— Не можешь — что?

— Не могу догадываться. Не могу ждать, пока ты соизволишь сказать, что у тебя внутри. Я не знаю, что я для тебя. Просто тело для зачатия? Или кто-то живой?

Он молчал.

— Ты сказал, что тоже хочешь "по-настоящему", — продолжила я. — Но ничего не изменилось. Ты всё такой же закрытый. Ты не звонишь, не пишешь, не спрашиваешь, как я. Ты просто ждёшь, когда я приду в гостиницу. Прошёл месяц, Артём. Месяц! А я для тебя всё ещё — сделка.

— Это не так, — сказал он глухо.

— А как? Скажи мне. Прямо сейчас. Что я для тебя?

Он молчал. Смотрел в пол. Я видела, как он борется с собой. Как слова застревают у него в горле.

— Я… — начал он и замолчал.

— Что? — я почти кричала. — Что ты? Скажи! Я люблю тебя, Артём. Я люблю тебя три года! А ты? Ты вообще что-то чувствуешь или я для тебя просто инкубатор?

Он поднял голову. В его глазах было что-то — боль, страх, растерянность. Но он не сказал ни слова.

— Я ухожу, — сказала я.

— Варя…

— Нет, — я покачала головой. — Я не могу так. Мне нужен не договор. Мне нужен ты. Настоящий. А ты не хочешь быть настоящим.

Я открыла дверь, вышла в коридор. Он не пошёл за мной.

Я прошла мимо Леночки, которая смотрела на меня с тревогой. Спустилась в лифте, вышла на улицу. Свежий воздух ударил в лицо. Я достала телефон, набрала Катю.

— Всё кончено, — сказала я. — Я увольняюсь. Сегодня.

— Варя, что случилось?

— Потом объясню. Я еду к тебе.

Я села в такси, назвала адрес Кати. Всю дорогу смотрела в окно. Не плакала. Просто смотрела на огни города, которые проплывали мимо.

И думала: я люблю его. До сих пор. Даже сейчас.

Но любовь — не повод терять себя.

У Кати я рассказала всё. Про месяц, про ожидание, про его молчание. Про то, что он не смог сказать мне правду. Катя обняла меня.

— Ты поступила правильно, — сказала она. — Ты не можешь жить с человеком, который боится чувствовать.

— А если он передумает?

— Тогда он тебя найдёт.

Я не знала, найдёт ли.

Но я знала, что больше не могу ждать.

Глава 23

Артём

Он остался стоять посреди её кабинета.

Смотрел на закрытую дверь. На стул, на котором она сидела, когда впервые принесла заявление. На кружку, из которой пила чай, когда думала, что он не смотрит. На запах, который остался в воздухе — ваниль и что-то тёплое, отчего у него самого сбивалось дыхание.

Она ушла.

Он не остановил.

Не сказал того, что должен был сказать. Не просто "не успел" — он не смог. Слова застряли где-то в груди, придавленные страхом, который он носил в себе тридцать пять лет.

Он боялся.

С детства боялся, что если скажет "люблю", его оставят. Как мать. Как отец. Как все, кому он открывался хоть чуть-чуть.

Он думал, что молчание — безопаснее. Что если не говорить о чувствах, то и терять нечего.

Теперь она ушла.

Он сел в её кресло. Оно было тёплым. Её тепло ещё оставалось на этом месте. Он закрыл глаза, вдохнул запах, который остался в воздухе. Ваниль. Её волосы. Её кожа.

Он проиграл.

Не ей. Себе. Своему страху, который он так и не смог перешагнуть.

Он сидел в темноте кабинета, смотрел на огни города за окном и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Она была везде — в этом кабинете, в этом кресле, в нём самом.

Он не знал, что делать дальше.

Но знал одно: если она не вернётся, он не простит себе этого никогда.

Глава 24

Варя

Первые три дня я просто лежала на диване у Кати и смотрела в потолок.

— Варь, ты должна поесть, — говорила Катя.

— Не хочется.

— Ты должна встать.

— Не могу.

Катя вздыхала, ставила передо мной тарелку с супом и уходила на работу. Я смотрела на суп, пока он не остывал. Потом вставала, выливала его в раковину и снова ложилась.

Я не плакала. Я просто существовала. Без мыслей, без чувств, без будущего.

На четвёртый день Катя села рядом и сказала жёстко:

— Варя, ты не можешь так. Ты беременна или нет? Ты забыла, зачем всё это было?

Я подняла на неё глаза.

— Не беременна.

— Откуда знаешь?

— Чувствую.

— Тесты делала?

— Нет.

— Сделай.

Я не хотела. Боялась снова увидеть одну полоску. Боялась, что даже сейчас, когда всё кончено, тело продолжит надо мной издеваться.

Но Катя сунула мне в руки тест.

— Иди. Сейчас. Или я сама тебя отведу.

Я пошла.

Ждала три минуты. Смотрела на белый пластик. Потом медленно перевернула.

Две полоски.

Я не поверила. Перевернула ещё раз.

Две.

Чёткие.

Яркие

Глава 25

Артём

Он звонил.

Каждый день. В разное время. Не оставлял сообщений, просто звонил и слушал гудки. Она не брала трубку.

Он приезжал к её дому. Стоял у подъезда, смотрел на тёмные окна. Она больше не жила там. Он это знал. Соседка сказала, что она уехала к подруге.

Но он не знал, где живет эта подруга.

Он мог бы спросить у Леночки. Мог бы найти через соцсети. Но он не делал этого. Потому что понимал: если она не отвечает, значит, не хочет.

И он не имел права её преследовать.

Он сидел в своём кабинете, смотрел на её пустой стул. Не мог работать. Не мог есть. Не мог спать.

Впервые в жизни он чувствовал себя не контролирующим ситуацию, а беспомощным. И это было хуже любого провала.

На двенадцатый день он не выдержал. Нашёл номер Кати через общих знакомых и набрал.

— Алло? — голос девушки был настороженным.

— Это Артём Горецкий. Я… — он запнулся, — я хочу узнать, как Варя.

— А тебе какая разница? — спросила Катя холодно.

— Она не отвечает на звонки.

— И не будет.

— Я хочу увидеть её.

— Она не хочет тебя видеть.

— Катя, — голос Артёма сел, — я знаю, что был дураком. Я знаю, что не сказал ей того, что должен был сказать. Но я хочу это исправить. Пожалуйста, дай мне шанс.

Катя молчала. Потом сказала:

— Она беременна.

В трубке повисла тишина.

— Ты слышишь? — спросила Катя. — Она беременна от тебя.

— Где вы? — спросил он. — Скажи адрес. Я приеду.

— Я не знаю, хочет ли она тебя видеть.

— Пожалуйста.

Катя вздохнула.

— Я передам ей, что ты звонил. Если она захочет — сама свяжется.

Она положила трубку.

Артём сидел с телефоном в руке и смотрел на стену.

Она беременна.

Его ребёнком. Их ребёнком.

Он не знал, плакать ему или смеяться. Чувствовал только одно: он должен её увидеть. Должен сказать ей всё, что не сказал тогда. Должен попросить прощения.

И надеяться, что она его услышит.

Глава 26

Варя

Дверной звонок прозвенел, когда я заваривала чай. Катя открыла.

Я услышала его голос в коридоре.

— Где она?

— В кухне, — ответила Катя спокойно.

Я замерла с чайником в руках. Сердце колотилось где-то в горле.

Он вошёл.

Смотрел на меня. Я смотрела на него. Две недели разлуки. Две недели боли. И вот он стоит напротив — уставший, с тёмными кругами под глазами, но такой… родной.

— Варя, — сказал он, и его голос сел.

Я поставила чайник на стол. Руки дрожали.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я холодно.

— Я знаю, что ты беременна.

— От кого?

Он промолчал, но и так было не трудно догадаться. Я посмотрела в сторону гостиной, где Катя делала вид, что читает книгу.

Предательница.

Катя, словно почувствовав, что запахло жареным, накинула на себя толстовку и проскользнула в прихожую, на ходу что-то кинув про закончившееся молоко…

Но я почему-то не злилась на нее. Наверное, потому что сама хотела, чтобы он пришёл. Просто боялась признаться.

— Зачем ты приехал? — спросила я.