— Я не просил назначать меня старшим, — ответил, уже начиная злиться.

Получилось громче, чем хотел, Ниса вздрогнула и прижала дощечку к груди.

Дарг посмотрел на меня спокойно.

— В Руинах тебя тоже никто не назначал, но так вышло. И теперь ничего не изменилось.

Слова встали поперёк горла. Хотелось развернуться и уйти. Обратно во двор, на метки. Тысяча кругов. Это хотя бы было понятно.

Я посмотрел на Сефа, тот глядел в ответ, вызывающе, подбородком вверх.

— Слушайте все, — начал я, и в коридоре и без того стало тихо. — Один раз. Повторять не буду.

Сеф отлепился от стены.

— Вода, еда, дежурства, кто где спит, кто с кем моется, кто моет пол — это Дарг. Его решение не надо нести мне. Он решил — значит, решено. Кто с кем тренируется и кого куда ставить на поле, тоже решает он. Если кому-то его решение кажется спорным… тоже к Даргу. Всё к Даргу.

Бывший лидер молча кивнул.

— А почему не ты? — спросила Ниса.

— Потому что… — проглотил и про себя добавил: «Я не хочу. Мне это не нужно. Я не Вельт. И вообще отстаньте от меня уже. Я привык отвечать за себя и своих пятерых. Все остальные прицепились сами и без спроса.» Но произнёс я другое. — Он мой… заместитель, которого я назначил. Раз уж нужно моё слово, то вот оно!

Выдохнул. Серьёзно не моё это всё. Драться за то, кто первый, главный и самый важный — это ближе Вельтам и Эльвар.

— Я буду слушать Рейланда! — вдруг заявил Брам. — Он сильнее Дарга, он сильнее Нейры Эльвар и он лидер.

— Что? — у меня открылся рот.

— Я тоже.

— И я.

— Да.

— Согласен.

Дарг лишь улыбнулся. Вы издеваетесь? Для чего тогда всё это было нужно? Стоило им убедиться, что я никуда не ухожу, как заговорили все. Девушка с косой спросила, почему синие тренируются отдельно и не встают в пары со всеми. Ниса сообщила, что одна из Стеблей уже третий день лежит с жаром, ходит к лечебной и возвращается ни с чем, и кто за неё отвечает. Айлет тихо спросила, можно ли отгородить угол, чтобы девушкам не приходилось переодеваться на глазах у всей комнаты и каждого, кто откроет дверь. Брам хотел знать, почему старшие до сих пор не выпускают никого за ворота, и когда выпустят, и можно ли хоть записку передать домой.

Ладно… Я начал раздавать указания. Синих в пары со всеми ставит Карн. Угол для девушек — Дарг, пусть найдёт ширму или доски.

— Нет, — тут же отказался он. — Девушки меня туда даже мерку снять не пустят.

Играть со мной вздумали?

— Ниса, ты за девушек отвечаешь! — рявкнул я.

— Я? — испугалась девушка. — Но как? Почему? Меня не будут слушать…

— Скажи, что я назначил. Кто не послушается, выйдет со мной на тренировочный бой. Каждая. По очереди. И я очень подробно объясню, в чём она не права.

Ниса закивала так быстро, будто первой на площадку уже поставили её. Раз им так понадобилось моё решение, пусть теперь попробуют с ним поспорить. Я продолжил раздавать, а если точнее, перекладывать на остальных дела.

За лечебную и больных отвечает Варис: пусть запишет всех, кто болен, кто ранен, кто сколько пилюль получил, кто пропускает занятия. Записку домой… и про ворота я ничего не обещаю. Только через Ровэна, и только если он разрешит. Обещать то, что не могу сделать, я не буду.

Варис вышел из комнаты на шум, послушал, сходил за доской и углём. Через пару пульсаций уже сидел на подоконнике и писал, не задавая вопросов. Мне показалось, ему это даже нравилось.

Вот только они забирали моё время на сон, а у меня впереди долгая ночь и Эльвар, которая наверняка захочет вернуть всё на прежние места, где побеждала она. Каждый вопрос забирал кусок меня. Ещё один кусок. Ещё. В какой момент чужие жары, углы, записки домой стали моей проблемой? Лучше ещё тысяча кругов или снова против Нейры с настоящим оружием. Клинок хотя бы не спрашивает, с кем ему спать, кому подчиняться и где искать родителей.

Наконец всё упокоилось и от меня отстали.

— Что с плечом? — первым спросил Тавр, глядя на повязку.

— Резь, — ответил я. — Севра положила.

— За неделю не смогла, а теперь положила? — Сарн прищурился.

— Ровэн помог.

— Сам? — Варис оторвался от доски.

— Да… — как-то неуверенно ответил я. Нужно было остановиться на первой фразе, но меня так достали, что имя Ровэна выскочило само.

Варис посмотрел на меня долгим взглядом и вернулся к записям. Больше никто не спрашивал. Сарн сидел на лежанке, глядя в пол. Одр лежал, закинув руки за голову, и, похоже, слышал всё.

Когда я сел на свою кровать, Тавр вдруг подошёл ко мне и… поклонился. Неловко, коротко, до половины, словно у него на середине заклинило спину. Он явно никогда этого раньше не делал и не знал, как правильно.

— Спасибо, — тихо произнёс сын дружины и тут же оглянулся.

— За что? — я поднял бровь.

— За то, что тогда сказал. Про мать и про Гарста.

Я молчал. Тавр выпрямился, потёр шею.

— Если бы ты промолчал, — сказал он, глядя куда-то мне в плечо, — я бы сейчас ненавидел мёртвого брата. Думал бы, что он бросил мать и отца, что ему было плевать. Что он просто меня презирал. А так… — он запнулся. — Так хотя бы знаю, кем он был.

— Он был сволочью, — сказал Одр с лежанки, не открывая глаз. — Тем, кто был готов убить своего родного брата, но не поговорить с ним.

Тавр резко повернулся к нему, а Одр приоткрыл один глаз.

— Сволочью, которая держала ворота и спасла город, — закончил он. — Одно другому не мешает.

Тавр постоял, потом хмыкнул, впервые за неделю, и отвернулся.

— Отец сказал, что я до Морта не дорос, — проговорил он, глядя на нож на поясе. — Значит, дорасту.

Я не стал говорить, что это займёт годы, он и сам это знал.

— Тавр, — начал я.

Он повернул голову.

— Бренну надо проводить.

В комнате стало тихо. Варис перестал писать, а Сарн поднял голову от пола.

— У меня её пилюля, — продолжил я. — С самих Руин. Всё время… — я запнулся. — Не было времени. Не было правильного времени. В ближайшие дни. Все вместе.

Тавр долго смотрел на меня и потом кивнул.

— Все вместе, — повторил он.

— Я найду место, — сказал Варис тихо. — Где-нибудь, где можно… где разрешат. То, что сможет стать её последним пристанищем.

Я выдохнул. Столько времени не знал, как сказать про это и переживал, как они отреагируют. Снова начнут обвинять, что я промолчал, не сказал всей правды.

Сарн поднялся с лежанки и подошёл к сыну дружины, встал рядом. Постоял, собираясь с духом.

— Тавр, — сказал он хрипло. — Твой отец… его люди по всему городу ходят?

— Ну.

— Мне нужно найти моих. — Сарн смотрел в пол. — Неделю хожу к воротам. Передал имя, улицу, дом. Ваши дружинники кивают, говорят, проверят… и никто не проверил. За ворота не пускают. — Голос у него стал тише. — Я не знаю, живы они или нет, или… или живы, но уже под Вельтами. Отец мог подписать, пока нас считали мёртвыми. Тогда они не дома.

Тавр нахмурился, подумал и резко кивнул.

— Передам. Завтра у ворот смена. Варис, пиши: фамилия, улица, дом, кто там живёт, как выглядят. Всё.

Варис уже писал, а Сарн выдохнул. Долго, сквозь зубы, будто весь день держал этот вдох. Ничего не сказал, просто сел обратно и закрыл лицо ладонями.

Тавру тоже стало легче. Неделю он бил мешок, пока не текла кровь из костяшек, а сейчас ему впервые дали что-то, что можно сделать руками.

У двери кто-то стоял, и я заметил её не сразу. Синара ждала, пока остальные разойдутся. Стояла в проёме, сложив руки на груди.

— Можно? — спросила она.

Сарн убрал руки от лица и посмотрел на неё так, что в комнате стало холоднее. Одр открыл оба глаза. Я кивнул и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

— То, что ты сказал про Дарга, — начала Синара, когда мы отошли к окну. — Это относится и ко мне?

— Пока живёшь тут — да.

— Тогда ты должен кое-что знать.

Она помолчала, собираясь, пальцы на локтях сжались.

— Я ждала, что отец придёт после того вечера… когда Нейра хотела… — Синара запнулась. — Но он не пришёл.