась, — нормальный стул!

Настала моя очередь стонать. К счастью подоспела хозяйка. Девушка изрядно запыхалась и я, не спрашивая, выставила на стол приготовленный вчера морс, налила в стакан и протянула ей.

— Спасибо, — произнесла она, залпом осушила бокал, — не знаю, почему Дэва сюда рванула. На нее непохоже. Она вообще-то так себя не ведет обычно.

— А со стулом у нее нет проблем, простите за такой вопрос, — поинтересовалась я.

— Со стулом? Вроде нет. Она, вы знаете, довольно своенравная, людей не любит, часто прячется в саду от всех. Диковатая немного.

— Я люблю людей, — возразила ежиха, — Никакая я не диковатая! Просто туалетные дела такие, что приходится часто уединяться. Чтобы никого не оконфузить, понимаете ли!

— Ага! Все же проблемы с туалетом! — воскликнула я и осеклась, понимая, что хозяйка смотрит на меня как минимум странно.

Я выдохнула, натянула на лицо вежливую улыбку и спокойно сказала:

— Прошу прощения, я не представилась. Дарья Сергеевна, зоолог. Ваш фамильяр, хоть существо и волшебное, имеет вполне конкретные морфологические признаки своего вида, — по взгляду хозяйки я поняла, что нужно говорить проще, — у ежей непереносимость лактозы, то есть компонентов молока. Отсюда проблемы со стулом, слабость, плохое самочувствие.

— Лапы прочь от молока! — развозилась возмущенным фырканьем Дэва, — это единственное, что делает мою жизнь выносимой. Без людей проживу, без прогулок проживу! Но без молока — нет!

Я делала вид, что не слышу ежиху, тем более, что самое важное — донести мысль до хозяина.

— Но Дэва очень любит молоко! Обожает.

— Еще бы, в нем так много молочного сахара, но именно его организм и не переносит. Вздутие, колики и остальные проблемы.

Хозяйка смотрела на фыркающего фамильяра, а я держала на лице вежливую улыбку.

— Я без молока ни проснуться толком не могу, ни спать лечь! Это буквально украшение моей жизни! Пришла в бар, называется!

— Доктор Идд-Дюк ничего такого нам не говорил. Сказал, что у Дэвы нарушение магических токов из-за стресса и ей нужно больше спокойствия и отдыха.

Я вздохнула. Вот поэтому я стала зоологом, а не ветеринаром. Одно дело ухаживать за животными в зоопарке, совсем другое — проводить разъяснительные беседы с хозяевами.

Как же я теперь понимала Аню, вот бы ей в этот мир. Она умеет подобрать слова и говорит таким особым тоном, что рефлекторно начинаешь ее слушаться. И что делать? И тут мне снова помог мой опыт работы в кофейне.

— А приходите-ка ко мне завтра! — воскликнула я, — Я дам Дэве попробовать несколько вариантов альтернативного молока.

— Какого?! — спросили все трое разом.

— Молока растительного происхождения. Оно может быть банановое, кокосовое… или овсяное. Дадите нам шанс?

Хозяйка растеряно смотрела на меня, хлопая глазами. Похоже она вообще не понимала, что происходит и в чем суть разговора.

Нашу беседу прервало хлопанье крыльев. Зарион спикировал на стойку, обдав всех волной тёплого воздуха и зелёных искр, и без приветствия объявил:

— Мяса!

— Доброе утро, Зарион.

— Мяся! — повторил он громче, будто я не расслышала, — Я не завтракал сегодня, мне опять сунули проклятое зерно.

Я улыбнулась и поставила перед Зарионом плошку с нарезанной кубиками говядиной.

— Эм, а разве птицы не едят семечки или что-то вроде того? — удивленно спросила хозяйка Дэвы, беря в руки ворчащую питомицу.

Зарион же набросился на мясо с такой жадностью, что мы все отошли на шаг. Изумрудное пламя вспыхнуло ярче, золотой хохолок дрожал, хвост распушился. Определенно птица была в восторге.

— Приходите завтра, — улыбнулась я, — мы знаем, что делаем.

Девушка кивнула, поблагодарила за морс и пошла вниз по тропинке, оглядываясь на Зариона, который уже проглотил первые куски и теперь ел медленнее и с наслаждением. По террасе прокатилась волна жара.

— Осторожно, шерсть не подпали, — раздался холодный и надменный голос.

На терассе лисица, и от одного её вида температура на террасе упала на несколько градусов, что было даже хорошо, а то от Зариона становилось откровенно жарко.

Лисица была размером с крупную овчарку, с девятью хвостами, которые развевались за спиной, как шлейф. Голубые глаза светились изнутри холодным ровным светом, а по шерсти пробегали искры инея. Там, где её лапы касались деревянного настила, оставались тонкие ледяные узоры.

Зарион поперхнулся мясом и торопливо отодвинулся на край стойки.

Вирен, до этого лежавший на стуле с видом хозяина заведения, поднял голову и фыркнул.

— Боже, ты и вдруг в баре? Снизошла?

— Аристократам вроде нас тут не место, — лисица прошла на террасу, даже не повернув голову в мою сторону.

16
{"b":"982924","o":1}