— Бери.
От сильного удара в грудь связного вынесло из темноты на свет. Следом выскочил Рыжий. Он подхватил его справа, Илька уже был слева. Связной попытался встать, но Семен оглушил его ударом локтя. В следующую секунду они утащили пленного обратно в темноту.
Там Фараон уже держал коня под уздцы.
Связной начал приходить в себя. Семен свел ему кисти за спиной, Илька затянул ремень.
Костя перехватил у Фараона лошадь и увел за сарай. Ракитин опустился возле пленного. Из-под его рубахи вытащил револьвер, следом нож. Пока Рыжий удерживал связанные руки, с чужака стянули сюртук и сняли пояс.
— Поднимайте.
Связного перенесли на подводу и уложили лицом в днище. Во рту уже был кляп. Фараон закинул снятые вещи. Я к этому моменту отошел от подводы и следил за проездом: не выйдет ли конюх. Из двора донесся стук закрываемой двери.
Костя вывел отнятого коня на дорогу и хлопнул его по крупу. Через несколько секунд конь растворился в темноте.
Вернулись тем же путем.
В подкладке сюртука у пленного нашлась игла.
— Опять швейное дело, — проворчал Семен.
Ракитин убрал иглу отдельно. Из карманов достал две записки.
— Эту Векшин передал. Вторую — мастеровой, вы видели.
Дядя развернул первую записку. Я наклонился к столу.
«Оба отравленных умерли. Тела перенесены в холодную. Старший группы жив, находился при лечебнице».
— Вот и отчитались о вашей кончине.
Аркадий Игнатьевич убрал обе записки. Фараон присел перед пленным, велел Семену вынуть кляп.
— Рот открой.
Связной помедлил, но послушался. Ракитин приблизил лампу.
Язык был на месте. Ну, слава Богу, хоть этот будет посговорчивей.
— Кому донесения везешь? — спросил дядя.
Губы связного шевельнулись. Я подался вперед, но вместо ответа услышал сдавленный хрип. Его челюсти резко сомкнулись, по подбородку потекла кровь. И на пол выпал кусок языка.
Глава 6
Срываем маску
— Живым… Живым нужен! — рявкнул дядька.
Фараон подхватил связного, не дав ему ткнуться лицом в пол. Семен оттеснил меня локтем в сторону, Илька перехватил с другой стороны. Костя уже возился у печи.
— Перевязку, Абиссинец!
Я подхватил ранец, вывалил на лавку содержимое и выдернул из хлама сверток с чистым полотном. Пока разворачивал, связной забился в конвульсиях в руках Фараона. С подбородка на пол стекала тягучая смесь крови и слюны, на рубахе расползалось темное пятно.
— Да давай уже сюда! — Семен выхватил у Кости раскаленный нож, наклонился, загородив пленного плечом.
Пахнуло жареным мясом. До этого я еще слышал, как за стеной Кремень переступает по крыльцу, а тут все разом заглушил хрип. Связной выгнулся, с такой силой ударил пятками, что грохнули доски. Илька навалился крепче.
— Держи, суку…
Рыжий договорить не успел. Пленный вдруг обмяк. Голова повисла в руках Фараона, ноги вытянулись.
Я стоял с тряпкой, глядя на него его.
Все-таки упустили сволочь.
Под рубахой вздыбилась грудь. Еще раз. Связной глубоко вдохнул, закашлялся и завопил так, что в ушах зазвенело. Он колотил ногами и пытался вырваться из рук Фараона и Ильки. Я сунул перевязку Семену.
— Да держите вы его! Андрей, свет подай.
Я подвинул лампу. На лбу Рыжего выступил пот. Он пытался вновь разжать связному рот, но тот крепко стиснул зубы. Недолго думая, Семен ударил его кулаком в висок. Пленный вновь обмяк, и Семен успел засунуть ему в рот тряпку, прежде чем тот стал приходить в себя.
Крови становилось меньше. Мы устроили его на лавке, Фараон остался рядом. Когда пленный стал приходить в себя, снова захрипел, но теперь тряпка глушила звук.
— До утра-то дотянет? — спросил дядя.
Семен посмотрел на него.
— Я вам не лекарь, Исмаил.
Аркадий Игнатьевич промолчал, глядя как Связной с хрипами втягивал воздух через нос, потом вновь достал записки, и развернул возле лампы. Я подошел ближе.
Мастеровой сообщал, что старший побывал у Панеровского. Указал время, описал дядькину одежду.
— И там пасут. Фараон, Рыжий, давайте до Панеровского. Пусть исчезнет на пару дней. Все бумаги, приготовленные для групп, заберите. Потом портного сюда приведите. А то с этим разговор теперь может не состояться. — Дядька кивнул в сторону пленника.
Семен вытер руки.
— А с ним что? Может, доктора?
— Да, Рыжий… может лучше сразу всей станице про него расскажем.
— Понял.
— Я пригляжу, — ответил Костя.
Дядя задержал Ракитина у дверей.
— Векшина вслепую ведите. И постарайтесь, чтобы он вас в лицо не видел, когда брать будете.
Пока ждали Семена и Ракитина, пленный два раза терял сознание. Дядька заметно нервничал: листал блокнот, то что-то записывал, то тут же перечеркивал. Похоже, что-то у него не сходилось.
Через час в дом ввалились запыхавшиеся Семен с Ракитиным, волоча за собой Векшина. На глазах у него была темная повязка.
Портного усадили в сенях, отдельно от связного, Кремень остался его сторожить.
— На улицу дернулся, — негромко доложил Фараон. — Крикнуть хотел. Рыжий отговорил.
Семен передал дяде пакет от Панеровского.
— Бумаги все забрали. Предупреждение понял. Для связи сказал работать через соляной амбар.
— Добре.
Из сеней донеслось возмущенное:
— Да вы хоть скажите, за что меня!
Аркадий Игнатьевич вышел к нему.
— Кому записку передал, Игнат?
Портной затих. Потом заговорил уже по-другому:
— Я ведь не разбойник. Попросили поглядеть за целковый, я поглядел. За людей, что на дороге орудуют, я не отвечаю.
— Кто попросил?
— Человек приезжий, представился приказчиком лесозаготовительной заимки, сетовал, что деньги у него украли.
— Где он находится, знаешь?
— Он сам приходит.
— Кто еще тебя просил приглядеть за людьми?
Векшин повторил про приезжего. Потом принялся объяснять, как встретил его на конюшенном дворе.
Дядя не дослушал.
— Эту передачу мы видели. До того, что было?
— Да говорю же, только о том и просил, чтобы за людьми присмотрел.
Аркадий Игнатьевич вернулся.
— Костя, ты пока за ним смотри. Кремень, останешься со связным. Постарайся сделать так, чтобы он не сдох раньше времени.
— Исмаил, по мастеровому тоже отработали, — сказал Фараон. — Конюх указал, что он при кузнице живет. То ли сам кузнецом трудится, то ли в учениках ходит. Мастерская там же его имеется.
— Кедр не возвращался?
— Нет.
Дядя глянул на дверь и потянулся за поддевкой.
— Идем.
До кузницы добрались в рассыпную, стараясь не попадаться никому на глаза. В переулке переждали у заплота, пропуская подводу. Огонек трубки проплыл мимо, подвода скрылась за поворотом.
У кузнечного двора Фараон оставил нас, проверил крыльцо и вернулся.
— Кедра нет. У мастерской тоже не отзывается.
— Мастеровой?
— До сих пор внутри. Странно, что в такое время.
Мы проскочили к хозяйственным постройкам.
— Абиссинец, здесь останешься. Рыжий с тобой. Тайга, подход со двора держишь. Мы с Фараоном к двери.
Я достал револьвер, встал сбоку от проема, за штабелем досок. Семен прошел дальше, к углу. Между досками пробивался свет. Внутри глухо стукнуло.
Фараон негромко постучал.
— Открой. С конюшенного двора распор ступицы выправить надобно.
Несколько мгновений за стеной никто не двигался, потом я услышал шаги в нашу сторону.
Я отступил от двери: оттуда уже кто-то бежал.
Мастеровой выскочил с сумой. При виде меня резко повернул назад, рука метнулась под передник. Я успел подбить ему ноги. Он полетел вперед и врезался в косяк, но устоял, выронив сумку.
Кузнец развернулся, собираясь кинуться на меня. Но увидев направленный ему в лоб револьвер, отступил на шаг назад и медленно поднял руки.
— Спокойно!
Он рванул вправо, но там уже стоял Семен. Почти одновременно к мастерской подошли дядя с Фараоном. Аркадий Игнатьевич перехватил кузнеца сзади и заволок внутрь. Рыжий помог уложить его на верстак.