— Я училась у нее. Если госпожа Верона и правда готова сюда приехать и помочь, считай, что это фантастическая удача! — Шанталь заворожено смотрела на письмо. — Соглашайся! О таком не раздумывают долго.
Я побежала с домовиками смотреть комнаты для студентов и профессора. А потом быстро написала ответ с согласием и приглашением сначала посмотреть лично, без студентов, после чего принимать все решения.
***
Днем меня вызвали на сложные роды к свинке Манке.
После обеда звякнувший колокольчик возвестил о посетителях. Пришел долговязый усатый мужчина с большими натруженными руками, и за него цеплялась маленькая девочка лет семи.
— Тетенька магесса! — детский голосок шептал из-за папиной спины. — Помогите моей свинке Манке! У нее должны появиться маленькие, а их все нет и нет, и она уже так устала!
В детских глазах плескалась надежда, а мужчина сказал:
— Манка это свинка моей дочери, у нее второй опорос, но что-то пошло не так. Она со вчерашнего дня никак разрешиться не может. Вчера воскресенье, думали, обойдется, не стали вас беспокоить. Но… Я уж думал убрать Манку, но дочь плачет. Все же ее свинья. Вот и беспокоим.
Шанталь пошла за сумкой, Хтон бодро запрыгал следом, а я спросила:
— Далеко? Верхом? Или пешком дойдем?
— Да нет, пешком дойдем, наш крайний дом от деревни, недалеко тут. Да и идти сегодня не жарко. Может, дождик даже будет. Надо бы дождя, а то давно уж жарит.
На улице ходили тучи и дул ветер. В воздухе пахло предстоящей грозой, и вдалеке уже громыхало. Захватив сумку и плащи, мы быстро спускались к деревне.
Цепной песик надрывался и прыгал возле будки, пытаясь напугать нас с Шанталь. У двери амбара сидел рыжий кот и, прищурившись, нализывал лапу. Темнело, и тучи помаленьку затягивали небо. Мы зашли в прохладу свиного хлева. Там, на куче соломы устало лежала крупная светлая свинья с висячими ушами, нависшими над глазами. Она не пыталась вскочить и удрать от нас. Солома была взбита, и я поняла, что она ходила и рыла подстилку, чтобы хоть как-то себе помочь.
— Тащите воду и мыло.
— Да вон, я уже приготовил все.
Я опустилась на колени в солому и, положив руку свинке на живот, начала осмотр своим внутренним зрением. Хтон проверил свиное корыто и вернулся к Шанталь. Что ж, ясно, почему Манка не могла разродиться: два поросенка одновременно тронулись на выход и застряли, мешая друг другу. Они уже погибли и перекрыли собой проход для других живых поросят. Нужно было извлекать мертвых, снимать воспаление, убирать токсины и быстрее освобождать проход для живых малышей.
Не очень хорошая история, но не безнадежная.
Девочка, выглядывая из-за отца, тихонько плакала. Хтон, оставив Шанталь, забрался к ней на руки и успокаивающе тыкался мордочкой.
Мою руку окутало магическое свечение, и я занырнула в нутро к Манке провести мануальный осмотр. У меня маленькие руки, но даже мне было тесно и горячо от сильнейшего отека. Поддерживая и укрепляя ткани вокруг погибших поросят, я старалась одного оттолкнуть, а второму расплавить косточки. Прости поросенок, но ты слишком задержался в мамке и она тебя в целом виде не вытолкнет.
Шанталь достала пузырек с лекарством, помогающим в родах, и залила его в пасть к совершенно не сопротивляющейся Манке. Моя магия наконец сняла болевые ощущения и отек, и свинья взбодрилась, а руку перестало мучительно сдавливать, и я смогла ее вынуть.
Первый поросенок быстро выскользнул из матери. Я вновь залезла рукой по самый локоть в свинку и растворила кости у второго поросенка. Начала помаленьку вливать силу в рожающую свинью.
Как только второй мертвый поросенок вышел, родовые пути освободились, и поросята заторопились один за другим покидать мать.
Я сидела на соломе и смотрела, как наполовину вылезший детеныш, извиваясь и помогая передними ножками, выскакивал и сразу же топал к матери, тыкался в нее, наступая копытцами на свою мокрую пуповину, и во все глаза рассматривал чудный мир вокруг.
Свинка принесла восемнадцать ушастеньких поросят. Немного замученные длинными родами, они все же выглядели неплохо и бодро сосали уставшую маму. Хтон уже спрыгнул с рук и деловито проверял каждого, прыгая по соломе и довольно пофыркивая.
Счастью ребенка не было предела! Девочка ворковала над каждым маленьким, поглаживая крохотные копытца и тоненькое пузико с пуповинкой. А суровый фермер улыбался в усы, глядя на дочь.
Наконец, мы вышли во двор, разминая затекшие ноги и спину — дело было сделано.
Хозяин пошел поить Манку, а мы с Шанталь побежали домой. Впереди длинными прыжками мчался Хтон. Ветер торопил нас, сгибая кусты и волнами наклоняя некошеную траву до самой земли. Гроза подошла близко, и молнии сверкали, озаряя склон и тропинку, разрывая темноту неба. Первые капли уже прибивали пыль под ногами. Мы бежали со всех ног, когда ливень догнал нас и обрушился на голову, плечи, сразу намочив волосы и одежду. И, мокрые, мы со смехом ввалились в дом, оставив непогоду греметь за дверью.
В доме было слышно, что разговаривают в гостиной. Позвякивала посуда, горел свет, как вечером. Я разобрала густой бас сэра Демира, разговаривающего с незнакомым мужчиной. Незнакомец отвечал красивым, хорошо поставленным голосом. Иногда отвечала женщина, спокойно и рассудительно.
— Хтон! Ты ли это, старина?! — радостно воскликнул женский голос.
Шанталь сняла с волос мокрую бандану и обратилась ко мне:
— А вот и профессор Верона Эгиль.
— Уже? Быстро она, однако! — я стряхивала с себя воду.
С нас капало, и выглядели мы, как две мокрые курицы. Две мокрые хихикающие курицы, подсвеченные вспышками молнии. К нам навстречу из гостиной вышли леди Инга и двое визитеров: высокая смешливая женщина с соболем на руках — зверек крутился во все стороны так, что его было не узнать, настолько радостно он подпрыгивал и тыкался в женщину, — и статный улыбчивый мужчина, неуловимо похожий на леди Ингу, небрежно элегантный в своем безупречном костюме. Я смутилась: и от своих мокрых волос, и от одежды, прилипшей ко мне и капающей на пол мутной водой. А Шанталь застыла, скомкав в руке свою мокрую бандану, и во все глаза смотрела на красавца. Мне пришлось ткнуть ее локтем, чтобы она отмерла.
— Профессор!
— Шанталь, дорогая! Чудесно выглядишь! — профессор весело улыбалась, глядя на мокрую Шанталь. — Здравствуйте, магесса Ашвария! У меня, вот, случилась оказия: наш милый Пьер собирался домой, и я составила ему компанию.
— Девочки, вам, наверное, надо переодеться в сухое, а то так и простыть можно, — спасла нас леди Инга. — Давайте наверх! Сейчас я к вам домовиков в помощь отправлю.
Я сцапала Шанталь за мокрый рукав и, пятясь задом, занырнула на лестницу, чтобы помчаться к себе на второй этаж. Для Шанталь я отвела небольшую комнату рядом со своей спальней — мало ли, дежурить ночью, или, как сейчас, переодеться и привести себя в порядок. Не бегать же ей каждый раз в свой коттедж!
Когда мы с Шанталь спустились, госпожа Верона ожидала нас у окна гостиной, разглядывая необычную каменную стену, прятавшую «Свирепый Вепрь» от любопытных глаз.
— Я готова осмотреть лабораторию, — высокая гостья, услышав нас, легко обернулась.
— Вас тут одну оставили? — я удивилась, что никого, кроме нее, в доме нет.
— Ах, Дэвидсоны! Конечно! У них какие-то клановые дела, поэтому Пьер экстренно прибыл по приказу отца.
— Пьер? — наверное, это тот красавчик, поразивший нашу Шанталь.
Профессор, сложа домиком длинные пальцы, слегка задумалась:
— Точно! Вы же не знакомы! Пьер это племянник леди Инги. Они втроем отбыли в Тарлуш, в свою резиденцию. И просили их не терять.
В доме было тихо, и только слышалось, как в вестибюле тикают часы, а в кухне позвякивают посудой домовики, что-то готовя на ужин. Ливень сменился летним дождем. Ветер стих, и тучи ненадолго разошлись, открыв голубое небо. Молнии сверкали уже где-то вдали за рекой, а грома и вовсе не было слышно.
В лабораторию мы зашли через стационар. Я рассказала госпоже Вероне о приключениях сэра Демира и о сложностях, возникших при операции.