Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Хозяин поднял край, и я придержал его, пока тот сводил новые ячеи. Через несколько минут узлы были завязаны. Боча свернул веревку, отдал ему и показал на дальнюю лодку. Похоже, о завтрашней работе договорились.

В нашей половине пожилая женщина раскладывала подстилки у теплых нар.

За едой Кедр спросил Ильку:

— Ты бы и не отдыхал, кабы Андрей не настоял?

— Дома отдохну.

— Тебя дома по другому поводу ждут, — вспомнил я. — Ты ведь нас на свадьбу звал, после ледохода. Лед давно прошел, а мы все никак дружек собрать не можем.

Илька отложил ложку.

— Моего возвращения ждали. Сначала с вами за реку ушел, потом в Благовещенск. Только домой добрался…

Он тронул ссадину на скуле и опустил руку.

— А Анинэ что говорит?

— Что жениха своего скоро забудет.

Побратим усмехнулся.

— А про день со старшими говорить будем.

— Как сговоритесь, не забудь сообщить, а то ведь еще подарки собрать надо.

— Вас забудешь, — ответил он, улыбнувшись, и снова взялся за ложку.

Когда Семен с Костей вернулись со смены, у дверей появился Боча. Старший посмотрел на Рыжего, сказал несколько слов.

Илька кивнул:

— Тебя ждут.

— Да помню я.

Семен упер Винчестер к стене возле своей лежанки, а Костя подошел ко мне.

— У пристани двое с лодкой возились, теперь ушли по домам. Со стороны леса никого.

Я кивнул Кедру на выход. Он забрал винтовку и направился к навесу. Сам я остался у угла, откуда просматривалась дорожка между домами.

Для Семена принесли таз с теплой водой и чистое полотенце, показали, где умыться. Рыжий скрылся за перегородкой, а вернувшись, обнаружил возле своего места отдельную миску, щедро наполненную рыбой и кашей.

— Это мне одному?

Илька перевел. Боча утвердительно кивнул.

Семен сел, взял ложку и тут заметил, как Кедр, проходя мимо, заглянул в дверь.

— Ты чего ухмыляешься?

— Да ужин у тебя хороший, будто у дровосека. Словно готовят всю ночь топором махать.

— Ну кому что, — усмехнулся Сема. — Тебя вон, добровольца, не одобрили. А чем там и как махать, я уж сам разберусь.

Он покосился на меня. Я отвернулся к дорожке, чтобы не заржать ему в лицо.

Вскоре из дома напротив вышла женщина в синем халате. Подождала на крыльце, пока Семен доест, и ступила к порогу. Илька перекинулся с ней несколькими словами.

— Говорит, идти пора. Вещи можешь взять.

Рыжий поднялся, забрал Винчестер и портупею, снова оглянулся на наши довольные лица.

— Вот же черти.

Женщина взяла его под руку. Семен пошел рядом, что-то ей говоря и кивая на освещенную дверь. Илька проводил их только до тропы и вернулся к нам.

Я остался у угла. Кедр негромко сообщил, что возле коней все хорошо, а на берегу погас последний огонь. Мы еще раз условились, кто разбудит следующую смену.

Позже нас сменили Костя с Кремнем. Я проверил ранец, улегся на нары и закрыл глаза.

До рассвета пришлось подняться еще раз. Ничего, кроме собак да возни лошадей под навесом, за ночь не услышали.

Семен вернулся, когда мы уже собирали вещи. Лицо у него было невыспавшееся, зато довольное. Он умылся холодной водой, подкрутил усы и потянулся к котелку.

Кедр поднял голову:

— Ну как, справился, дровосек?

— Жалоб не поступало, стружку снял подчистую.

Рыжий опустился возле Ильки.

— Побратим, давай еще одно дело устроим. Троих коней нам надо. Спроси у хозяев, дадут до Графской сходить?

Тот подозвал Бочу. Старший выслушал, окинул взглядом наших коней и заговорил с хозяином. Вскоре оба пошли к соседним домам.

Лошадей собирали с трех дворов. Рабочие, невысокие, с потертыми седлами. Одну пришлось подождать, пока хозяин приведет ее с привязи за гасяном.

— По полтине за каждую в день, — перевел Илька. — И срок хотят знать.

— До вечера двадцатого вернем, — ответил Семен. — Если в Графской задержимся, я сам их обратно приведу. За всех трех отвечаю.

— Обратно-то потом как? — спросил я.

— Попутного парохода дождемся, — ответил Костя. — Не пешком же всю Уссури мерить.

Илька передал уговор хозяевам. Боча повторил срок, дождался нашего подтверждения. Семен уплатил вперед, пожал хозяевам руки. Муж женщины в синем халате хлопнул его по плечу, что-то сказал. Рыжий кивнул ему и улыбнулся.

Костя проверил ноги гнедого, поправил седло. Кедр с Кремнем занялись остальными. Перед выходом мы поблагодарили хозяев, а Илька еще раз повторил уговор о возвращении коней.

Из гасяна вышли уже верхом. Вперед я отправил Костю с Кедром, сам держался за ними вместе с Илькой. Семен с Кремнем замыкали. Условились на поворотах не уходить друг у друга из виду, а перед закрытым участком дожидаться.

Шли с остановками, людей впереди меняли. Ильке давали передохнуть. Я на привалах расхаживался, пока колено снова не начинало гнуться как следует. Одну ночь провели в лесу, расседлав коней и выставив двоих по краям стоянки.

На второй день после полудня Костя, шедший впереди, придержал коня и дождался меня.

— До Графской еще верст десять. Если дальше без обходов, к вечеру доберемся.

— К Панеровскому без проверки соваться пока не будем.

— Я схожу. Бывал у него, знаю, с какой стороны лучше зайти.

Костя вернулся вперед, к Кедру. Мы с Кремнем двинулись следом, Семен с Илькой держались позади.

Я поглядывал то на дорогу, то в лес. Под елями темнели старые пни, земля была густо усыпана хвоей. Беркут переступил через торчащий корень, и я чуть приподнялся в седле.

Справа, под низкими ветвями, что-то шевельнулось.

Я повернул голову, и шею обожгло под самым воротом.

— Засада! Справа!

Кремень дернулся в седле, выронил повод и свалился набок. Его конь шарахнулся, едва не подмяв упавшего.

Впереди выстрелила винтовка Кедра. Костя уже соскочил слева от дороги и вскидывал оружие.

Я натянул левый повод, уводя Беркута, правой потянулся к кобуре. Пальцы легли на рукоять. Револьвер вытащил, но поднять его уже не смог. Рука вдруг отяжелела.

Да что за чертовщина?

Семен осадил коня и выстрелил в ельник. Илька свернул между деревьями, освобождая дорогу, соскользнул из седла. Хлопнула винтовка Кости.

Я еще раз попытался повернуть револьвер на мелькнувшую справа фигуру. Мушка расплылась, ствол пополз вниз. Перехватил рукоять крепче, но пальцы уже плохо слушались.

— С коней! За деревья! — кричал Семен.

Надо было спешиться. Я подался вперед, собираясь перекинуть ногу, и тут Беркут резко шарахнулся в сторону. Удержать его не смог. Меня повело набок.

Попытался левой ухватиться за луку. Ладонь скользнула по коже, в пальцах остался только повод.

— Андрюха!

Голос Семена донесся откуда-то издалека. Перед глазами мелькнула вспышка, потом грива Беркута. Нога выскользнула из стремени.

Удар о землю, и тишина.

Глава 4

Где акролин?

— Андрей. Андрей! Добрецов!

В ушах эхом отдавался незнакомый голос. Я ожидал следующего выстрела, пытался сквозь пелену разглядеть деревья, но перед глазами проступал силуэт исцарапанной столешницы. На ней лежала раскрытая тетрадь в клетку, а из-под моей ладони торчал синий колпачок шариковой ручки. Раньше я таких ручек не видел, но почему-то понимал, что это такое и как ею пользоваться.

Я поднял голову.

Передо мной, шагах в пяти, на зеленой стене висела огромная коричневая доска, исписанная белым мелом. Над доской гудела длинная лампа. Возле стола стоял седовласый человек в расстегнутом пиджаке и смотрел прямо на меня.

Я хотел оглянуться, поискать Семена, но голова не поворачиалась. Зато пальцы без моей воли надели колпачок на ручку и положили ее поперек тетради.

Вот же черт. Опять.

— Проснулись? — поинтересовался мужчина.

Губы шевельнулись сами, против моей воли:

— Так точно.

— А вы, молодой человек, не охренели на моем занятии привал устраивать?

Стул скрипнул. Я поднялся, упершись ладонью в край стола. Ноги гудели от усталости, ворот влажной рубахи неприятно тер шею. Колено, правда, не болело. Руки двигались сами по себе, без всякой заминки. Странно: телом я управлять не мог, оставалось только наблюдать.

9
{"b":"982695","o":1}