— Костю предупредить надо, — сказал Семен, кивнув на ранец. — Он ведь туда прямиком выйдет.
— Да, Семен, перехватим на подступе к месту встречи. Но сначала доберемся до Ильки. До встречи с Костей у нас еще сутки.
Рыжий поднялся.
— Согласен, Андрюх. Давай кумекать, как из станицы выходить будем. Эпов без особого уведомления уходить запретил.
И если послание с красными тряпками было для нас, то небось и здесь уже нас кто-то пасет.
— Я тоже об этом подумал. Может, они хотят нас от чего-то отвлечь. Сам посуди: почитай, с открытым забралом идут. Будь мы их первой целью, зачем заранее предупреждать? А так увидим тела, кинемся туда, где их нашли. Тут, Семен, что-то другое. Слишком уж просто получается.
Вот что предлагаю. Сперва доберемся до Ильки. Завтра все-таки постараемся получить ответ от Аркадия Игнатьевича. И перехватим Костю с группой до прихода на условленное место.
— Согласен. Давай так: для всех мы остаемся в Козловской до утра. А посему нужно об этом растрезвонить на каждом углу. Так что пойдем, Абиссинец, прогуляемся по станице.
Во дворе гостевого дома проезжий в пыльной шинели спорил с дежурным. Требовал выпустить его на дорогу, уверял, что недалеко ему, до знакомых всего-то добраться, пять верст осталось. Казак слушал, прислонившись к столбу, и только головой мотал.
— Нам тоже домой надо, — вмешался Семен. — Да только лишнюю ночь под крышей провести лучше, чем на подводу к тем троим лечь.
Проезжий недовольно покосился на него.
— А вы куда?
— В Лончаково, — ответил я. — Поутру по тракту и поедем. До того, глядишь, разъезды дорогу проверят.
Возле лавки, где еще толклись покупатели, я взял хлеба. Семен спросил в мясной лавке, рано ли завтра откроют.
— Вам чего надобно? Берите сейчас, завтра только к полудню откроюсь.
— Ну коль так, то давай мне тот кругляш колбаски. Утром домой поедем, неохота ждать.
У правления разыскали дежурного конюха. Я доплатил за ночной постой Беркута и коня Семена.
— Пригляжу, не впервой.
В комнате я зарядил Ли-Метфорд, проверил Смит-Вессон и поправил бебут на поясе. Семен занялся Винчестером, потом револьвером. Закончив, подтянул ремень, чтобы ножны не болтались.
Я прихватил из комнаты две свечи, завернул вместе со спичками. Приказ и шифровальную таблицу убрал на дно ранца.
Возня во дворе продолжалась еще часа два. Кто-то ходил за водой, под нашим окном остановились покурить двое постояльцев. Мы дождались, пока в гостевом доме стихнет и за окнами перестанут ходить люди.
Семен остался у двери. Я осторожно отворил окно и выглянул. Под ним было пусто. Сбоку темнел сарай, дальше между хозяйственными постройками оставался узкий проход.
Ждать, пока уснет вся Козловская, можно было хоть до утра. На ближайшей улице было тихо.
— Семен, выходим.
Первым выбрался сам. Опустился на землю, придерживая винтовку, принял из окна ранец и оружие Семена. Рыжий спустился следом и притворил створку.
За сараем пришлось переждать: по соседнему двору прошел человек с фонарем. Свет скользнул по забору. Мы протиснулись между постройками, обогнули освещенное крыльцо и дальше пошли огородами.
До края последнего забора оставалось шагов пятнадцать, когда впереди негромко кашлянули.
— Тише, — тут же донеслось чуть правее.
Я ухватил Семена за плечо и присел. Он опустился рядом. За грудой бревен шевельнулся человек, в тени мелькнул ствол.
Вот тебе и обход. Эпов не только на тракте людей добавил.
Мы замерли. Через просвет за бревнами можно было выйти к лесу, туда я нас и вел. Теперь этот проход держали из секрета. Стоило сунуться, нас бы окликнули. А если после окрика броситься бежать, свои же и пристрелят.
Я наклонился к Семену:
— Назад. Вдоль забора.
Сперва отползли, потом за сараем поднялись и гуськом вернулись на два огорода назад, забирая в сторону. Последний участок пришлось ползти. К лесу выбрались с налипшей на справу землей.
Под деревьями стемнело еще сильнее. Тут руками не помашешь: товарища в трех шагах едва различаешь.
Двигались по очереди, как учили в лагере. У маленькой низины я остался возле дерева, закрывая тыл, пока Семен проверял ближайшие кусты.
Дальше пошли по склону. Здесь хоть в сторону можно было уйти, прикрывшись деревьями.
Выйдя на тропу, Рыжий опустился на колено, вбил в землю свой кинжал и припал ухом к рукояти. Я стоял рядом с винтовкой, прислушиваясь к лесу.
— Кажись, тихо, — шепнул он, поднявшись.
Мы сошли с тропы и нырнули в кусты, проверяя тыл. Выждав минут десять, договорились двигаться по очереди, короткими перебежками саженей по десять. Я шел первым, Семен прикрывал сзади. Досчитав до пятнадцати, он выдвигался следом за мной.
Пройдя так с пару верст, я услышал, как слева негромко зашуршала листва. Остановился возле дерева, выждал. Ветер тронул верхушки, качнулась ветка. Может, зверек какой или птица.
Когда Семен добрался до меня, я шепотом спросил:
— Слева слыхал?
— Угу. Надо поглядеть.
На следующем переходе между стволами сдвинулась еле заметная тень. Я замер, и там тоже затихли. Мы медленно стали забирать выше по склону. Через несколько десятков шагов шорох повторился, опять сбоку.
Нет, зверь так под нас подстраиваться не стал бы. Кто-то явно шел рядом. Кто это и где нас засекли, возле гостевого дома или уже за станицей, оставалось только гадать.
Семен придвинулся ближе.
— Ты дальше ступай. Я здесь обожду.
Впереди деревья росли пореже, на фоне неба различалась надломленная береза. Я добрался до нее и присел у основания, выглядывая из-за нее на верхнюю сторону склона.
Тень появилась почти сразу. Преследователь тоже двигался перебежками. Остановился за толстым стволом, откуда мог видеть березу. Семена, оставшегося позади, он вроде бы не заметил.
Выше качнулась еще одна фигура. Пока ближайший следил за мной, второй перебрался к соседнему дереву.
Я подождал, затем дважды тихонько цокнул языком. Рыжий двинулся ко мне, а я следил за этими двумя. Ближайший не шевелился. Зато дальше по склону кто-то пригнулся, медленно, стараясь не шуметь, обходил куст. Семен остановился, и тот тоже замер.
Вот тебе и обманули. Эти черти наши остановки проверяли не хуже нас.
Рыжий подполз к березе.
— Двоих приметил.
— Троих насчитал, — шепнул я. — Еще один вперед забрал. Но, может, и больше быть.
Впереди лежал вывороченный кедр. От поднятых корней до обломанного конца было шагов восемнадцать. За ним склон уходил вниз, между деревьями оставалось достаточно места для отхода.
— Ну что, будем брать на живца? — сказал я. — Желательно хотя бы одного взять живым. Ты у корней, я дальше. Буду двигаться с прежними перебежками. Прижмут, вниз уходим.
— Эх, Андрюха, не люблю я это, живым брать. Хлопнули бы их, да и дело с концом.
— А потом гадай, кто такие и как на нас вышли.
— Да понимаю, Андрюха. Ты главное сам не подставься. Дернется на тебя с оружием, сразу бей.
Рыжий перекинул Винчестер за спину и достал Смит-Вессон. Я сделал перебежку в сторону кедра, ненадолго показавшись между стволами, затем присел возле обломанного конца и заполз под ветвистые лапы.
Ближайший пошел за мной. Осторожно выглянул из-за дерева, переждал, спустился ниже и двинулся вдоль кедра, заходя ко мне за спину. От Семена он был в нескольких шагах.
Рыжий подорвался и в два прыжка сбил с ног моего преследователя, но сам упал на спину и откатился на пару шагов вниз по склону.
Человек подскочил и кинулся сверху на Семена. Между ними мелькнул револьвер Рыжего.
Грохнул Смит-Вессон.
Преследователь упал головой к ногам Сёмы.
Почти сразу сверху ответили выстрелом. Пуля щелкнула в дерево за Семеном.
Я выкатился ниже, за ствол. Второй выстрелил из-за ели еще раз, затем перебежал вниз, стараясь приблизиться к поваленному кедру со стороны Семена.
Прижал приклад к плечу, поймал силуэт на мушку и нажал на спуск. Опоздал. Тень скрылась за деревом. В темноте стволы сливались в сплошной частокол.