Я во все глаза смотрела на Тортика, который отворачивал нос от тарелки с бисквитами. А хозяйка, заламывая руки, причитала:
— Вот, вы видите, магесса, он совсем ничего не ест! Спасите его! Я знаю, что вы великая целительница, — и я тут уже закатила глаза. — Вы сможете, я знаю!
А еще я знала такой тип людей. Если я сейчас буду рассказывать о диетах, о том, как надо кормить собак, и что им нужны нагрузки и игры, то мне будут кивать, поддакивать и делать все по-своему. Собачку мне было жалко, и я решила забрать ее в «Свирепый Вепрь».
От моих слов добрая женщина впала в ужас. Забрать ее кровиночку в клинику? Совсем одну? Она чуть не вручила мне Тимона, навытяжку стоящего в дверях, но я была тверда: от Тимона наотрез отказалась, объяснив, что лечение требует полной концентрации от собаки, и если пес будет видеть дворецкого, то начнет скучать и лечение пойдет насмарку.
Дама охала, соглашалась, кивала, подносила платочек к мокрым глазам. А потом Тортика начали собирать.
Перинки, игрушки, миски, костюмчики.
Домовики бегали, собирая собаку в дорогу, как на годовое путешествие по Драконьим горам. Мне пришлось остановить это безобразие, сославшись на то, что мой конь все не утащит. Хозяйка ограничилась корзинкой с крышкой, куда мы и посадили несчастного Тортика. А все остальное мне пообещали сегодня же прислать порталом. И заодно еды для лучшего выздоровления.
Я выскочила к своему мерину, терпеливо дожидавшемуся меня под навесом. Корзинка левитировала рядом, а Тимон, раскрыв зонт, прикрывал корзинку от капель дождя. Я клятвенно пообещала, что быстро доставлю собаку в клинику, и промокнуть она не успеет.
Домой я прибыла вместе со студентами. Мокрая Буся подпрыгивала и крутилась, царапая меня передними лапками. Тортик удивленно пялился на нее из своей корзинки.
Толстячка я определила в стационар. На солому. Он изумленно нюхал подстилку и перекатывался по ней. Буся, попрыгав рядом и потеряв интерес умчалась по своим делам.
Через час мне доставили ларь с едой для больного. Паштеты, сырочки, котлетки, тефтельки, бисквиты, взбитый крем, сливки и что-то там еще, что уже разглядывали домовики и леди Инга. Ручаюсь, вечером нас ждал потрясающий стол! Прибывшие шарфики и перинки я упрятала в ящике стационара и оставила Тортика голодать.
Когда пришло время вечерней прогулки для Буси, я подхватила Тортика и вынесла в сад. Мокрые листья обрушили на бедолагу всю воду, набранную за сутки дождя. Песик пыхтел, скулил и пытался шагать за бегающей Бусей, но никто не забрал, пока не пришло время возвращаться под крышу. Он, переваливаясь и останавливаясь после нескольких шагов, все же доковылял до порога, и мы запустили его в дом. Сил идти дальше коридора, ведущего на кухню, у него не было, и я оставила пса в покое.
Пока я моталась в город, разъехались егеря и ушел Йен, забрав с собой Грома. Дождь лил не переставая, и я, как Андреа, проворчала: «Баран упрямый».
В клинике сегодня было мало посетителей, и я решила уйти спать пораньше. Все же день был сегодня трудный, и начался он задолго до рассвета. Спать хотелось нещадно. Впрочем, мои мечты выспаться разбились о суровую лекарскую реальность.
Меня вызвали на роды к кобыле. Я, сама как Тортик, кряхтела и прыгала вокруг роженицы, пока смешной рыжий жеребенок не упал на подстилку под хвостом мамы. Я устала до слез. Но помня о том, как уснула на соломе стационара, взяла себя в руки и нашла силы, чтобы подняться к себе и рухнуть в кровать, не раздеваясь.
Утром меня ждало письмо от папы.
«Милая моя девочка!
Я знаю, что ты ждешь мое письмо, но написать тебе я смог только сегодня.
Мне пришлось быстро возвращаться в Кэнси, так как скоро учебный год, и я как ректор должен быть в Академии кровь из носу! Да и вообще, попасть к тебе все равно не было никакой возможности. Имгульские границы закрыты для чужаков.
Моя поездка оказалась весьма успешной, хоть и опечалила меня нестерпимо.
Я встретился с драконом, который подтвердил, что он твой биологический отец. Мы словно ребус разгадывали: как получилось, что дочь дракона оказалась в Тарции? Все это мы планируем тебе рассказать лично. Не потому, что я не доверяю бумаге, а потому, что разговор непростой. Но ты помни — мы с мамой любим тебя. И будем любить всегда, пусть даже ты и дракон.
Дайто Накамура показался мне очень мудрым мужчиной, заслуживающим уважения. Теперь мне понятно, откуда в тебе эта усидчивость и кропотливая въедливость. Ты всегда удивляла нас с мамой, когда старалась докопаться до сути проблемы и ни за что не отступала. В этом ты похожа на своего отца.
Доченька, я подал прошение о возможности посетить Имгульское Княжество на Зимнепраздник. В Академии будут каникулы, и мы с мамой успеем хоть на пару дней, но повидаться с тобой в столице княжества. Туда же обещал прибыть и Дайто с Найоми. Им разрешение дали сразу же, так как с драконами у княжества старинный договор: работа и подтвержденное родство. И я рад, что о тебе есть кому позаботиться, раз мы от тебя так далеко.
Береги себя, девочка моя!
Обнимаю и целую
Твой папа»
А потом прибежала Буся. И студенты шумели за завтраком. И день пошел своим чередом. И я задвинула тоску по родителям подальше и вгрызлась в работу.
* * *
За хлопотами промчалось лето.
Я моталась по фермам и дальним хуторам с Демиром на бесконечные осенние обработки. Тортик похудел, и, когда его забрали домой, хозяйка на радостях плакала и хвалила меня и мое чудо-лечение, а счастливый песик крутился и радостно подпрыгивал. Я рассказала, как держать Тортика в хорошей кондиции, и получила кучу заверений, что все именно так и будет.
Буся подросла и окрепла. Люди привыкли видеть свою магессу в сопровождении шустрой кортконогой терьерши с торчащими ушами и бородой.
После провала операции по спасению оборотней, я ждала реакции из столицы, но дни шли за днями, и ничего… Как будто не было найденного Демира, отчаянных поисков оставшихся в лесах высших оборотней, того, что нас кто-то опередил и жестоко расправился, в насмешку собрав всех на одной поляне…
В жизни Имгульского Княжества ничего не изменилось…
***
Без студентов в доме стало непривычно тихо. Верона работала в лаборатории, иногда просила ей помочь, и полки пополнялись склянками с дорогими лекарствами и всяческими препаратами. Я скучала без Шанталь, но ей некогда было писать мне письма, ведь она осваивалась как новый преподаватель в университете. Иногда я писала ей сама, чтобы рассказать местные сплетни или забавные случаи из практики. Иногда прилетали Дайто и Найоми. Мы гуляли и разговаривали. Дайто-сан — я так и не смогла называть его папой — приглашал меня к себе на практику, рассказывая тонкости работы с драконьей магией. Оборачиваться я пока не хотела. Или боялась. Но то, что я дракон, перестало быть тайной.
Дайто очень помог с Роки. После операции в Имгульской клинике грифон вяло поправлялся. Внешне с ним все было хорошо, но пищеварение никак не налаживалось, и летать он не мог, хотя крылья выглядели целыми. Владельцы Роки — молодая семейная пара — нашли меня и прибыли поблагодарить за чудесное спасение грифона. А потом они приезжали и с самим Роки.
Буся радостно скакала вокруг огромной химеры, а Роки клекотал и щелкал клювом, свирепо раскинув крылья, сжимая и разжимая страшные орлиные когти на передних лапах. Они бегали по леваде под оглушительный лай Буси. А потом тихонько лежали под зинто. Буся вылизывала перья на лапе грифона, а он тихонько перебирал клювом ее белую шерсть.
Я видела, что с Роки не все хорошо. Грифон, как все искусственно созданные химеры, должен был иметь очень упорядоченный, четко структурированный ток магии. Иначе двум телам — льва и орла — невозможно стать единым организмом. Однако магия текла в Роки вяло и местами обрывалась и ветвилась. В крылья магия не поступала вовсе. Он мог расправлять и собирать их, но взлететь у Роки не получалось и не могло получиться. А в животе и вовсе сплелся клубок проблем. Порванный кишечник сшили, но местами я видела воспаления и кое-где выпячивания и сужения. Он очень плохо ел и слабел. Роки возили в клинику, счета росли, после клиники ему ненадолго становилось лучше, но окончательно он так и не поправлялся.