Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Погодите, разговор есть.

Тот поднял голову, заметил Семена у воды и швырнул сумку Фараону в лицо. Следом ударил ногой, сбивая его со сходней, но Ракитин удержался за столб. Мужик рванул наверх. Дядя перехватил его ударом локтя в грудь. Тот свалился, но зацепился за корень и снова полез к тропе.

Я был выше, держа револьвер так, чтобы беглец его видел. Мужик замешкался, хотел было взять влево, но тут Семен повалил его на землю.

Пока его вязали, пленный сипел, обещая нам каторгу, рассказывал что-то про свои особые связи. Фараон обыскал его, забрал револьвер «Бульдог» и сразу же затолкал ему в рот кусок тряпки, чтобы он не повторил фокус с откусыванием языка. Потом аккуратно прощупал подкладку и швы. Ни иглы, ни флакона не нашлось. Я подхватил упавшую возле сходней сумку.

К кладовой провезли его за сараем. Костя, встретивший нас возле двери, сказал, что работяги разошлись на обед. Семен усадил пленного у стены, Фараон отпер дверь отнятым ключом. Два ящика стояли внутри, прямо у порога.

Дядя приподнял крышки. В обоих лежали пачки новых кредитных билетов. Он вынул из саквояжа затертую по сгибу десятку Сыча, рядом уложил вторую, с загнутым углом. На новых значились те же буквы и цифры.

— Еще посмотри, — показал он.

В соседней пачке нашлась третья такая же. Считать все времени не было; я вернул новые билеты в пачки, а дядя убрал образцы Сыча. Костя встал у двери охранять подходы.

В сумке мужика поверх бумаг лежали такие же описания наших групп, как и те, которые мы нашли у Векшина. Даже порядок слов совпадал.

Только здесь рядом стояли даты и были указаны группы исполнителей, которые охотились на нас.

Аркадий Игнатьевич придвинул поближе выписку и обвел карандашом одну строку.

— Теперь понятно, что наводки на нас раздают в этом месте.

Я отобрал несколько билетов из обоих ящиков и положил вместе с бумагами. В тесном закутке за простенком нашлась подходящая скамья. Опустился на нее и отдышался: после беготни по берегу опять подташнивало.

Фараон вышел за десятком казаков, о котором сговаривался с урядником. Вернувшись, расставил их снаружи и попросил подать подводу к задней двери, чтобы вывозить ящики под охраной. После этого вернулся в кладовую.

Приказчика усадили по другую сторону от перегородки, спиной к двери закутка, где я сидел. Дядя собрал бумаги и прикрыл за собой дверь.

— Рыжий, кляп достань, — велел он и, переждав кашель пленного, продолжил: — Давай сразу, без лишних движений. О тех двоих, которые в лесу висят с посланием от нас, ты уже наверняка наслышан.

— Если не хочешь к ним присоединиться, выкладывай, кто тут командует убийством моих людей.

Мужик осмотрелся, сплюнул на землю и спокойно начал говорить.

— Хозяйством всем я заведую. За размещение отвечал, да припасы разные выдавал. Где поснедать устраивал, где с оружием помогал. До меня распоряжения доходили, я передавал. А уж что дальше происходило, то не моего ума дела.

— Удивительно, — хмыкнул дядька. — Кузнец записал, куда и скольких ты велел отправить. Вот в этих бумагах стоят отметки о выполнении задания. Твои отметки, между прочим, а ты мне песню про свое хозяйство исполняешь. А знаешь, кузнец поначалу тоже про свое хозяйство рассказывал, а теперь вот висит, комаров кормит.

— Я этих людей не нанимал. Их прислали уже с поручением, мне велели обеспечить все на месте, — залопотал мужик.

— Так, теперь по порядку.

— Да что тут неясно? Велено было убрать вас. В первую очередь группы, которые работают по стоянкам, завязанные на проверках документов, на реке, среди артелей. По остальным нужно было отработать на местах, да только высунулись вы не вовремя, пришлось вас по ложному следу пускать. На это и деньги отпустили. Чтобы ваши люди не вышли на закупки и расчеты.

— Восьмого мая у устья Сунгачи тоже работали?

— Да. Мне сообщили, что там ваши судоходство проверяют. Я передал приметы и место. После принесли донесение, что всех убрали.

— Красную ткань зачем в рот убитым пихали? — спросил дядя.

— Так предписано было. В самом первом поручении. Там про вас все имеется, про зимнее нападение на Унтербергера. И про то, что ваши тогда с красными повязками ходили. Вы должны были узнать.

— Чтобы я выживших искал?

— Да. По ложному следу вас решили пустить. Я про ту засаду только из бумаги и знаю.

Дядя открыл дверь и передал мне сложенный лист. Я прочитал запись от третьего мая, отдельной строкой там стояло: красную полосу оставить во рту.

Черт бы их побрал.

— В описаниях у тебя и имена, и прежняя служба, и родня, — продолжил Аркадий Игнатьевич. — Зачем людей пытали?

— Нужно было знать все ваши места встреч и передачи сведений. У вас же это тоже постоянно меняется. Мне нужно было знать о новых поручениях, о местах новых встреч. Кто после нападений остался и куда ушел, что успели выяснить про перевозки, кому сообщили. Мне ведь старые сведения присылали.

— В ночь на семнадцатое у кузнеца взяли моего человека. С берданкой. Это тоже ты распорядился?

Приказчик некоторое время молчал.

— Кузнец передал, что его от конюшенного двора ведут. Я послал вторую тройку, велел взять живым. Кто именно исполни, не знаю.

— Дальше?

— Требовалось выяснить, куда вы задержанного у конюшни увели. Мне потом доложили, что толком ничего не добились.

— А убить кто велел?

— Я. После допроса. И тело у дороги оставить, с красной тряпкой.

— На избу как вышли?

— За раненым нашим следили у лазарета. Тут особо гадать нечего было: вся станица знала, что один из наших у вас. Мои люди ждали, когда вы его перевозить станете.

За перегородкой Фараон сообщил дяде, что ящики отправлены в правление с четырьмя казаками.

— Теперь про деньги рассказывай, — сказал Аркадий Игнатьевич. — Кому фальшивки выдавал?

Про торговлю приказчик заговорил куда охотнее. Поддельными билетами снабжали закупщиков, те расплачивались ими за меха, скот и припасы. Купленный товар потом продавали, а настоящую выручку приносили сюда. Из нее он выдавал деньги на дорогу, провиант и платил своим людям.

— Тем, кого на моих посылал, тоже из этой выручки платил?

— Из нее. Серебром и настоящими билетами. Они ведь знали, что у меня в ящиках. За такую бумагу никто бы на дело не пошел.

Дядя расспросил его и о работниках, которых взяли вместе с ним. Приказчик уверял, что платили им только за погрузку, в остальные дела не посвящал.

— С ними разберемся. Что после расходов оставалось, куда девал?

— Кулешову отдавал. Егору. Он мне ящики привозит, распоряжения передает и выручку забирает.

— Он только тебе фальшивки привозит?

— Нет, он всю Уссури ими снабжает. У него в других местах такие же люди, как я: получают билеты, сбывают через закупщиков и сдают ему настоящую выручку. Он всем этим распоряжается. И приказ убрать ваши группы я тоже от него получил.

— Сведения о моих людях тоже он передавал?

— Да, от него приходили описания, и отчеты тоже ему сдаю.

Откуда у Кулешова брались такие сведения, приказчик объяснить не смог. Дядя заходил и с одной стороны, и с другой, но тот твердил, что получал поручения только от Кулешова. Сам к нему не ездил. Он приезжал сюда, каждый раз заранее назначая следующую встречу.

— Когда в следующий раз он должен появиться?

— Двадцать первого мая, после полудня, тут же у кладовой. Велел тысячу двести рублей серебром приготовить. Почти все я собрал, по мелочи осталось.

Дядя записал описание Кулешова. Приказчик отвечал без заминок: встречались они не раз, спутать его с другим он бы не смог. Фараон дослушал и спросил:

— Он всегда один приезжает?

— Обычно один. Но было такое, что японца с собой привел.

— Как давно?

Приказчик замялся с числом, но вспомнил, что дело было в конце апреля. Ящиков в тот день не привозили, Кулешов приехал за выручкой. Спутника по имени не представил, только велел отдать ему приготовленное серебро. На будущее предупредил: если японец придет один, деньги выдавать ему так же, как самому Кулешову.

25
{"b":"982695","o":1}