— Я выбираю по твоему списку, — напомнила я.

— Значит, список плохой. Будем искать дальше.

Я кивала, но внутри разрасталась паника. Время шло. Каждый день имел значение. А я тратила вечера на мужчин, с которыми не хотела даже здороваться за руку.

В пятницу, ближе к вечеру, Горецкий вернулся.

Я узнала об этом по запаху. Зашла в офис утром — и снова этот терпкий, горьковатый аромат, от которого у меня предательски сбивалось дыхание.

Он здесь.

День прошёл в напряжении. Мы не пересекались. Я слышала его голос в коридоре, но сама не выходила из кабинета.

Трусиха.

А к вечеру, когда я уже собралась домой, не зная, толи мне радоваться, что я так и не увидела его, толи огорчаться, дверь открылась без стука.

Горецкий стоял на пороге. В пальто. С ключами в руке. Уставший — под глазами тени, щетина сильнее обычного.

— Вы ещё здесь? — удивилась я.

— Собирайся, — сказал он вместо приветствия.

— Что?

— Ты слышала. Собирайся. Я жду в машине.

Он развернулся и вышел, даже не дав мне ответить.

Я стояла посреди кабинета с открытым ртом.

Надо было отказаться. Надо было сказать, что у меня планы. Что я занята. Что я не обязана подчиняться его приказам вне работы.

Но я взяла сумку и вышла.

Потому что внутри всё пело: он вернулся. Он пришёл. Он хочет меня видеть. Где-то на краю сознания вопила гордость, я ее не слышала.

Машина стояла у главного входа. Двигатель работал. Горецкий сидел за рулём и даже не смотрел в мою сторону.

Я села на пассажирское сиденье, демонстративно медленно пристегнулась.

— Куда мы едем? — спросила я сухо.

— Ужинать.

— Я не голодна.

Он повернул голову и посмотрел на меня. В упор. С той самой уверенностью, которая бесила меня три года.

— Я так не думаю.

Ресторан оказался дорогим. Отдельный кабинет, приглушённый свет, белоснежные скатерти.

Горецкий заказал ужин для нас двоих, даже не спросив меня.

Я терпеливо ждала, когда пояснит зачем притащил меня сюда.

— Ты сказала, что хочешь найти мужа и родить ребёнка за год, — начал он без предисловий, когда принесли еду. — Я думал над этим.

Я замерла с вилкой в руке.

— И?

— И у меня есть встречное предложение.

Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.

— Ты хочешь ребёнка. А я хочу наследника. Я не собираюсь жениться. Никогда. Но мне уже тридцать семь. И я хочу, чтобы после меня что-то осталось. И мне кажется, наши интересы в этом совпадают.

— То есть… — я не верила своим ушам, — ты предлагаешь мне…

— Именно, — кивнул он. — Без брака. Без совместного быта. Чистая сделка. Я оплачиваю медицинское сопровождение беременности, роды, декрет. Всё, что нужно. Ты рожаешь ребёнка. Я получаю наследника. Ребёнок остаётся с тобой. График встреч мы согласуем. Я не претендую на роль отца в бытовом смысле. Но я хочу знать, что у моего ребёнка будет хорошая мать.

Он говорил об этом так, будто обсуждал условия поставки оборудования.

— Ты предлагаешь мне стать суррогатной матерью? — голос дрогнул.

— Не суррогатной. Биологической матерью. Отцом буду я. Всё законно. Я уже проконсультировался с юристом.

— Ты… проконсультировался? — я опешила. — То есть ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я отложила вилку. Есть расхотелось.

— Вы себя вообще слышите? Это унизительно.

— Почему? — он искренне не понимал. — Мы оба получаем выгоду. Ты решаешь свою проблему. Я — свою. Без романтики. Без обязательств. Без риска, что твой случайный мужчина окажется негодяем.

— А вы — не негодяй?

— Я — надёжный вариант, — спокойно ответил он. — Проверенный. Предсказуемый. Ты меня знаешь три года. Никаких сюрпризов. Прости, Варя, но я сомневаюсь, что ты найдешь за год более подходящего мужчину.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость. Холодный расчёт. Он даже не пытался притвориться человеком.

— Ты хоть понимаешь, что речь идёт о ребёнке? О живом человеке? — перенервничав, я перешла на «ты»

— Понимаю. Поэтому и предлагаю тебе, а не кому попало. Ты будешь хорошей матерью. Это видно.

— А ты? Ты будешь хорошим отцом?

Он помолчал.

— Не хуже, чем у многих, — сказал он наконец.

Я встала.

— Мне… нужно подумать.

— Думай, — он не двинулся с места. — Но недолго. Ты сама говорила, время не ждёт.

Я взяла сумку, накинула пальто. Руки дрожали.

Словно почувствовав мое настроение, Артем не стал предлагать подвезти меня домой — видимо понял, что я хочу побыть одна.

Я достала телефон, вызвала такси. Не помню как оказалась в своей квартире. Всю дорогу в голове прокручивала его слова.

Он предложил сделку. Холодную, циничную, деловую.

Ребёнок от мужчины, которого я люблю три года. Но он не любит меня. Ему просто нужен наследник.

Я должна отказаться. Должна.

Но в голове стучало другое: это шанс. Мой единственный шанс родить ребёнка от того, кто мне небезразличен. Даже если ему всё равно.

Это унизительно. Это больно. Это неправильно.

И у меня нет времени выбирать.

Глава 9

Артем

Артём Горецкий не привык сомневаться. Но всю неделю в командировке он только этим и занимался.

Она сказала: «Я хочу стать матерью. У меня есть год». Сказала и вышла из машины. А он остался сидеть, сжимая руль, и не мог пошевелиться.

В тот вечер он не поехал домой. Колесил по городу, пока не кончился бензин. Думал.

Она ищет мужа. Ходит по свиданиям. Согласится на любого, кто покажется приличным. Родит от него. Будет с ним жить. Возможно, даже будет любить.

При этой мысли у него внутри всё переворачивалось. Он не имел на неё прав. Но не мог допустить, чтобы она досталась кому-то другому.

Всю неделю в командировке он вместо работы просчитывал варианты. Перебирал в голове кандидатов — друзей, знакомых, партнёров. Нет. Никому из них он не доверил бы её.

А потом его осенило.

Почему чужой? Почему не он сам?

Он уже давно задумывается о том, что пора бы родить наследника. Давно, уже несколько лет, думал об этом по ночам. Один в пустой квартире. Тишина. Никому не нужны его деньги, его имя, его гены. А хотелось бы, чтобы после него что-то осталось.

Но он не собирался больше жениться. Никогда. После Зарины он не верил в семью. За эти годы разучился любить. Да и кто, кроме охотниц за состоянием, пойдёт за холодного циника, который пропадает на работе двадцать четыре на семь?

А тут — она. Умная. Здоровая. Красивая. — он запретил себе думать о последнем. Но знал — красивая. И знал, что она ему нравится. Больше, чем должна нравиться сотрудница.

Он не врал себе. Он просто не давал этому хода три года.

Теперь — можно?

Он решил, что можно. В виде сделки.

Без романтики. Без обязательств. Только биология.

Она получит ребёнка. Он — наследника. И никто никому не разобьёт сердце.

Он убедил себя, что это правильное решение. Рациональное. В его стиле.

Теперь оставалось только предложить.

В пятницу он, наконец-то, смог завершить командировку и вернулся. Весь день ждал момента, когда можно будет подойти. Не при всех. Не в рабочее время.

Он видел, как она вошла в офис в очередном облегающем, черт бы его платье. Как мужчины провожали её взглядами. Как она улыбалась — не ему, конечно, а другим.

Он стиснул зубы и отвернулся к окну.

К вечеру, когда коридоры опустели, он вошёл к ней без стука.

— Собирайся, — сказал он. — Я жду в машине.

У неё округлились глаза. Она хотела возразить — он видел. Но не стала. Взяла сумку и вышла следом.

Он отвез ее в один из самых приличных ресторанов в городе. И сделал предложение. Деловое. Перечислил условия: полное медицинское сопровождение, декрет, финансовая гарантия. Без брака. Без обязательств. Чистая сделка.

Он надеялся, что она согласится. Но она сказала только, что ей нужно подумать. И сбежала.