У складских ворот Семен уже задержал возчика. Тот упирался спиной в телегу, доказывая, что ничего не знает. Рядом стоял Кремень.
— Знает он, — сказал Рыжий, передавая возчика казакам. — Когда подводу загнали, меня за ворота не пустили, а Костя сразу к воде пошел. Этот уже выпрягать начал, когда Кремень приказ принес. Кто в подводе сидел, говорить отказывается.
За складом пологий настил спускался к воде. Между соседними дворами тянулись заборы, подход с улицы приходилось искать в стороне. Катер был уже далеко от берега.
Овсянников подозвал урядника.
— На пристань давай! Нужен катер. Пусть идут следом и смотрят, где пристанут. И разъезд вдоль берега немедленно выслать. Рыжий, покажете на пристани, за каким судном идти, затем возвращайтесь к нам.
Кремень остался при возчике. Я еще раз посмотрел на уходящий катер и пошел с Овсянниковым обратно к торговому двору. Если Морита сел в ту подводу, то ушел у нас из-под носа. Во дворе еще обыскивали кладовые, но я уже не верил, что его найдут там.
Возчик заговорил у Федюкова. Подводу под навес велели поставить с полудня. Перед выездом в нее забрался японец, а распорядитель приказал отвезти его прямо внутрь склада. Там Морита пересел на судно, которое ждало последнего груза.
Бородатый сперва все отрицал. Тогда дядя положил перед ним тетрадь и напомнил о двоих, отправленных к Зориной.
— Они живы. Рассказали, кто их послал и что ты приказал сделать с женщиной и детьми. Теперь говорите, когда предупредили Мориту.
Распорядитель глянул на дверь, за которой только что увели возчика.
— Утром. Они ни вечером, ни ночью не вернулись. Я ему сказал, а он велел место на судне приготовить. Отправка на вечер была назначена, вот он и дождался расчета.
— Куда судно идет?
Распорядитель назвал прибрежный двор севернее Камня. Туда возили товар и прежде. Возчик подтвердил отправки, но сказать, где намерен сойти сам японец, не мог.
Сведения сразу передали на пристань и вслед ушедшему разъезду. Вскоре оттуда сообщили, что небольшой катер уже вышел за судном. Где именно намеревался высадиться Морита, мы по-прежнему не знали.
Когда с допросами закончили, Федюков попросил нас с дядей остаться. Вскоре в кабинет вошел Овсянников вместе с Унтербергером. Мы поднялись.
— Садитесь, господа. Василий Петрович, доложите.
Федюков сообщил о распоряжении Мориты сбыть заведомо поддельные билеты, о взятых деньгах и показаниях счетовода. Затем доложил об уходе японца и принятых мерах.
— Приказываю приступить к операции в назначенный срок, — сказал Унтербергер. — Завтра начинаем действия на всем протяжении от Камня-Рыболова до Хабаровки. Бегство Мориты этого решения не меняет.
Он расправил загнувшийся край карты. От Ханки отметки тянулись к Сунгаче, дальше по Уссури до самого Амура. Возле них стояли номера отрядов, фамилии начальников и сроки выхода. Между соседними участками были проведены четкие границы.
— Распоряжения доставлены, готовность подтверждена. В назначенный час берем торговые дворы, склады поддельных билетов и места сбора выручки. Одновременно перекрываем известные переправы и пути отхода. Походным отрядам пройти все отмеченные стоянки, проверить укрытия безъязыких и уничтожить их вооруженные группы. Сдавшихся брать под караул. Ни одно место из утвержденного перечня без осмотра не оставлять.
Павел Федорович посмотрел на Овсянникова.
— Ваша сотня выступает из Камня на север и действует на отведенном ей участке. Команда Громова идет с вами. После первых задержаний поход продолжать. На соседних участках работают свои отряды, порядок связи и передачи сведений определен.
Я следил за его рукой. На карте были отмечены дворы возле станичных пристаней, лесные стоянки в стороне от дорог, переправы через протоки. Некоторые названия я узнавал, возле других стояли только расстояния от ближайшего селения. Подготовили все это, пока мы сидели под караулом и потом ходили на отметки.
— Сведения о Морите передать начальникам ближайших отрядов. При обнаружении задержать. Ради погони назначенные участки не оголять. Все действия ведем на нашей территории, самовольный переход границы запрещаю.
Унтербергер обратился к дяде:
— Василий Петрович передал мне содержание вашего разговора с Вельским. Еще перед моим отъездом барон знал, что проверкой вашей команды дело может не ограничиться. Когда речь зашла о его собственной отставке, он рассмеялся. Сказал, что желающих занять его место хватало и прежде. Саму проверку он принимает всерьез и от ответа не уклоняется. Разногласия с Министерством иностранных дел у нас давние, но сейчас речь идет о преступлениях. Барон поручил довести расследование до конца. Материалы по Морите представим барону Кофру с моим донесением.
Павел Федорович поднялся, мы встали следом.
— Приступайте, господа.
Овсянников проводил губернатора. Вернувшись, велел дежурному вызвать офицеров и урядников, а сам отложил общую карту и развернул перед нами схему первого перехода.
— Аркадий Игнатьевич, вашим быть у конюшни до рассвета. Коней выделю сегодня, чтобы успели подогнать сбрую. Ближний двор берет отдельный наряд, сотню поведу сразу к лесной стоянке.
Он показал, где головной разъезд должен дождаться сотни, затем провел карандашом по дороге к лагерю.
— Для задержанных назначены конвои, возвращаться с ними в Камень не придется.
Дядя наклонился над картой. Я подвинулся ближе и нашел первую лесную стоянку. От нее отходили две тропы: одна возвращалась к дороге, другая тянулась к воде. Рядом были обозначены места, откуда пластуны наблюдали за лагерем.
— С этой стороны пошлю казаков в обход, — сказал Овсянников, указав на тропу к воде. — Двоих ваших определим к ним. Еще двое понадобятся в головном разъезде. Кого дадите, Аркадий Игнатьевич?
— Семена с Илларионом дам в головной разъезд. Они пойдут с вашим проводником. Фараон с Костей помогут при захвате стоянки со стороны воды. Андрей и Кремень останутся со мной.
Сотник отметил распределение и разложил рядом описания людей, которых могли встретить.
— По Долгому сведения переданы всем начальникам, — сказал Федюков. — Последний раз его видели у прибрежного двора. При нем могут оказаться люди, которые принимали задания на убийства. Постарайтесь взять их живыми.
— Снабженцев и связных некоторых знаем в лицо, — ответил Аркадий Игнатьевич. — Сведения, полученные в походе, будем сразу передавать вам и соседям.
Овсянников подвинул к Аркадию Игнатьевичу схему первого перехода.
— Остальное сейчас с десятниками разберу. Ступайте готовиться.
В коридоре уже ждали десятники. Мы с дядей пропустили их в кабинет.
Когда мы вышли, возле конюшни уже грузили походные подводы. Казаки укладывали мешки с сухарями, ящики с патронами, увязывали фураж. Рядом принимали лошадей вернувшегося разъезда.
Семен подошел со стороны пристани. Дядя выслушал его и отправил вместе с Илькой к старшему головного разъезда.
В гарнизонной конюшне мы приняли коней. Я проверил подпругу, переставил стремена и провел доставшегося мне по двору. Шел ровно, не припадал, я вернул его конюху и пошел на постой.
Через час дядя собрал всю команду. Развернул перед нами схему первого перехода, показал место сбора и повторил поручения тем, кого не было у Федюкова.
Потом каждый занялся своим снаряжением. Я проверил патроны к Ли-Метфорду, убрал запас в ранец, перевязку оставил сверху. Кремень свернул веревки для пленных, Костя помог Фараону уложить вещи.
Дядя дождался, пока мы закончим.
— Теперь спать, на рассвете выступаем.
Глава 17
Японский закат
На гарнизонную площадь мы вышли еще до рассвета. Возле конюшни горели фонари, казаки выводили оседланных лошадей. По двое, по трое подходили к своим, и урядники расставляли их по местам.
Я узнал казака, который показывал нам покупателя муки. Чуть дальше стоял тот, что приходил за нами на постой. Оба кивнули, но поговорить с ними не удалось: их уже подзывал старший.