Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— О чем они при тебе говорили? — спросил дядя.

— Про пароходы. Японец нервничал из-за того, что какой-то купец, вроде бы фамилия его Молчанов, на письма не ответил. Хотел у него суда нанять. Японцу надо было знать, где по пути запасаться, а Кулешов все обещал уточнить. Тот даже сердиться начал, что давно спрашивает, а ответа нет.

Дядя еще раз уточнил фамилию Молчанова. Приказчик уверял, что запомнил верно.

Я слушал через перегородку и вспоминал письма, которые читал в Благовещенске. Молчанов тогда рассчитывал на хороший заказ от японского торговца. Тот через посредника выяснял, сколько у купца исправных судов, где они зимуют, как снабжаются углем и дровами. В последнем письме спрашивал и о перевозке людей с оружием.

Похоже, сюда приезжал тот самый заказчик. Еще в лазарете дядя говорил, что с фальшивками его пока ничто не связывает. Теперь приказчик рассказывал, как отдавал ему выручку, полученную от продажи купленного на поддельные билеты товара.

Глава 10

Японское серебро

Дядя приоткрыл дверь и передал мне документы.

— Выпиши, что уже установили. Отдельно то, что еще проверить надо, и пока здесь побудь.

На обороте ведомости я записал место встречи, число и тысячу двести рублей серебром. Ниже — сведения о японце и его заказе Молчанову.

За перегородкой Аркадий Игнатьевич велел Семену собрать все бумаги, которые были в кладовой.

— До двадцать первого остаемся в Графской.

Приказчика вывели с завязанными глазами. Когда снаружи скрипнули колеса, я выбрался из закутка.

Фараон отправил казаков с подводой за Илькой и Кремнем: забрать обоих пленных и оставленное имущество. Мы тем временем направились в правление. Приказчика до нашего прихода держали там отдельно, под присмотром двух казаков.

Подвода подошла, когда мы уже собирались к атаману. Кремень передал Семену берданку Кедра, Илька снял с воза последнюю суму.

— Все забрали, — сообщил он Фараону.

В правление мы вошли втроем: дядя, Фараон и я. Атаман стоял возле привезенных ящиков.

— Теперь, Аркадий Игнатьевич, объясните. Ночью взрыв, стрельба, убитые. У меня вся станица на ушах стоит. Урядник, конечно, передал мне, что это ваших рук дело. Но вы же могли сразу к нам за помощью обратиться, а то получается, я уж и не хозяин в своей станице. А поутру вы уже кладовую берете. Я людей вам дал, только мне за них и ответ держать.

— Станислав Григорьевич, я все понимаю. Но дело не терпело отлагательства. Мы же с вами обсуждали, чем это может обернуться, поэтому в открытую работать не могли. Рапорт по всем ночным событиям составлю. И потребуется от вас еще кое-какая помощь.

Дядя положил перед ним изъятые распоряжения, рядом образцы поддельных кредитных билетов.

— На эти деньги сейчас по всей Уссури закупают товары. Потом продают их уже за настоящие. Из выручки платили тем, кто на моих людей охоту устроил. Приказчика поутру взяли. Двадцать первого сюда приедет тот, кто снабжает фальшивками весь регион.

— Значит, еще стрельбу ждать?

— Думаю, сделаем по-тихому, но, как я сказал, нужна будет ваша помощь. Для начала понадобятся помещения, чтобы преступников по отдельности держать. За задержание и изъятое я отвечаю, опись подпишу.

Атаман просмотрел на бумаги.

— Караул уряднику подчиняется. Перевод пленных строго через него. Про приезжего, коль надумали его брать, тоже хочу знать, как вы это все устроить собираетесь. Чтобы мои люди вас вместе с ним не положили.

— Добре, как рапорт оформлю, все вам передам.

Для любопытствующих условились говорить, что разбирают сомнительные расчеты. Ящики многие видели, а что внутри, знать всем не нужно. Только атаману да его помощникам. Напоследок Станислав Григорьевич спросил, всех ли здешних взяли.

— Со слов приказчика выходит, что всех, — ответил дядя. — Но точно знаю, что по другим станицам люди у них остаются. На дорогах прежний порядок сохраняйте.

Поселили нас в гостевом доме. Фараон сперва сходил с урядником осмотреть помещения для пленных, потом вернулся и объяснил, где их будут держать. Спать договорились по очереди. Пока дядя с Ракитиным разбирались с охраной, атаман выделил десяток казаков для дежурства возле дома. Семен договорился, чтобы в общей комнате нас накормили горячим.

Я сел за стол и некоторое время просто смотрел на миску. Ложка лежала рядом, хлеб нарезан, но не верилось, что после стольких дней в лесу, беготни, стрельбы и потери товарищей мы наконец добрались до нормальной постели и еды.

— А еще осталось? — спросил Рыжий у хозяйки, едва попробовав щей.

— Ты хоть это съешь, — сказал я.

— Да я, Андрюха, так голоден, что, боюсь, одной миской не обойдусь.

— Впрок хочет наесться, — заступился Илька, отодвигая от Семена хлеб поближе к Кремню. — Так что не зевайте.

Кремень усмехнулся и взял ломоть.

— Дома-то, поди, уж огороды засаживают.

— С этими заботами и без тебя управятся, — ответил Семен.

Я подумал о Саше. Уходили ведь ненадолго, только дяде пакет передать. Теперь предстояло объясняться, отчего так надолго пропали.

После еды Аркадий Игнатьевич договорился с урядником, чтобы тот Кравцову телеграмму отбил: все живы, задерживаются по служебному делу, о возвращении известят особо. Домашним просил передать, чтобы не тревожились.

— Саше припишите, что здоров, — попросил я.

Семен подождал, пока дядя закончит, и придвинулся к столу:

— Аркадий Игнатьевич, пусть из Лончаково еще сообщат, добрался ли отец Василий.

Дядя дописал просьбу. Позже урядник принес квитанцию: телеграмму приняли.

Под вечер решили продолжить допрос приказчика. Я опять остался за дверью, откуда был слышен разговор.

— Ну что ж, давай продолжим беседу, господин приказчик. Как по батюшке будешь, как на службу эту попал? Рассказывай все о жизни своей, как до такого докатился, времени у нас до прибытия твоих старших много, — сказал Аркадий Игнатьевич.

— Зорин Павел Савельевич. Поручик в отставке. После службы за перевозки взялся, хозяйственные поручения исполнял. Тогда с Кулешовым и познакомился. Сперва ему припасы доставлял, потом он предложил здесь устроиться.

Зорин назвал полк и год отставки. Когда дядя напомнил про деньги, пленный ответил сразу:

— Знал я, чем рассчитываюсь. С самого начала знал. За обычное хозяйство мне столько бы не платили. Людей расставлял, снабжал, поручения передавал.

— И моего человека после допроса приказал убить, — напомнил Аркадий Игнатьевич.

— Да, я приказал. От этого не отказываюсь.

— Я вам помогу, Аркадий Игнатьевич. Что знаю, скажу. Только просьба у меня будет одна к вам.

— Павел Савельевич, вы не в том положении, чтобы себе жизнь выторговывать.

— Знаю, оттого и просьба будет деликатная, но после того, как я вам помогу. Обещаете?

— Сначала послушаю, что ты мне поведаешь, а там уж посмотрим.

Зорин помолчал, потом попросил известить родных в Камне-Рыболове.

— Родные в деле участвуют?

— Нет. Они про деньги знают, что торговлей занимаюсь. Больше ничего. Их никто не трогал, и меня ими не понуждали. Сам согласился.

— Адрес диктуй.

Зорин продиктовал улицу и дом в Камне-Рыболове, попросил весточку лично передать жене Наталье Зориной. После этого приступил к рассказу.

Первым делом Зорин предложил отправить весть связному, в Козловскую.

— Будто вы в Козловскую ушли. У меня здешних людей больше нет, вы всех положили либо забрали. Но в тех местах другие имеются. Им передадут, что вы вышли в Козловскую, пусть там и ищут, чтобы сюда пока не сунулись. Так вы время выиграете до прибытия Кулешова.

— Ты прежде говорил, что только его ждешь. Как передавать собрался?

— Сам не ездил, это верно. С возчиком записки посылал. Он припасы возит, мои поручения тоже берет. Куда отдавать, знает. Там тоже приказчик, на такой же должности, как я.

Зорин назвал место. Дядя нашел его в расходной тетради: плата за доставку повторялась несколько раз. Фараон забрал тетрадь, чтобы проверить возчика и узнать, куда тот возит груз.

26
{"b":"982695","o":1}