— Но он мог убить вас! Пока вы валялись без сознания, вас убить мог не то что боевой демон, а даже ребенок с перочинным ножиком.
— Ашвария, Капитану мы нужны были живыми.
— Но почему? — я все еще не понимала.
Йен вернулся в кресло.
— Ты же слышала, — заговорил он, — что его брат сказал на балу. Капитана выгнали из страны, где он должен был править. Наверное, вся эта схема не была продумана. Он действительно дружил с Бьерном и не думал, что Гризли — правитель княжества. Бьерн тогда был простым наемником и не афишировал свое происхождение. Наверное, на свадьбе друга он и решил, что уберет Гризли и очарует его молодую жену. Возможно, тогда он спланировал покушение и какие-то свои шаги к завоеванию Айлы. Возможно, будь у него больше времени, все могло бы получиться. Но Айла вежливо выставила его из страны.
— А оборотни? Зачем они понадобились живыми?
— Если бы трупы нашли, а их бы нашли, то капитан не отделался бы простым выдворением из страны. А так… Никто не умер.
Йен посмотрел на задумчивую Ингу и продолжил:
— У него появилась масса времени после, чтобы придумать идеальный план. Ведь он смог в конце концов найти легальную возможность попасть в княжество. Видимо, задействовал шпионов. Эйвинду еще предстоит разбираться с этим, но Капитан со своим Шаманом стали твоими охранниками. Ну а дальше ты все знаешь.
Леди Инга слушала нас, не проронив ни слова. Мне было очень сложно представить, как такое злодейство могло прийти кому-то в голову. И я вспомнила свою мать Дину. И погибшего деда. На душе стало мрачно. Все молча смотрели, как в камине играет огонь.
* * *
День заметно прибавил. Солнце стало припекать, и снег слепил глаза своим сиянием и блеском. Днем возле каждой черной точки появлялись проталинки: рядом с сеном, около стволов деревьев. Первыми мы отпустили хищников. Лесничие регулярно подкармливали зверей, и у многих началось время гона.
Потихоньку отпускали более легких оленей и козлов.
В лесу уже звучали песни птиц. Молчаливая зима отходила. Шумная весна еще не пришла.
Кума стала капризна и отказывалась от еды, если вечером я не навещала ее. Йен ждал жеребенка от Кумы даже больше, чем я. Для меня это был просто ребенок моей любимой лошадки, но Йен видел в жеребенке какие-то надежды, он что-то замыслил.
И когда ночью меня разбудил домовик, я сразу поняла, что пора. Когда я зашла в денник к Куме, Йен уже нашептывал что-то на ухо лошади. Я подошла и прикоснулась к ней: Кума была собрана и спокойна, и только мелкая дрожь ощущалась под пальцами.
Родилась маленькая кобылка. Я впервые видела новорожденных рузьенов и удивилась, что жеребенок весь цвета топленого молока, и только хвостик серебристо белый, как и положено. Как от серебристо вороных коней получилась карамелька? Йен объяснил, что это не навсегда: пройдет время и лошадка станет, как и мама — вороной с серебром.
Оборотень не сводил с жеребенка восторженно задумчивого взгляда, а я подошла к Куме и, кивнув на Волка, сказала:
— Он для нас сейчас потерян, а ты умничка! И дочь у тебя красавица!
Кума согласно закивала, зафыркала.
К нам заглянули Демир с Ингой.
Я тихонько рассказала про роды, про жеребенка и про смешного Йена.
Йен же собственноручно поменял в деннике солому и сказал, что останется до утра, а меня отправил спать. Практически игнорируя нас всех, он таял и расплывался в улыбке при взгляде на эту тонконогую малявку.
Он и впрямь постоянно был с жеребенком, и лошадка ходила за ним, как собачка. Один раз даже спустилась с Йеном в дом, на кухню, но леди Инга была непреклонна, и под наш хохот Йен уговаривал малышку вернуться в конюшню, «потому что злые тети не разрешают красавице уходить далеко от мамы». Кума же сверху намекала, что еще немного и дверь она выломает.
* * *
Снег потихоньку оседал, и наконец прилетели грачи.
Они шумно носились над Тарлушками, важно ходили по глубокому снегу над пашней.
Леди Инга подмигнула, мол, скоро прибегут от Старого Лиса: совещаться, когда в деревне устраивать проводы зимы. Грачи прилетели — прощай зима!
Я удивилась, зачем ее провожать? Весна и так придет. На меня только замахали полотенцем, как на ребетенка непутевого.
Старина Том и Марна сами заглянули в гости. Тут уже образовался стихийный штаб подготовки к празднику. Гости писали списки продуктов, распределяли кто и что готовит. Кто-то писал приглашения окрестным фермерам, назначали главного по горкам и снежным крепостям.
Потом меня выгнали, чтобы не мешалась со своими комментариями, и я решила проверить стационар.
* * *
Я написала Шанталь. Она пообещала приехать с Пьером на праздник и заодно пригласить наших студентов. И, конечно, не забыла напомнить о моем обещании ответить по поводу летней практики.
Шанталь прибыла накануне праздника, и они с Пьером ушли в ее коттедж, с осени стоявший одиноким. Ведьма твердо решила, что останется преподавать в столице, и поняла, что дом пора освободить. Вместе с домовиками Шанталь и Пьер собирали вещи и отправляли их в замок Хантлей.
Влюбленные заночевали у нас, а утром мы все вместе пошли на проводы зимы.
Деревенская площадь сияла под солнцем, полная празднично одетых сельчан. Вокруг стояли столы, и женщины расставляли на них посуду и еду. Горячее стояло на поддерживающих тепло плитках, а вся закуска и сладости уже томились на столах.
Все вокруг было залито золотисто-лиловым флером весны. В высокой синеве неба лучилось солнце, отражаясь в искрящемся снеге и наледи дорог, слепило глаза. Счастливые воробьи, облепив кусты, оглушительно чирикали. Они перелетали на столы, пытаясь урвать себе крошки праздника, и шумно взлетали. Смелые птички купались в лужицах подтаявшего снега, взъерошившись и распушив перья, радовались жизни.
Народ смеялся, селяне ходили от стола к столу, угощаясь всем подряд. Посередине площади на сложенных бревнышках стояло соломенное чучело в белом платке и таком же плаще. Так вот ты какая, зима, которую надо проводить.
Я привыкла видеть Йена в простых, неприглядных одеждах, но сегодня он неожиданно вышел к нам нарядным и статусным. Его волосы отросли уже достаточно, чтобы он мог собрать их в длинный хвост. Вместо куртки он надел темно-серый замшевый плащ, подбитый мехом рыси. Я обратила внимание на элегантные синие штаны, заправленные в неизменные имгульские сапоги. Ощущение силы сменилось идущим от него благородством. Впрочем, Йен тут же все испортил, подмигнув мне.
В толпе нас поймали студенты и утащили к снежному городку, построенному у пруда. Из деревенских там собрались две команды, и мы присоединились к той, где уже готовились Гусс и Верона.
Стенка шла на стенку.
Облепленные снегом, мы намокли, когда вражеская крепость была взята. Взрослые дядьки орали не хуже пацанов, когда шли на «штурм», и прилетало всем. Снег валился за шиворот, терялись варежки, а меня раз сто опрокинули и втоптали в снеговую кашу.
Затем поедали блины на скорость. Мы измазались в масле и варенье, и к фингалам от прилетевших снежков добавились новые краски.
Мужики тянули канат. Играли в потеряшку, когда ведущему завязывали глаза и он ловил на голос, а все разбегались. Катались с горок на козьих шкурах. Кричали до хрипоты, подбадривая гонки на санях вокруг Тарлушек. Подходили к столам подкрепиться. И Марна со Старым Лисом выносили новую горячую еду. Под столами шныряли собаки, но никто ни разу не подрался, не зарычал. Блинов досталось всем.
Когда начало темнеть, под песни и хоровод к чучелу зимы поднесли факел. Оно занялось, пропитанное маслом, и, разбрасывая искры, взметнулось пламенем до небес.
Когда мы смотрели, как горит зима, к нам подошла Верона и Слав. Они признались, что на неделе ездили в город и сделали в мэрии запись о том, что теперь они семья. Леди Инга и Шанталь бросились обниматься с Вероной. Я поздравила профессора и пожала ей руку, а мужчины хлопали Слава по спине и смеялись. Шанталь тут же сказала Вероне, что со вчерашнего вечера ее коттедж свободен, и если они хотят, то могут переселиться поближе к клинике. Верона посмотрела на мужа, он пожал плечами и согласился.