Лопнула. По плечу хлестнуло так, что я зашипел сквозь зубы и дёрнулся под иглой.

— Что? — Севра прищурилась.

— Свело.

— Что свело?

— Плечо, — ответил я. — Наверное, вчерашнее от Карна.

Она посмотрела на меня долгим взглядом и ткнула иглой ещё раз, на волос в сторону.

— Завтра, — бросила она.

Это «завтра» я потом слышал каждый день в течение недели.

У Карна всё случилось ровно так, как он и обещал. На следующий день я не сцепил Подхват ни с одной техникой, и Карн, не сказав мне ни слова, увёл Нейру к двум Корням, которые чинили стену у поля. Они встали против неё с палками, и до вечера я слышал оттуда стук дерева и короткое «Эльвар».

Мне досталась плашка, которая только медленно и лениво качалась на верёвке после каждого моего удара. Карн возвращал Нейру ко мне в последний час. «Проверить», — говорил он. Проверка каждый раз заканчивалась одинаково. В первый день он сказал «Эльвар» трижды. На следующий день — пять раз. Потом перестал считать вслух и просто кивал ей, когда деревянный меч в очередной раз ложился мне на рёбра или на шею.

Иногда у меня почти получалось. Сдвоенная Черта срывалась вовремя, но в пустоту, без удара. Двойной Покров собирался на ладонь ниже, чем нужно. Быстрая Лоза дважды бросила меня вбок, а один раз так удачно, что я оказался у Нейры за спиной. На следующем шаге я грохнулся на плиты, потому что забыл отпустить вторую стопу.

— Пятый день, — сказала мне Нейра, когда я поднимался.

— Что?

— Пятый день ты осваиваешь один глиф и пытаешься его использовать для сцепки.

— И?

— Удивительно… — пожала она плечами.

Она больше не издевалась открыто. Перестала поддевать и улыбаться мне, как своей личной игрушке и это было ещё хуже, потому что я это начал делать сам. Каждую свою ошибку я раздувал и корил себя. День, второй, третий… пока не понял, что это ни к чему не приведёт. Только Эльвар порадую, что я поселил её у себя в голове добровольно.

Хотя нужно отдать ей должное, Нейра пахала так, будто эта неделя была ещё одним поединком, только без оружия. К третьему дню у неё пропала та семейная тройка, которую я читал на первом бою. К пятому Нейра выбрасывала Сдвоенную Черту из положения, из которого я не смог бы даже нормально замахнуться. Корни у стены после неё ходили, держась за бока.

У Эстера было ещё хуже.

— С сегодняшнего вечера тысяча кругов, — сообщил он мне на четвёртое утро, даже не глядя.

— Вы говорили пятьсот.

— Тогда я ещё считал тебя обучаемым.

Два ритма. Круг только Подхватом, круг только старыми Гнёздами. Добиться, чтобы оба длились одинаково. Это у меня даже начало выходить к середине недели, но стоило соединить их в один круг, и всё рассыпалось снова. Пока я стоял на метке, они иногда сходились, но при первом шаге разлетались в разные стороны.

Школа вокруг жила своей жизнью, и я замечал её краем глаза, между кругами и плашками.

Ученикам раздавали пилюли. Каждое утро у лечебной выстраивалась очередь, и старший ученик Равновесия выдавал по одной, отмечая на доске. Новых глифов пока не давали, сначала кормили Источники, укрепляли уже открытые Гнёзда и поднимали ступени.

Тавр почти не разговаривал. Нож Гарста теперь висел у него на поясе, и на тренировках он оставался во дворе дольше всех. Один раз я видел его ночью у стены: бил кулаком в мешок с песком и не останавливался, хотя костяшки давно были в крови. Варису сняли повязку с бока, и он уже мог наклоняться. Сарн всё чаще спрашивал у ворот, нет ли вестей из его квартала, и каждый раз возвращался молча. Одр зевал, ленился и засыпал на скамьях. И каждый раз, когда я его искал, оказывался где-нибудь, откуда хорошо видно ворота.

Дарг дважды приходил ко мне спросить, как ему решать споры между учениками. Дважды я отправлял его решать сам, и это не помогло. Он всё равно доставал меня, и я сдался. Пришлось решать проблемы, которые копились в нашей комнате и даже у девушек.

На четвёртый день мы с ребятами ели в столовой, когда у дальнего стола грохнула скамья. Наши прозвали бывших учеников Пути: «Синюшними». Сами синие ели отдельно, у стены, и в общий проход старались не выходить. В тот день кто-то из наших Стеблей задел плечом их парня с миской. Миска улетела на пол, и через три пульсации у дальнего стола дрались уже человек десять. Кто-то из Основы полез разнимать и тут же получил кулаком в ухо. Дарговы встали все разом. Тавр поднялся тоже, и я поймал его за рукав. Мне не пришлось ничего говорить.

Давление упало, когда он появился рядом с дверью. Миски на столах звякнули. Дерущиеся рухнули на колени все сразу, как подрубленные. Следом опустились остальные, кто сидел ближе. Варис рядом со мной сполз со скамьи, Сарн выругался сквозь зубы и тоже опустился.

Воронка развернулась раньше, чем я успел её прижать. Кое-как успел использовать засов, чтобы остановить её. И тут я заметил, что могу сопротивляться давлению и не упасть на колени, но это может вызвать только больше вопросов. Да и посещать Чёрную Комнату у меня больше не было никакого желания.

Я опустился на колени, опоздал совсем немного, на полпульсации после Сарна. Ровэн стоял и разглядывал всех учеников в столовой. Повязки на руке у него уже не было.

— Следующие, кто устроит драку вне площадки и без учителя… покинут нашу школу, — произнёс он спокойно. — Неважно, какого цвета на вас была рубаха месяц назад.

Давление ушло. Люди начали подниматься, растирая колени и не глядя друг на друга.

Ровэн развернулся, и на миг его взгляд скользнул по залу и остановился на нашем столе. Через день он заглянул к Севре на урок, я сидел на табурете с голым плечом, Севра колола уже третью точку за утро. Нейра у стены ждала своей очереди, повторяя что-то одними губами. Шагов я не услышал, просто в дверях вдруг стало тесно, и воронка снова повернулась сама.

— Ну? — спросил Ровэн.

— Ничего, — ответила Севра, не оборачиваясь. — Каналы рядом целые. Точка есть. Сила его до неё не доходит.

Ровэн подошёл и положил два пальца мне на плечо, рядом с иглой. Его сила вошла внутрь осторожно. Прошлась по ключице, по груди, коснулась Подхвата под пупком и задержалась там.

Сектантский глиф держал. Дуга, метка, воронка были спрятаны, и я очень надеялся, что Ровэн не станет копать глубже.

— С тобой что-то не так, — сообщил мне Ровэн.

Я промолчал. Что-то?.. Очень слабое описание того, что творится во мне. Да уж, а я то думал, что в городе всё знают и мне помогут.

— Когда прогрелось первое? — спросил он у Севры.

— Через две ночи после… — Севра запнулась. — Но Эстер нашёл ему ход, тело поймало ритм.

— Одно Гнездо тёплое, а другие холодные, — покачал головой Ровэн. — Ты такое видела хоть раз, Севра?

Она не ответила, лишь её пальцы замерли на игле. Глава школы убрал руку с моего плеча.

— Нужно искать другой способ… — сказал он и вышел.

Севра проводила его взглядом и вернулась к игле. Колола в тот раз дольше обычного и молча. А мне стало холодно, хотя в малом зале было душно. Новый подход… что-то мне в этом очень не понравилось, но пока я не знал, что именно.

После этого Ровэн заглядывал каждый день, иногда спрашивал Севру: «Ну?» — выслушивал её «ничего» и уходил. Один раз появился у Карна и до конца занятия молча смотрел, как я опаздываю с Подхватом.

Ночью я понял, что уроками дело не ограничивается. Когда ходил тысячу кругов во дворе за лечебной, воронка иногда поворачивалась к главному корпусу. Я поднимал голову, и в одном из окон второго этажа горел свет. Порой там стоял силуэт, порой окно казалось пустым, но давление всё равно лежало на дворе.

За мной наблюдал сам Ровэн… всё, как обещал. Только теперь каждая ошибка происходила у него на глазах и весила больше.

На седьмой день Севра долго искала, куда ещё можно ткнуть иглой. В первый день прокол был один. Теперь вся кожа вокруг правой ключицы покрылась мелкими красными точками, а под ними расплылся синяк, сине-жёлтый по краям, как старая слива.