Литмир - Электронная Библиотека

— Ипат Власьевич, доброго тебе здравия, — произнёс отец. — Тут такое дело… С твоим Севкой неприятность случилась.

Из динамика телефона донёсся такой встревоженный рык старшего Рязанцева, что сидящий рядом Всеволод втянул голову в плечи:

— Какая ещё неприятность, Святослав⁈ Что с сыном⁈ Живой⁈

— Живой, живой, не кричи раньше времени, — ответил глава рода Ярославских, слегка отодвигая трубку от уха. — Выехали мы на рыбалку. Ребята твои по молодости да по дурости на мотоциклетках решили с ветерком прокатиться. Ну и встретилась им на повороте у леса Баба-Яга непуганая. Шибанула твоего сынишку молнией в грудь. Он жив остался, только зуб передний чуток подпортил, когда он носом землю пропахал. Но ты не переживай: сидит вон сзади, дышит, глазами хлопает и даже улыбаться пытается. Ты это… Подъезжай ко мне. Обсудить кое-чего надо. Да живой, он! Живой! И Борька тоже в норме! Вон, смотри!

Отец показал по видеосвязи озадаченное лицо Ипата Власьевича.

— Папа, со мной всё нормально!

Севка слабо помахал рукой и выдавил кривую ухмылку, хотя до настоящего веселья ему было как до Пекина раком.

— Всё понял, Святослав Васильевич! — голос в трубке посуровел. — Выезжаю. Через полчаса буду в Красногорске!

— Давай, Ипат, ждём. Мой лекарь мальца пока подлатает, — отец нажал кнопку отбоя, положил аппарат на консоль и вполоборота повернулся ко мне. Его взгляд упёрся мне в переносицу: — А теперь, Елисей, давай без лишней суеты. Расскажи всё как было, с самой первой секунды. В бою я видел только концовку.

— Да что тут рассказывать-то… — вздохнул я, откидываясь затылком на кожаный подголовник. — Ехали мы спокойно, никого не трогали. Трасса пустая, солнышко светит, птички поют. И вот на том повороте, мы скорость сбросили. А из кустов вылез этот чудак в чёрном балахоне. И с ходу, без всяких разговоров, здрасьте-до-свидания, начал молниями бросаться! Первым же ударом Севку из седла выбил.

— Прямо без объявления чего-либо? — нахмурился отец, поглаживая окладистую бороду. — Ни требований, ни ультиматумов?

— Да, как из табакерки выскочил! — я развёл руками. — Без какого-либо объявления войны, без предъявления претензий. Только и делал, что как заведённый попугай орал во всю глотку: «Во славу рода Долгополых!». Больше ничего.

Святослав Васильевич задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Странно это всё, конечно… Очень странно. Вот так, среди бела дня, бросаться на наследников двух боярских родов и вопить во весь голос имя нанимателя…

— Вот и мне это кажется подозрительным до чёртиков, отец, — кивнул я, включая логику старого охотника. — Сам посуди: если бы это был наёмный убийца, посланный Фролом Терентьевичем по наши души, то вряд ли бы он стал работать так топорно и напоказ.

Ну да, наёмники такого класса бьют исподтишка и уходят по-английски, не оставляя визитных карточек. Значит, скорее всего, весь этот цирк с конями и лозунгами — какое-то отвлечение внимания. Или дешёвая провокация. Хотя, чёрт его знает… может быть, это и в самом деле от Фрола Терентьевича какое-то извращённое предупреждение?

Мол, смотрите, щенки, у меня руки длинные, достану где угодно!

Я поморщился, вспомнив, с какой чудовищной силой электрические хлысты незнакомца дробили асфальт и разносили каменные шипы Бориса.

— Однако, предупреждение предупреждением, а махал этот гастролёр совсем не по-детски! — добавил я на полном серьёзе. — Уровень у него запредельный, скорость вообще нечеловеческая. Если бы не Кольчуги Души, да не твоё своевременное появление… мог бы ты сегодня за обеденным столом сыновей и не досчитаться. Прикопали бы нас в придорожной канаве под лопухами, и поминай как звали.

Отец помрачнел ещё сильнее. Желваки под густой бородой напряглись.

— Да уж… Не думаю я, что Фрол Терентьевич в своём безумии перейдёт к таким откровенно бандитским действиям, — проговорил он, глядя на набегающую ленту шоссе. — Это уже за гранью всех законов Двора. Так подло и бесчестно… Впрочем, меня тоже смущают эти выкрики!

Я только криво усмехнулся и вздохнул.

— Честно говоря, отец, я этого тоже не хотел и не желал. Думал, прижмём старого паука по закону или по финансам ударим, а оно вон как поворачивается…

— Ладно, помолчим! Мне подумать надо! — отрезал отец.

Остаток пути до Красногорска мы проделали в молчании. Каждый крутил в голове свои невесёлые думы.

Стоило нашей колонне влететь за кованые ворота родового гнезда Ярославских, как во дворе тут же закипела работа. На крыльцо уже выбегал поднятый по тревоге домашний целитель с кожаным саквояжем в руках.

Севку Рязанцева, который уже клевал носом, бережно подхватили под белы ручки двое охранников и уволокли в лазарет. Осмотрев парня на ходу, наш седенький эскулап заявил, что лёгкую контузию он поправит за пару часов целебными припарками и живицей. Но надо посмотреть тщательнее. Ладно, Севку отдали под заботливые руки.

А вот нам отдыхать и зализывать ушибы было некогда.

Первым к крыльцу, едва не снеся клумбу с пионами, подлетел тяжёлый чёрный внедорожник с гербом рода Рязанцевых на дверях. Из машины вывалился сам Ипат Власьевич Рязанцев. Тут же направился к Василию Пантеевичу.

Убедившись у лекаря, что его отпрыск мирно сопит под капельницей с восстановительным эликсиром и что ему ничего не угрожает, Ипат Власьевич выдохнул, но взгляда своего не смягчил.

Следом во двор подкатил серебристый седан Морозовых. Отец по дороге списался ещё и с Кириллом Матвеевичем, сообщил союзнику о чрезвычайном происшествии. Глава рода Морозовых вышел из автомобиля в своём неизменном строгом костюме-тройке, поправил очки в тонкой оправе и поздоровался с нами.

Мужчины старшего поколения были сосредоточены и хмуры. Даже не обладая моей ведарской чуйкой, любой дурак понял бы с первого взгляда: дело принимает совсем нешуточный оборот. И просто так, малой кровью, эту историю замять уже не получится.

— Прошу всех ко мне в кабинет, господа, — пригласил Святослав Васильевич, указывая рукой на массивные дубовые двери особняка. — Разговор предстоит долгий и неприятный. Яромир, Елисей, Борис вы тоже идёте. Вы участники боя, каждое ваше слово имеет свой вес, поэтому думайте прежде, чем говорить.

Мы поднялись на второй этаж и расселись в просторном отцовском кабинете. Портьеры были полузадёрнуты, отсекая майское солнце и погружая комнату в деловой полумрак.

Под пристальными взглядами трёх глав родов нам троим пришлось ещё раз пересказать утреннюю стычку.

Мы ничего не утаили: описали и странный угольно-чёрный цвет кожи под рукавом нападавшего, и его безумную скорость, и то, как легко он делился на полноценных боевых клонов, выдерживал попадания «Огненного шквала».

— И ведь я его со всей дури, а он даже не почесался! — горячился Яромир.

— Я тоже почти весь на навоз изошёл, пытаясь его достать! — подтверждал Борис.

Пока мы говорили, я внимательно наблюдал за лицом Ипата Васильевича Рязанцева. То, что творилось на физиономии старого боярина, словами описать было трудно! Густые брови сходились к переносице, ноздри раздувались, а пальцы с такой силой сжимали подлокотники кресла, что дубовое дерево жалобно потрескивало.

Оно и понятно. Одно дело, когда наша подковёрная возня и грызня с Долгополым касалась только рода Ярославских, а Рязанцевы и Морозовы выступали лишь финансовыми и политическими партнёрами по бизнесу с эликсирами. Тут можно было сохранять холодный рассудок и дипломатический нейтралитет.

Но совсем другое дело, когда отморозки среди бела дня начали атаковать и калечить наследников рода! Для любого нормального отца это красная тряпка, за которой заканчиваются переговоры и начинается отстрел угрожающей стороны.

— Ну всё, хватит! Натерпелись! — Ипат Власьевич с таким грохотом обрушил пудовый кулак на столешницу, что бронзовая чернильница подпрыгнула на три сантиметра. — Предел пройден, бояре! Если эта гнида считает, что может безнаказанно охотиться на наших сыновей, то он крупно просчитался! Нужно немедленно призвать Долгополого к ответу! Собрать боевые дружины, поднять родовую гвардию и спросить с него по праву крови!

9
{"b":"982691","o":1}