— Мне всё равно, что они подумают.

Леночка скептически хмыкнула и вышла.

Я села за стол, открыла ноутбук и попыталась сосредоточиться на отчётах. Но через десять минут дверь открылась без стука.

Это мог быть только он.

Горецкий вошёл, держа в руке какую-то папку. Поднял голову. Увидел меня.

И замер.

Я смотрела на него с вызовом. Он — на меня. На платье вырез на платье. На распущенные волосы. На яркие губы.

Его челюсть дёрнулась.

— Доброе утро, — сказала я первой, потому что он молчал слишком долго.

— Доброе, — голос сел на полтона ниже обычного. — Вы… — он запнулся. — У вас сегодня планируется совещание с клиентами?

— Нет, — я улыбнулась. — «Техники» еще не определились с датой.

— Понятно.

Он положил папку на край моего стола, хотя обычно ставил её прямо передо мной. Близко не подошёл. Почему-то держался на расстоянии.

— Правки в отчёт по третьему кварталу, — сказал он. — Жду сегодня к вечеру.

— Будет готово.

Он кивнул, развернулся и вышел. Не сказал больше ни слова. Даже «до свидания».

Я выдохнула. Пальцы дрожали.

Он заметил. О, он заметил.

И это пугало меня сильнее, чем если бы он проигнорировал.

В течение дня в мой кабинет заходили люди, которым раньше я была не нужна. Мужчины приносили отчёты лично, хотя могли отправить по почте. Один из отдела маркетинга притащил мне кружку с чаем — просто так, без повода.

— Вы сегодня потрясающе выглядите, Варвара Андреевна, — сказал он, краснея.

— Спасибо, — ответила я и почувствовала, как в груди разливается тепло.

Я нравилась себе. Я нравилась другим. И это было лекарством от трёх лет невидимости.

К обеду Леночка заглянула с измученным видом.

— Ты видела, какой Горецкий сегодня злой?

— Нет, — соврала я. — А что?

— Он уже два раза наорал на курьера, один раз на бухгалтерию. И ходит по коридору, как зверь в клетке. Все шарахаются.

Я промолчала. Но внутри что-то ёкнуло.

Он злой. Неужели… из-за меня? Потому что я больше не серая мышь? Или потому что он видел меня с Денисом?

Нет. Не думай об этом. Такие мысли опасны. Они дают напрасную надежду.

К вечеру, передав отчет Горецкому через секретаря, я собралась домой. Накинула пальто, взяла сумку, вышла из офиса. На улице уже темнело. Я направилась к остановке, как вдруг рядом с обочиной мягко притормозил чёрный мерсердес.

Под ложечкой тут же засосало.

Стекло плавно опустилось. За рулём, конечно же, сидел Горецкий собственной персоной.

— Садись, — сказал он. — Подвезу.

Глава 7

Варя

Не «Варвара Андреевна». Просто — садись и всё. Прозвучало не как предложение, а как приказ.

Я замерла.

— Я доеду на метро, Артём Сергеевич.

— Я сказал — садись. — Голос не терпел возражений. Он толкнул дверцу с пассажирской стороны. — Не заставляй меня выходить и открывать тебе дверь самому.

Внутри всё взбунтовалось: не садись, не садись, это опасно. Но ноги уже сделали шаг. Потом второй.

Я села в машину.

Он ждал, пока я пристегнусь. Смотрел на мои руки, на ремень, скользнувший между грудей. Потом перевёл взгляд на дорогу.

— Адрес, — коротко бросил он.

— С чего вы решили, что я еду домой?

— А куда ещё ты можешь ехать в восемь вечера в понедельник?

Вздохнув, я назвала адрес. Он кивнул и нажал на газ.

Мы ехали молча. В салоне пахло кожей и тем самым — его парфюмом. От которого кружилась голова.

— Вы часто так подвозите сотрудников? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Нет, — ответил он, не глядя на меня.

Сердце пропустило удар.

— Тогда... зачем?

Он промолчал несколько секунд. Потом сказал тихо, почти шёпотом:

— Затем, что у меня есть вопросы. И ты на них ответишь.

— Какие вопросы?

— Например, почему ты врёшь, что у тебя всё в порядке и почему ты уходишь с работы.

— Это не ваше дело, Артём Сергеевич. Я уже сказала, что у меня есть личные причины.

— Теперь — моё, — он повернул голову и посмотрел на меня. Тяжело. Требовательно. — Раз уж я везу тебя домой.

Я опустила взял.

— Варя, — в его голосе проскользнули теплые нотки. — Что с тобой происходит?

Я посмотрела на него. На эти карие глаза, в которых сейчас не было льда. Было что-то другое. Беспокойство? Или мне просто хотелось так думать?

— Ничего, — ответила я тихо. — Со мной ничего не происходит.

— Опять врёшь.

— Я не вру.

— Тогда скажи, — он повернулся ко мне всем телом. — Объясни. Я не вижу ни одной причины для твоего ухода. Зарплата? Условия? Коллектив? Что?

— Артём Сергеевич…

— Варвара, — перебил он.

Я сглотнула.

— Артём Сергеевич, дело не в работе.

— А в чём?

Я молчала. Пальцы дрожали. В горле пересохло.

— Варя, — его голос стал тише. — Я имею право знать. Ты — лучший сотрудник. Я потратил три года, чтобы вытащить тебя на эту позицию. Я не хочу тебя терять. Но если ты уходишь — скажи почему. Честно.

Я посмотрела на него. В эти карие глаза. В них не было насмешки.

— Хорошо, — выдохнула я. — Хотите правду?

Он замер.

— Я хочу стать матерью, — сказала я прямо. — И у меня есть всего год, чтобы забеременеть. Потом будет поздно.

Он моргнул. Не понял.

— В каком смысле — поздно?

— В прямом. У меня низкий овариальный резерв. Врач сказала: если не рожу в ближайшие год-два — шансов почти не останется. А с этой работой… не говоря о стрессе, у меня просто нет времени устраивать личную жизнь. Не говоря уже о ребенке…

Он молчал. Смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Поэтому ты увольняешься? — спросил он тихо.

— Поэтому.

— И…

— Да, я собираюсь искать мужа, — договорила я. — Моя цель — выйти замуж и забеременеть в ближайший год. Я не хочу быть матерью-одиночкой. Я хочу семью. Полноценную. Настоящую.

Машина остановилась около моего подъезда.

Горецкий откинулся на спинку сиденья. Провёл рукой по лицу.

— Ты поэтому была в ресторане? С этим…

— Да. Это было свидание. Первое из многих, надеюсь.

Он сжал челюсть. Желваки заходили под скулами.

— И как? — спросил глухо.

— Что — как?

— Свидание. Он подходит?

Я усмехнулась.

— Вы серьёзно?

— А что мне спрашивать? — он повернул голову, и я увидела его глаза. Злые. Нет, не злые. Что-то другое. Тёмное. — Ты сказала, что уходишь рожать. Что ищешь мужа. Я услышал. Что мне теперь делать? Аплодировать?

— Я не прошу аплодисментов.

— А что ты просишь?

— Ничего. Вы спросили — я ответила.

Он замолчал. Смотрел в лобовое стекло. Говорить больше было не о чем.

— До свидания, Артём Сергеевич, — я толкнула дверь, выбираясь из машины.

Он не остановил меня.

Я вышла из машины, прошла в подъезд, поднялась на свой этаж. Вошла в квартиру, прислонилась к двери и сползла по ней на пол.

Сердце колотилось где-то в горле.

Зачем я ему это рассказала?

Глава 8

Варя

После того разговора в машине Горецкий неожиданно уехал в командировку. На неделю — заключать контракт с китайцами.

Я же… вздохнула с облегчением — не нужно было видеть его каждый день, не нужно было ловить на себе его взгляды. Можно было на какое-то время выдохнуть.

Но облегчение оказалось обманчивым.

Без него офис стал другим. Пустым. Даже воздух стал пахнуть пресно без привычного запаха табака и кожи.

Я злилась на себя за то, что замечаю это.

За то, что скучаю.

За то, что ловлю себя на мысли:

— Хоть бы уже вернулся.

Катя за эту неделю организовала мне два свидания.

Оба — провальные.

Первый кандидат оказался занудой, который час рассказывал о своей коллекции кактусов. Второй — слишком навязчивым, пытался поцеловать меня уже через двадцать минут после знакомства.

— Ничего, — утешала Катя. — Тебе просто попадаются не те…