— Чтобы сказать тебе то, что не сказал тогда.

— Говори.

Он шагнул ближе. Я отступила.

— Варя, я люблю тебя, — сказал он.

Я замерла.

— Я люблю тебя, — повторил он. — Я понял это, когда ты вышла из моего кабинета. Я думал, что смогу работать. Думал, что переживу. Но я просто сидел в твоём кресле и чувствовал, что внутри всё умерло. Я потерял не сотрудника. Я потерял женщину, которая могла стать моим домом.

— Артём…

— Я был дураком, — продолжил он. — Я боялся сказать тебе это. Боялся, что ты уйдёшь, когда узнаешь, что я не умею быть нежным. Что я не умею говорить о чувствах. Но я хочу научиться. Ради тебя. Ради нас. Ради нашего ребёнка.

У меня потекли слёзы.

— Это правда? — прошептала я.

— Правда, — сказал он.

Я шагнула к нему. Он обнял меня так крепко, что я почувствовала, как дрожит его тело. Он дрожал. Мой сильный, холодный Горецкий дрожал, прижимая меня к себе.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости за то, что я был таким дураком.

— Я прощаю, — ответила я. — Если ты больше никогда не будешь молчать.

— Я попробую.

— Обещания мало.

— Я буду пробовать всю жизнь, — сказал он.

Я подняла голову, посмотрела на него. В его глазах не было льда. Только тепло, и любовь, и обещание.

— Скажи это ещё раз, — попросила я.

— Я люблю тебя, Варя, — сказал он. И поцеловал меня. И в этом поцелуе не было ни сделки, ни договора. Только мы.

Катя деликатно вышла на кухню. Конечно же, никакого молока в ее руках не было.

— Я сделаю чай, — сказала она. — Для всех.

Артём рассмеялся. Я посмотрела на него — он смеялся. Впервые за всё время я видела его смеющимся.

Всё будет хорошо.

Я знала это.

Глава 27

Варя

Несколько недель спустя

Мы приехали в клинику в субботу утром.

Артём заехал за мной в девять. По дороге молчал. Я уже привыкла к его молчанию, но сегодня оно было другим — не отстранённым, а сосредоточенным. Он смотрел на дорогу, сжимал руль, иногда бросал взгляд на меня, но не говорил ни слова.

— Ты нервничаешь? — спросила я.

— Нет, — ответил он слишком быстро.

— Ага, конечно.

Он усмехнулся.

— Ладно. Немного.

— Чего?

— Не знаю, — он помедлил. — Наверное, того, что это всё окажется сном.

Я не стала спрашивать, что он имеет в виду. Но поняла. Он боялся, что всё это — я, беременность, наше примирение — может исчезнуть так же внезапно, как появилось.

В кабинете врач встретила нас улыбкой.

— Ну что, давайте посмотрим, как там наш малыш.

Я легла на кушетку. Артём стоял рядом — не держал меня за руку, просто стоял, сложив руки на груди. Я знала, что он волнуется, потому что он не двигался. Стоял как вкопанный, глядя на экран, где ничего ещё не было видно.

Врач нанесла гель, приложила датчик. На мониторе засветилось серо-чёрное изображение.

— Вот, — сказала она, показывая, — видите эту маленькую точку?

Я прищурилась. На экране что-то мелькнуло. Крошечное пятно.

— Это наш ребёнок? — спросила я.

— Пока это эмбрион, — ответила врач. — Но уже слышно сердцебиение.

Она включила звук. Из динамика раздалось быстрое, ровное «тук-тук-тук». Ритмичное и сильное.

— Слышите? — спросила врач. — Прекрасно бьётся.

Я перевела взгляд на Артёма. Он смотрел на экран. Молча. Лицо было непроницаемым.

А потом я заметила, как его рука, лежащая на моей, чуть сжалась. Едва заметно, но я почувствовала.

Он молчал. Но я знала — он слышит. Он всё слышит.

Врач сказала, что всё хорошо, что развитие соответствует сроку, что можно выдохнуть. Мы вышли из кабинета. В коридоре Артём остановился, прислонился спиной к стене.

— Артём? — я посмотрела на него. — Ты в порядке?

— Да, — сказал он. — Всё нормально.

— У тебя лицо белое.

— Я просто… — он запнулся. Впервые за всё время я видела его растерянным. — Я не знал, что это будет так.

— Так — как?

Он помолчал.

— Реально, — сказал он наконец. — Я слышал про беременность. Видел в кино. Но чтобы вот так… стоять рядом и слышать сердце…

— Это же наш ребёнок, Артём.

— Я знаю.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было привычного контроля. Только удивление. Как у ребёнка, который впервые увидел чудо.

— Ты рад? — спросила я.

— Да, — сказал он. — Я рад.

Он не стал говорить длинных речей. Не стал называть имена. Просто взял меня за руку и повёл к выходу.

В машине он включил радио. Я знала — он не хотел говорить. Ему нужно было переварить услышанное.

Я не настаивала. Просто сидела рядом и смотрела на дорогу.

Мы приехали домой. Он разогрел обед, поставил передо мной тарелку. Я ела, он сидел напротив — и смотрел на меня. Не отрываясь.

— Что? — спросила я.

— Просто смотрю, — ответил он.

— На что?

— На тебя. На мою женщину. Которая носит моего ребёнка.

Я улыбнулась.

— Ты стал говорить странные вещи.

— Я учусь.

Вечером мы сидели в гостиной. Он работал, я читала. За окном пошёл дождь — тот самый, как в ночь, когда всё началось.

— Варя, — сказал он, не поднимая головы от ноутбука.

— М?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не боишься.

— Я боюсь, — призналась я. — Но я люблю тебя. И это пересиливает.

Он поднял голову. Посмотрел на меня.

— Я тоже, — сказал он.

Глава 28

Варя

После того как мы помирились, я переехала к нему.

Это произошло не в один день. Сначала я просто осталась на ночь. Потом — на выходные. Потом Катя привезла мои вещи и сказала: «Варь, ты уже живёшь там. Просто признай это».

Артём смотрел, как я разбираю сумки. Молчал. Потом подошёл, взял мою руку.

— Это теперь твой дом.

— Наш дом, — поправила я.

Он улыбнулся. Не холодно, не снисходительно. Просто улыбнулся — так, как умел только дома, без свидетелей.

— Наш, — согласился он.

Мы жили вдвоём. Он уезжал на работу, я оставалась дома — готовила, читала, ждала его. Иногда я думала о том, как странно устроена жизнь. Три года я была его невидимым сотрудником, а теперь я просыпаюсь в его постели, пью кофе из его кружки, засыпаю под звук его дыхания.

Он стал другим. Я замечала это по мелочам. Он покупал продукты, которые я любила, хотя сам их не ел. Каждое утро оставлял на столе записку: «Не забудь витамины». Иногда звонил среди дня — просто спросить, как я.

— Артём, ты с ума сошёл? — спросила я однажды. — Ты звонишь мне в рабочее время. Ты никогда не звонил в рабочее время.

— Раньше ты была моим сотрудником, — ответил он. — Теперь ты — моя женщина.

Я чувствовала, как он учится быть другим. Не всегда получалось — иногда он срывался, замыкался, уходил в себя. Но он возвращался. Всегда возвращался.

Мы не обсуждали его семью. Я знала только то, что он рассказал однажды — мать ушла, когда ему было пять, отец умер, когда он учился в институте. Брат есть, но они почти не общаются. Артём не звал его на свадьбу. Я не спрашивала, почему.

Он был один. Я это знала. И я хотела, чтобы он знал: теперь он не один.

Мои родители живут далеко. В маленьком городе за тысячи километров отсюда. Они уехали туда, когда я училась на втором курсе — бабушка болела, нужно было ухаживать. Они вышли на пенсию и остались там. Я навещала их раз в год, звонила по воскресеньям.

Мы с Артёмом прожили вместе почти месяц, когда я решила, что пора.

— Нам нужно позвонить моим родителям, — сказала я.

Артём поднял голову от ноутбука.

— Ты им ещё не сказала?

— Я ждала.

— Чего?

— Уверенности. Я хотела убедиться, что мы не просто… временно. Что мы — навсегда.

— Мы навсегда, — сказал он. — Я не сомневаюсь.

— А я — сомневалась, — честно призналась я. — Но теперь — нет.

Я набрала номер мамы. Она ответила сразу, как всегда.