Утром за мной в Академию на глазах у десятков благородных свидетелей и преподавателей приезжает официальная машина ИСБ. Меня уводят под белы ручки и увозят в неизвестном направлении.
Причём первую половину маршрута микроавтобус специально петлял под уличными камерами городского наблюдения, чтобы любой сыщик подтвердил: да, боярича везли в сторону Лубянки!
А вот дальше, в промзоне за Волгоградским проспектом, фургон должен был нырнуть в распахнутый кузов заранее подготовленной экранированной фуры. Всё точь-в-точь по той же схеме, по которой вчера в Измайлово увели машину с моими похищенными девчонками!
И всё, ищи ветра в поле!
А через денёк-другой где-нибудь в канаве за чертой города случайно находят мой изуродованный, остывший труп со следами пыток! Охранников нашли бы раньше, так как их сразу же планировали пустить в расход.
И кому после этого будут интересны оправдания руководства Лубянки о том, что их конвойную машину перехватили какие-то посторонние люди⁈ Мой отец, боярин Святослав Васильевич Ярославский, получив на руки убитого без суда и следствия младшего сына, не смог бы промолчать!
Он бы решил, что Император Иван Вячеславович и верхушка Тайной канцелярии встали на сторону клана Долгополых и начали государственный террор против нашей семьи!
Гвардия Красногорска поднялась бы в ружьё. За нами бы встали союзные роды Морозовых и Рязанцевых. В самом сердце Российской Империи вспыхнула бы такая рубка всех против всех, что улицы столицы утонули бы в крови одарённых!
А Генерал Ночных Хищников сидел бы на пригорочке, потирал свои лапки и ждал момента, чтобы открыть Прорывы и ударить в спину обескровленной стране!
Гениальный план!
Привыкший руководить кланом убийц и диверсантов Генерал обладал феноменальным разумом.
Он учёл практически всё. Кроме одной маленькой детали, о которой не знал никто на этом свете: он понятия не имел, что я впитывал уникальные умения предыдущих посланников Опасных земель, а в моей голове сидит опыт семидесятилетнего ведаря, которого на мякине не проведёшь!
Ну да, я обломался с подменой Морозова — мой косяк, но в целом-то, могу же это исправить!
— Ваша Милость… — голос водителя выдернул меня из раздумий. — Может отпустите? Я же ничего…
— Ты стрелял в меня. Забыл? И вообще, заткнись и не мешай думать.
Он сидел на асфальте у переднего колеса микроавтобуса, прикованный пластиковыми стяжками к буксировочной проушине бампера, пока Кирилл с Максимом деловито стаскивали с трупов в салоне синие кители ИСБ.
— А куда эти гаврики вас везли, Елисей Святославович? — спросил Кирилл, натягивая на широкие плечи мундир с капитанскими погонами и отряхивая с лацкана капли чужой крови.
Я присел на корточки перед связанным водилой и с ласковой улыбкой посмотрел в потное лицо пленника:
— А наш разговорчивый друг вёз меня прямиком на конспиративную квартиру… вернее, в закрытый особнячок высокородного молодого человека. Племянника самого Государя, господина Семёна Аркадьевича Романова! Ведь так, любезный? Я ничего не перепутал в твоём маршрутном листе?
Водитель дёрнулся всем телом, так что бампер жалобно звякнул. Губы его затряслись, но даже со связанными за спиной руками он попытался изобразить из себя крепкого орешка и буркнул, глядя в сторону:
— Раз вы сами такой ведающий и всё наперёд знаете, боярич… то чего меня-то спрашивать? Езжайте да сами смотрите!
Ого! А у крысы, оказывается, ещё и зубки показываются, когда смерть от горла чуть-чуть отодвинули!
Я рассмеялся, качнул головой и наклонился вперёд, понизив голос до шёпота:
— Видишь ли, приятель… Координаты места я из твоей бестолковой башки действительно уже вытянул. Так что как проехать к этому гадюшнику, я и без твоих подсказок разберусь. Но сейчас мне от тебя нужна конкретика: кто именно ждёт нас внутри? Генерал там сидит? Сколько у него людей в охране?
— Да не знаю я ни про какого Генерала! — с надрывом выкрикнул водила, вжимаясь затылком в железный бампер. — Наше дело маленькое: забрали груз, довезли до точки, сдали заказчику! Ничего я вам больше не скажу, хоть режьте!
— Зачем же сразу резать? — я вздохнул и с деланным сочувствием поцокал языком. — Резать — это слишком быстро и неинтересно. Слушай меня внимательно, многодетный папаша. Раз уж маршрут мне известен, а ты решил поиграть со мной в партизана на допросе, то прямо сейчас мы поступим следующим образом. Я не стану сворачивать тебе шею. Но я вгоню в твоё нутро крохотный огонёк живицы. Он не убьёт тебя сразу, нет. Он будет часами выжигать твои внутренности по миллиметру. Ты будешь корчиться в этой канаве и выть от такой запредельной муки, что адская сковородка покажется тебе курортом!
Я сделал короткую паузу, наблюдая, как с лица мужика сходит краска, а затем холодно добавил:
— Но и это ещё не всё. Поскольку ты очень сильно меня расстроил, к тебе в гости наведаются вон те двое отмороженных архаровцев. И перед смертью ты увидишь, что именно они сделают с твоей женой и тремя малыми ребятишками!
Кирилл с Максимом, застёгивавшие ремни поверх перешитых мундиров, замерли и уставились на меня ошалелыми взглядами.
Ещё бы они не охренели от таких заявлений! Мои гвардейцы прекрасно знали мой железный устав: война войной, а женщины, старики и дети для бойцов рода Ярославских –неприкосновенное табу.
Разумеется, ни при каком раскладе я бы и пальцем не позволил тронуть семью этого ублюдка. Ведь уподобляться нелюдям из Опасных земель и отыгрываться на слабых было самым позорным делом для воина!
Но, ядрёна медь, знать-то об моих благородных принципах этому продажному козлу было совершенно необязательно! Психологическое давление в полевом допросе — штука тонкая, а репутация у меня в последнее время и без того сложилась такая, что враги при одном моём имени креститься начинали! И на всякий случай сплёвывали через левое плечо.
Я состроил кровожадную гримасу и незаметно для водителя подмигнул им левым глазом:
— Ведь развлечётесь по полной программе, орлы? Не подведёте командира?
Максим, парень сообразительный, тут же схватил подачу на лету. Он по-разбойничьи оскалился, харкнул под ноги и хрипло пробасил, передёргивая затвор трофейного пистолета:
— Да за милую душу, Ваша Милость! Нам только волю дайте — мы камня на камне не оставим, всех на ремни распустим!
У привязанного к бамперу водилы от этой сценки внутри сломался последний стержень. Глаза мужика закатились от животного ужаса, из горла вырвался тонкий скулёж, и он зачастил, захлёбываясь слюной и сбиваясь с пятого на десятое:
— Нет там его! Клянусь всеми святыми, боярич, нет там Генерала! Пощадите семью, не трогайте ребятишек, я всё как на духу выложу!
— Уже теплее, — кивнул я. — Продолжай петь, птичка. И старайся не фальшивить! Кто там и какой приказ вам отдали?
— Нам велели взять вас у Академии тихо, без шума и пыли! — затараторил водила, мотая башкой. — А по дороге в фургоне пацаны должны были пустить вам под нос сонный дурман! Вон там, под задним сиденьем в ящике, баллон со специальным газом припрятан! Нам строго-настрого наказали доставить вас на дачу в отключке, связанного по рукам и ногам, чтобы вы живицей пользоваться не могли!
Я прищурился. Картина в голове заиграла новыми, весьма неожиданными красками:
— Погоди-ка… Зачем меня усыплять и везти живьём через пол-области? Разве Генералу не проще было приказать пристрелить меня прямо в кузове и выкинуть в ближайший коллектор?
— Да не велено было убивать! — взвыл пленник. — Старший группы перед выездом проболтался, что вы живым нужны молодому княжичу Долгополому и Романову! Мол, Генерал пообещал отдать вас им в качестве подарка! Чтобы господин Глеб мог спустить с вас шкуру в подвале, переломать все кости и вдоволь поиздеваться перед тем, как прикончить!
Я медленно поднялся на ноги, отряхивая ладони.
Вот оно, значит, как…
У меня внутри даже зашевелилось мрачное, брезгливое веселье. Какова человеческая натура, а⁈ Два золотых мальчика имперской аристократии — Глеб Долгополый и Семён Романов! Два самовлюблённых, трусливых мажора, которым я за эту зиму и весну столько раз прищемлял хвосты на виду у всего высшего света!