— Никто не пришёл, — пожал я плечами.

— До него уже должны были дойти все слухи из школы. Наши люди остались в городе и по-прежнему служат семье.

— И? — выдохнул я, уже уставая от очередной порции чужой жизни.

— Тебе плевать? — вдруг спросила она.

— На что? На твоего отца? Семью? Тебя?

Мы помолчали. Во дворе кто-то кричал, звал кого-то на ужин.

— Я думала, что теперь… после всего… я с тобой.

Я даже рот открыл от удивления. Мне честно хотелось понять, как она пришла к такому выводу. Всем своим видом я показывал, что она сама по себе.

— С чего ты это взяла?

Синара моргнула, будто не ожидала, что это придётся объяснять.

— Ты вывел меня из Руин. Велел держаться рядом. Привёл сюда. Поселил со своими. А когда пришла Нейра, не позволил ей меня забрать.

— Я тебя не забирал.

— Но и ей не отдал.

Получалось, отец не пришёл, а я не позволил Эльвар её забрать… значит, теперь за Синару отвечал я? Когда она успела решить это за нас обоих, я пропустил. Сил спорить с ней у меня не осталось.

— Лореки, — перевёл я тему. — Отец Сарна. Ты что-нибудь знаешь?

Синара покачала головой.

— Долги семьи вела не я. — Она помолчала. — Знаю, что их было много. У отца всегда много должников.

— Если отец Сарна подписал клятву?

— Тогда он при доме прислуживает или на складах. Или там, куда отец решил его отправить. — Синара отвела глаза. — Я правда не знаю, Рейланд. Клятва не дала бы мне соврать.

Дверь в конце коридора открылась, и давление появилось раньше Ровэна. Из нашей комнаты высунулся Тавр, за ним Варис.

— Пошли вон, — очень тихо произнёс глава школы.

Дверь тут же захлопнулась, и я услышал много шагов и то, как все сдвигались в другую часть комнаты.

Ровэн посмотрел на меня и Синару, уголок рта у него чуть дёрнулся.

— Смотрю, осваиваешься, — хмыкнул он.

Ответить я не успел.

— Синара Вельт.

Она выпрямилась. Держалась она хорошо, лицо не дрогнуло. Только пальцы вцепились в край рукава так, что ткань натянулась. А лицо медленно побелело, от висков к подбородку.

— Твой отец у школьных ворот, — продолжил Ровэн. — Хочет тебя видеть… Я буду при разговоре.

Синара пошла к лестнице. Сделала три шага и остановилась, ожидая, что Ровэн пойдёт впереди, но не сдвинулся с места, а повернулся ко мне.

— И ты тоже, — улыбнулся он.

— Я?

— Отто Вельт желает поговорить и с тобой.

Синара замерла на ступеньке.

— После Синары? — поинтересовался я.

— Нет, — ответил Ровэн. — Дочь он назвал… второй.

Второй?..

Я стоял и смотрел на Ровэна, ожидая, что он сейчас усмехнётся и скажет, что пошутил, но, похоже, я ошибся. Синара застыла на ступеньке, держась за перила, и, кажется, даже не дышала.

Глава великой семьи приехал к воротам школы, а неделю назад считал дочь мёртвой, и первым назвал меня. Деревенского, которого он ни разу в жизни не видел. Зачем?

В голове вместо ответа поднялась тупая и усталая злость. Неделя уколов в плечо, тысячи кругов у Эстера, «Эльвар» от Карна каждый день. Потом бой с настоящим оружием, сегмент, Резь… ещё Дарг со своими синими, девушки со своим углом. И вот теперь чужой отец.

— А может, я не пойду? — спросил я.

Ровэн приподнял бровь.

— Пойдёшь.

— Он мне никто! — повысил я голос, оттого что меня пытаются заставить, но быстро взял себя в руки. — Разговоры с Вельтами… мне не нужны, мне бы поспать хотя бы до рассвета.

— Именно поэтому мне и интересно, — спокойно ответил глава. — Зачем Отто Вельт назвал первым ученика, который ему никто.

Вот оно что… Ровэн шёл к воротам ради себя, ему нужно увидеть, какую игру затеял Вельт, а я был фигурой, которую он собирался поставить на доску и проследить, куда её захочет сдвинуть Отто.

— Рейланд, — выдохнул глава. — Давай мы хотя бы послушаем?

Спорить было бесполезно, и я это знал.

Посмотрел на Синару, которая всё это слышала. Она всё так же стояла неподвижно, только пальцы на перилах сжимались и разжимались, сминая край рукава.

— Ты знаешь, что ему от меня нужно? — спросил я.

— Нет, — ответила она, не поворачивая головы.

Похоже, не врала. Ровэн пошёл первым, Синара — за ним, я — последним. Во дворе уже стемнело, у колодца горел одинокий факел, и в его свете кружила мошкара. Окна корпуса светились жёлтым, а из нашего, кажется, кто-то выглядывал.

Синара держалась так, как это было до Руин. Спина прямая, подбородок вверх, шаг ровный. Только дышала она через раз, коротко и неглубоко, и несколько раз провела ладонью по рукаву, который и без того был гладким.

На середине двора она чуть замедлилась и оказалась рядом со мной. Открыла рот и закрыла. Плечо под повязкой у меня ныло. Я позвал по привычке Дугу, и Гнездо Рези отозвалось холодным толчком, глиф шевельнулся. Севра запретила его трогать до утра… ладно, я и не собирался. Просто хотелось убедиться, что оно на месте. Что хоть что-то сегодня моё и никуда не денется.

— Он никогда ни к кому не приходит сам, — вдруг тихо произнесла Синара.

— И что? — зевнул я.

А какие у меня были планы на этот вечер и ночь?

— Обычно приходят к нему. Главы семей, торговцы, учителя… даже из Совета приходили. Он принимает всех в доме и обязательно заставляет ждать.

— Значит, сегодня ему что-то понадобилось сильнее обычного, — произнёс Ровэн, не оборачиваясь, а я лишь пожал плечами.

Синара замолчала до самых ворот. Створки были открыты, а перед ними, на площадке, где днём разгружали телеги с камнем для стены, стояла процессия.

Высокая крытая повозка с резными стенками, запряжённая двумя гарами. Звери стояли смирно, только один переступал с ноги на ногу, и у него под копытом хрустело. За ней вторая, попроще, с ящиками и свёрнутыми коврами. Вокруг ещё несколько верховых гаров. Людей я насчитал около двадцати. Шестеро или семеро с оружием, у всех одинаковые тёмные куртки и серебряная нашивка на левом плече. Остальные — возницы, слуги, двое мужчин в длинных одеждах с поясными сумками, похожие на писарей.

Никто из них не разговаривал, не переминался, не чесался, не поглядывал по сторонам. Стояли, как вбитые колья. Вот это у Вельт дисциплина… глянул на Синару и хмыкнул, она в этом всём жила.

Наши старшие у ворот держались кучкой у створки, и вид у них был такой, будто их поставили охранять собственный двор от гостей, с которыми лучше не связываться.

Я только одного не понимал — зачем он привёз с собой дом? Или у Великих Семей так принято? Едешь куда-то и тащишь с собой всё, что может пригодиться на короткой дороге. Глупо…

Заметил одного на гаре — молодой, с узким лицом и он держался чуть в стороне от остальных. На нём была та же куртка, но без нашивки, и давление от него шло тяжелее, чем от охраны. Узел. Он скользнул по мне взглядом, задержался на Синаре и отвернулся, словно ему стало скучно.

Дверца крытой повозки была открыта. Внутри, в полумраке, кто-то сидел. Ровэн остановился шагах в десяти от повозки, сложил руки за спиной и встал. Синара замерла чуть позади него, я рядом с ней.

Судя по всему, глава школы решил показать, что никто не собирается подходить и раскланиваться перед главой семьи Вельт. Я не сильно разбираюсь во всех этих тонкостях, но, возможно, это провокация или попытка показать, кто тут хозяин.

Мы ждали. Ничего не происходило, слуги не шевелились, внутри повозки тоже никто не двигался. Гар фыркнул и опустил голову, где-то за стеной залаяла собака и тут же смолкла.

Пульсации тянулись долго. Наконец в повозке кто-то вздохнул, и на подножку ступил сапог. Отто спускался очень медленно, как будто специально. Когда он вылез, то тут же поправил свои одежды и направился к нам.

Когда он остановился, я смог его разглядеть получше. Не знаю, сколько ему лет, но я ожидал увидеть как минимум мужчину с сединой и морщинами, а ему словно было лет тридцать. Отто был крепким, широким в плечах, с короткой тёмной бородкой. Тяжесть в нём шла от того, как он двигался, как смотрел, и мне показалось, что воздух вокруг него стал гуще.