— Они настаивают, чтобы я дала вам возможность поговорить с ними, — потерянно продолжала Дорили.
Кенлон был заинтригован.
— Почему бы и нет?
— Кто знает, что они задумали? — буркнула Дорили.
Кенлон подумал, что ее слова можно отнести как к тем людям, так и к ней самой.
— У всех у нас одна проблема, — заметил он, — возвращение домой. И никто не будет делать ничего, что могло бы поставить это под угрозу.
Ожидающий решения, очевидно, стал терять терпение и что-то резко выкрикнул. Дорили отозвалась и повернулась к Кенлону:
— У них более быстроходное судно и оружие, превосходящее наше. Я сказала, что разрешаю им поговорить с вами в течение тридцати минут.
— Разве мы не пойдем вместе?
Дорили угрюмо проворчала, что предлагала это, но они не доверяют ей. Кенлону пришло на ум, что он и сам относится к ней точно так же, но он промолчал.
С корабля поднялась лестница и Кенлон начал спускаться на палубу. Лестница оказалась прочной и устойчивой.
Очутившись внизу, он нетерпеливо огляделся.
Но он не успел осмотреть все толком: один из ждавший — Робайрст — указал ему на дверь.
Он заговорил в крохотный микрофон, и трансфон — эта замечательная переводная машина, минуту назад объяснявшаяся на языке Дорили, — повторил по-английски:
— Сюда, мистер Кенлон.
Внутри все было залито солнцем. Стены абсолютно непрозрачные снаружи, изнутри казались стеклянными. Обстановка состояла из глубоких мягких кресел и диванов, немного удививших Кенлона, хотя чего, собственно, он ожидал, он не знал и сам. «Конечно, подумал Кенлон, что же еще? В шестьдесят девятом столетии у людей также будут руки и ноги. Они также будут сидеть, есть и спать». Если и была какая-то разница между человеком двадцатого века и человеком шестьдесят девятого, то она была заметна не сразу.
— Присаживайтесь, — раздался голос из стены слева.
Кенлон опустился на небольшой диванчик. Старший из хозяев и более массивный — Робайрст — уселся напротив. Второй, помоложе, остался стоять.
Он был какой-то угловатый, остролицый, остроносый и явно сдерживался, поскольку нетерпеливо бросил своему приятелю:
— Могу я начать?
— Тайнар, — представил его Робайрст.
Тот, казалось, воспринял его слова, как разрешение, и тут же начал:
— Мистер Кенлон, мы, вместе с остальными людьми, насильно доставленными сюда из прошлого, пробыли здесь дольше вас. И всем нам, за одним — двумя исключениями, не терпится вернуться назад. Мы почти единодушны в том, как нужно использовать вашу субмарину. — Он сокрушенно вздохнул. — Большинство будет очень расстроено, если, как в свое старое доброе время, вы начнете исследовать ситуацию, взвешивать за и против и, в конце концов, придете к неверному выводу. Поэтому мы с Робайрстом настаиваем — вы обязаны выполнить решение большинства и разрушить город рыболюдей.
Робайрст закинул ногу на ногу и вмешался:
— Одну минуту, Тайнар, на мой взгляд, вы не совсем убедительно описали наше положение. — Он посмотрел на Кенлона. — Мы бизнесмены, мистер Кенлон. У нас кончался отпуск, когда эти, — он махнул рукой в направлении гнезда крылатых, — так нелепо затащили нас сюда. Вот уже три недели, как мы должны были появиться в своих конторах, в противном случае мы потеряем свои состояния. Понимаете, насколько бедственно наше положение?
Кенлону так не казалось. Должно быть, он что-то не понял в этих объяснениях. Он также с беспокойством ощущал, что сам он в большей опасности, чем можно подумать при виде столь мирной сцены.
— Почему бы вам, — заметил он, — не рассказать мне побольше о своем времени и этой вашей необходимости?
Робайрст с Тайнаром обменялись взглядами. Затем Тайнар ровно произнес:
— Если мы с Робайрстом не вернемся как можно скорей, правительство передаст наши дела другим, не менее квалифицированным бизнесменам. Если это произойдет, наши имена будут стоять в самом конце квалификационного листа, я уж не говорю, что мы лишимся возможности сохранить у себя это судно.
Из его слов Кенлон сделал вывод, что в шестьдесят девятом веке бизнес не является частной собственностью, и правительство назначает такого руководителя, какой в состоянии управиться с делами с выгодой для себя. Очевидно также, что при определенных обстоятельствах это лицо может лишиться работы в пользу другого, более квалифицированного лица.
— И что же? — спросил он.
— Я обращаю ваше внимание, — зловеще буркнул Тайнар, — что мы почти на пять тысяч лет опытнее вас. Именно по этой причине вы последуете нашим советам без спора.
Кенлона покоробили и оскорбили намеки Тайнара на низшую ступень его развития.
— Следуя вашим рассуждениям, — спокойно произнес он, обуздывая свое раздражение, — вы считаете крылатых самыми мудрыми из всех нас, но этому я пока не верю. И мне хочется узнать мнение других людей, которые стоят выше вас по лестнице цивилизации.
На лице Тайнара появилось страдальческое выражение.
— Еще один псих, — презрительно обронил он.
Сидевший напротив Робайрст откашлялся и встал.
— Ладно, — сказал он, и вся напускная его доброжелательность исчезла, — я думаю, мы достаточно поговорили. Итак, да или нет?
Кенлон глубоко вздохнул. Наступал критический момент. Но он не мог даже представить, что согласится. Нельзя же ради благополучия двух человек разрушать город с десятками тысяч жителей.
— Нет! — кратко сказал он.
Во время последовавшей паузы Кенлон поглядывал то на хозяев, то на море снаружи. Было видно, что судно, на котором он сейчас находился, медленно движется, приближаясь к шарообразному кораблю, до которого уже оставалось не более ста пятидесяти метров, но никаких признаков активности там не наблюдалось.
В это мгновение до Кенлона дошло, что оба владельца судна стоят рядом, мрачно глядя на него.
— Командор Кенлон, — начал Робайрст, — надеюсь, вы понимаете, что в этом мире нет законов, с которыми нам пришлось бы считаться?
— Экипаж «Морского Змея» будет действовать в соответствии с правилами и инструкциями, двадцатого века, — спокойно ответил Кенлон.
Тайнар повернулся к партнеру, разводя руками.
— Вот видите, — усмехнулся он, — пройдет не меньше полугода, пока до него дойдет, что нет иного выхода. — Он повернулся к Кенлону и бросил ледяным тоном. — Должен тебе сказать, что это тот случай, когда соглашайся — или умри!
Кенлон вздохнул.
— Ну, допустим, я соглашусь, а когда вернусь на субмарину, пошлю вас к чертям? — Он пожал плечами. — Давайте смотреть фактам в лицо.
Тайнар сухо улыбнулся:
— Когда вы вернетесь на свой корабль, мистер Кенлон, на коже у вас под мышкой будет укреплена крошечная капсула. Вытащить ее вам будет не под силу, а взорвать ее можно дистанционно.
— И если в течение сорока восьми часов после возвращения на субмарину вы не начнете атаку города рыболюдей, — жестко подхватил Робайрст, — мы взорвем капсулу. Я сожалею, мистер Кенлон, что нам не удалось договориться по-хорошему.
Кенлон встал.
— Хорошо, — холодно бросил он. — Цепляйте свой крючок, ублюдки!
Тайнар, казалось, последнего слова не слышал. Он подошел к стене, нажал на нее, открыв выдвижной ящик, и вынул небольшие щипчики. Подойдя к Кенлону, он, не оглядываясь, протянул свободную руку напарнику:
— Давай капсулу.
Робайрст молча шагнул вперед, вложил какой-то плоский гибкий предмет в протянутую ладонь и отступил, не сводя с Кенлона внимательного взгляда.
Тайнар протянул капсулу Кенлону со словами:
— Снимите мундир и приложите капсулу под правую руку, затем я ее прикреплю.
Кенлон медлил.
— Я искренне рекомендую вам не сопротивляться, командор, — раздался голос Робайрста. — Закреплять ее насильно довольно болезненно.
Кенлон поверил. Он неохотно начал расстегивать мундир и уже высвободил одну руку из рукава, когда это произошло.
Тайнар вдруг скорчился и осел на пол, следом рухнул Робайрст. Оба лежали, как мертвые, на толстом ковре.