— Я хочу задать вам один вопрос, Дорили, — медленно произнес Кенлон.
Голос его, должно быть, звучал примирительно, потому что женщина сразу сбавила тон.
— Да?
— А что видели вы, когда общались с Советом крылатых?
Дорили смотрела на него, сощурив глаза, будто старалась найти в его вопросе тайный смысл.
— Полную комнату энергетических трубок, — отрывисто бросила она. — Совет, конечно, машина, созданная давно жившими землянами. Они вложили в этот искусственный интеллект все свои знания и подарили ему псевдожизнь, вернее, создали соответствующую самообучающуюся программу, реагирующую на происходящее.
Какое-то время Кенлон переваривал услышанное, и затем спросил:
— Что же произошло там?
— Вы имеете в виду, со мной? — Дорили испытующе посмотрела ему в глаза. — Ничего. Машина просто поговорила со мной, вернее, с моим мозгом, открыто признала, что наш корабль не может быть ничем полезен для крылатых, и мы распрощались.
— Вот как… — протянул Кенлон, решая стоит ли говорить о случившемся с ним. Женщина, мрачно понаблюдав за ним, спросила:
— Ладно, что вы там делали можете не говорить. Ответьте только — будете ли вы сотрудничать с нами?
— Сотрудничать с вами? — переспросил Кенлон, и тут же с раздражением подумал, что повторяет ее слова, как попугай. От него ждали ответа, утвердительного или отрицательного, а ответить было нельзя ни да, ни нет. Он не мог участвовать в нападении на город, пока там находился живой Джонс-Гордон. Но говорить об этом этой мегере? Нет, будет только хуже. А согласиться для вида не получится — потребуют конкретных действий. Нужно тянуть время
— Прежде чем дать вам ответ на этот вопрос. — Я хочу поговорить с Неммо, если вы, конечно, не возражаете. Хочу порасспросить его, что произошло со мной во время моего… гм… интервью с Советом.
На секунду женщина задумалась, потом хмуро спросила:
— Вы не потеряли пластину которая нейтрализует действие кристаллов?
Кенлон молча вынул пластину из кармана.
— Хорошо, спускайтесь вниз, — разрешила Дорили.
Когда они спустились в центральный пост, Дорили осталась там, а Кенлон отправился к Неммо. Тут ожили двигатели и «Морской Змей» плавно двинулся вперед. Внизу повсюду были джоаннас. Кенлон насчитал человек двадцать в проходах, включая трех в машинном отделении и пятерых в торпедном отсеке.
Неммо лежал в подвесной койке, которую ему натянули месяц назад. При виде Кенлона он сел.
— Я ждал вас, — нетерпеливо сказал он. — Меня недавно известили, что вы вернулись на корабль.
Он дружелюбно улыбнулся, однако, Кенлон заметил что в его поведении сквозила тревога.
— Вы долго пробыли у Совета, — снова заговорил крылатый. — Я хочу знать, что он вам показал и рассказал. Ведь теперь вы нам поможете, я надеюсь?
Кенлон пристально смотрел на крылатого, не испытывая никаких чувств — внутри была пустота. Слова Неммо прозвучали так, словно и не было никакого захвата корабля, словно из Кенлона не сделали идиота-разиню. Так, как-будто Неммо и не сомневался в положительном ответе на свой вопрос.
— Слушайте, — начал он и быстро описал все с ним случившееся, весь «разговор» с Советом, опустив лишь то, что было сказано о примитивности субмарины. Рассказывая, он внимательно следил за выражением лица собеседника.
А наблюдать было что: изумление, ошеломление, досада и, наконец, когда Кенлон дошел до факта, что Джонс-Гордон жив, скорбный гнев.
— Вам позволили узнать и это! — Воскликнул Неммо. — Но зачем? Ведь теперь вы наверняка откажитесь помочь нам! — С видимым усилием крылатый заставил себя замолчать. Он сидел, раскачиваясь, на койке, крылья его подергивались. Наконец, он пробормотал: — Это не значит, что я желаю зла вашему командиру. Но ведь на карту поставлена жизнь целой расы. Нам грозит полное истребление. И Совет сказал вам об этом! Несколько моих товарищей отдали свои жизни, не вернулись из разных периодов времени, куда были посланы за оружием! — Неммо запнулся, взял себя в руки и мрачно продолжал: — Да, я понимаю, что с самого начала Совет с неохотой согласился участвовать в этом деле — он изначально сконструирован так, чтобы учитывать интересы обеих рас. Но понимать — одно, а принять, что он, фактически, предал нас в критическую минуту, — другое. Я знаю, что мои просьбы бесполезны, но ведь наверняка вы можете поразить торпедами жизненно важные центры подводного города, не причиняя вреда вашему командиру. Я могу гарантировать, что Совет установит его точное местонахождение в городе…
— Я не буду рисковать, — решительно ответил Кенлон.
Он понимал, что упрям, даже нерационален. Предложение Неммо было вполне осуществимо, но это был бы выбор, выбор, который он еще не сделал.
По-своему крылатые были правы. Невзирая на их поспешный союз с Сессной Клен, Кенлон не осуждал их побуждения и действия. Но нельзя было игнорировать и другую сторону. Жизнь под водой была удивительна и прекрасна. Там, вопреки диким, примитивным условиям, торжествовала сильная, энергичная жизнь. И уничтожить ее, уничтожить полностью? Да, рыболюди были агрессорами, и желание крылатых их истребить было понятным и логичным. Во время войны, даже в умах мягких, доброжелательных людей, такое чувство к врагам не редкость. Но считать рыболюдей абсолютным злом сейчас, когда малейшая ошибка может привести к исчезновению Человека как вида, было неразумно.
Кенлон с неохотой все больше убеждался, что рыболюди сумеют лучше противостоять Уазам, чем крылатые. И если так…
Кенлон вздохнул. Ясно было только одно. Решения у него не было.
Над головой раздалось клацанье. Кенлон вскочил, отвернувшись от Неммо.
— Закрыли люк, — встревоженно пробормотал он. — Они…
Он прикусил губу, чтобы не сказать всю фразу. Он чуть было не проговорился, что нельзя погружаться, пока не перекрыты клапана исключающие подсос воздуха из помещений субмарины в систему обеспечивающую работу двигателей, и не включен агрегат обеспечивающий жилые помещения корабля воздухом. Да это шанс. Совет прав. Захватчики ошибаются, считая субмарину не столь примитивной, каковой она является.
Кенлон выскочил от Неммо, осмотрелся и кинулся к резервуару с воздухом. Он добрался до него и лег рядом, уже начиная задыхаться.
Пять джоаннас, находившихся рядом с Кенлоном, пошатывались, стискивая горло руками, затем рухнули на пол. Воздух у пола содержал немного больше кислорода и это ненадолго оживило их. Но они слишком бились при этом и делали себе еще хуже, пытаясь встать. Наконец, они замерли.
Во всех отсеках корабля происходило то же самое. Прожорливые двигатели нуждались для работы в воздухе и они за какие-то четыре-пять минут полностью высосали его из всего пространства субмарины.
В более поздних субмаринах, о которых им поведали технические справочники, переключение этих клапанов и включение аппарата, который создавал воздух, не говоря уже о системе регенерации, видимо происходило автоматически. И поэтому джоаннас делать ничего этого не стали.
Кенлон с трудом дотянулся до клапана резервуара и открыл его. Быстро сделав несколько живительных вдохов, он вновь закрутил кран и поднялся.
Обойдя всех лежащих на полу, Кенлон снял с поясов женщин энергетические стержни — их оружие, и опять поспешил подышать воздухом. На этот раз он оставил клапан резервуара с воздухом открытым. Заперев отобранное оружие в шкафу, Кенлон стал обходить все помещения субмарины. Всего подчиненных Дорили оказалось двадцать восемь, включая ее саму, лежавшую без сознания в боевой рубке. Обезоружив их всех, Кенлон включил агрегат обеспечивающий помещения корабля воздухом и систему регенерации. Затем по очереди перенес всех этих захватчиц в носовой торпедный отсек. Женщины начали шевелиться, пока Кенлон без нежностей сдирал с них одежду, не оставляя на теле ничего. Ему не доставляло это удовольствия, но выхода не было: какая-то деталь их одежды хранила нейтрализатор этих белых кристаллов. Одежду эту он раздаст матросам, ему необходимы помощники, чтобы очистить субмарину от этой дряни — выбросить все кристаллы за борт.