Нейра всё это время стояла молча.

— Форму ты удержал, — подвела итог Севра, и голос у неё стал каким-то раздражённым и усталым. — Ритма пока нет… значит, остальным займётся Карн. А сейчас к Эстеру, оба.

Нас вёл старший ученик, пока я в голове просчитывал, как мне теперь тренироваться и использовать новый глиф для сцепки.

— Рейланд, — позвала меня Эльвар.

Повернулся.

— Ты… — облизнула она повреждённую губу. — Крайне интересный соперник и… враг. Не понимаю, как у тебя получается меня удивлять и тут же заставлять испытывать стыд за тебя?

Пожал плечами, её слова сейчас меня мало интересовали. Как же мне теперь быть с новым глифом? Он работает от Источника, как у всех, и этому я не учился до этого. Ещё и мои старые Гнёзда холодные, что живут через нити Дуги… В какой-то момент всё вдруг стало ещё сложнее, чем было?

Эстер сидел на той же скамье, в той же позе, будто со вчерашнего дня так и не вставал. Только повязку на боку сменили, и из-под неё теперь не проступало бурое.

— Сегодня объясню, зачем вы ходите кругами, — начал он вместо приветствия, — чтобы вы не думали, что Эстер сошёл с ума и решил вас развлечь.

Подниматься не стал и махнул рукой на мел.

— Общий ход не для того, чтобы набирать ступени. Для этого есть пилюли, и Ровэн, как я слышал, щедро их раздаёт. — Он поморщился, будто от кислого. — Каждый круг гонит толчок по одним и тем же каналам. Источник бьёт, Гнёзда отвечают, толчок возвращается. Раз за разом, одной дорогой. Канал от этого шире не становится, зато становится привычнее. Как тропа, по которой каждое утро ходят к колодцу. Через месяц по ней и в темноте не споткнёшься.

Нейра слушала, не шевелясь.

— Когда все Гнёзда научатся отвечать в одном ритме, Росток сможет пойти к ним сам. Оплести, связать, повторить себя в каждом. Это и есть Узел. Без общего ритма Росток пойдёт к одному Гнезду, к другому, запутается и порвёт сам себя. — Эстер помолчал. — Видел я и такое. Эльвар, первая.

Нейра вышла на метку и смотрела только себе под ноги, на мел. Стопа. Подхват под пупком. Предплечье. Кисть. Запястье. Плечо. Нёбо. Гнёзда загорались по очереди, снизу вверх, ровно, как бусины.

На восьмой метке ритм у неё дрогнул: Петля отозвалась чуть раньше Черты. Нейра остановилась сама, вернулась на первую метку и пошла заново.

— Почти идеальное исполнение, — оценил Эстер. — Продолжай в том же духе, и ты легко перейдёшь на стадию Узла. Теперь ты, Рейланд.

Вдох, Небо в кожу. Два шага вниз. Выдох, и Источник толкнул. Подхват отозвался первым. Чисто, тепло, так, как и должен. Секунду я стоял на третьей метке, и мне казалось, что вот оно, получилось: сейчас пройду круг, как Нейра, и Эстер наконец-то ничего не найдёт.

На следующем шаге позвал стопу. Дуга подхватила толчок, и одновременно вспыхнули стопа, кисть и нёбо. Один чистый удар под пупком, и следом три в один миг, будто кто-то после ровного шага вдруг хлопнул в ладоши над ухом. Живот сжался, стопу свело. Пальцы скрючились, нёбо прострелило болью до самых зубов. Дыхание сорвалось, и я вывалился за линию.

— Ещё.

Второй раз решил придержать Дугу. Не пускать её сразу, дать Подхвату время. Подхват получил весь толчок Источника один и, не найдя, кому его отдать, начал ловить собственный уходящий хвост. Внутри живота словно затянулась петля, которая душила сама себя, туже и туже, и я остановил технику раньше, чем меня согнуло пополам.

— Ещё.

Третий раз сделал по-другому. Первый круг прошёл только с Подхватом, старые Гнёзда вообще не трогал, пусть молчат. Второй круг только со старыми. Подхват спал.

Получилось… Вот только это был уже не Общий ход. Внутри меня ходили два круга, каждый своим шагом, и друг друга они не слышали.

Стоял на двенадцатой метке и смотрел на мел.

А вот он и мой новый потолок. И ведь это только первый глиф. И как мне быть, если Росток должен одним движением пойти ко всем сразу и оплести их? Одна часть потянется к Источнику, другая — к Дуге? Росток разорвёт пополам ещё до того, как из него получится хоть что-нибудь.

Эстер наблюдал за мной, потом поднялся, придерживая бок, и подошёл.

— Одно Гнездо ждёт удара, — проговорил он негромко, только для меня. — Три других не ждут. Бьют сами, все разом. Почему, не спрашиваю, ты всё равно скажешь, что не знаешь.

Промолчал.

— Сначала научись делать два одинаковых удара. Круг только нижним, круг только верхними. Добейся, чтобы оба длились одинаково. Потом попробуем сделать из них один. — Он развернулся к скамье. — Это тебе на неделю. Если повезёт. Ну, а если нет… мусор нам в школе не нужен.

Кивнул и почувствовал то же самое, что когда он говорил при всех про моё повреждённое Зерно. Нейра свои круги закончила раньше меня, что неудивительно. Стояла у стены, сложив руки, и смотрела, как я мучаюсь, хожу, сбиваюсь, начинаю заново. Вчерашнего презрения в этом взгляде не было, она пыталась разобрать, что именно у меня не выходит и почему.

Карн ждал на поле, и на этот раз не на ящике. Стоял, опираясь на меч, а перед ним с перекладины, вбитой между двумя обломками колонн, свисали на верёвках деревянные плашки. Чуть дальше висел тяжёлый мешок, набитый песком так, что верёвка под ним натянулась струной.

— Вчера вы дрались, — начал он, оглядывая нас. — Сегодня учитесь. Подхват, каждое применение отдельно. Кто сделает правильно, тот и молодец. Кто нет, будет делать до вечера.

Первыми были плашки.

— Короткая Черта со Сдвоенной. Бьёте по моей команде. Кто раньше коснулся, тот выиграл.

Нейра била чисто. Карн говорил «Бей», и её кулак касался плашки раньше, чем та успевала заметно качнуться. Я видел, как перед ударом у неё под пупком загорается круг, и знал, что следом за ним сорвётся кисть.

У меня Подхват загорался нормально. Черта шла через Дугу. Они сталкивались в руке, кисть дёргалась ещё до удара, и кулак касался плашки так, будто я её гладил. Костяшками и без силы.

Десять раз подряд.

— Хватит, — махнул Карн. — Мешок.

Нейра поставила Тяжёлую, ударила, и Подхват придержал вес в момент касания. Мешок отлетел так, что верёвка взвизгнула на перекладине. Мои двадцать попыток ни к чему не привели.

Взял копьё, потому что решил, что на древке будет проще. Тяжёлую Черту дал через Дугу, а Подхват придержал. Слишком долго. Наконечник уже ткнулся в мешок, а Подхват догнал Тяжёлую только после касания, и копьё резко отяжелело у меня в руках, словно к нему подвесили второй мешок. Наконечник повело вниз, древко вывернулось, и плечо хрустнуло так, что я выпустил копьё.

— Ты усилил не удар, — процедил Карн. — Лишь собственную ошибку.

Растёр плечо. Он был прав, и это злило сильнее всего. С Двойным Покровом у меня вышло не лучше. Карн брал палку и бил, заранее называя место: «Левое предплечье. Правое бедро. Плечо». Нейра ставила Покров и Подхватом собирала его в точку прямо перед касанием, и палка отскакивала от её кожи с сухим стуком, как от бревна.

У меня Покров шёл через Дугу, а Подхват приходил раньше и гас, пока Покров только поднимался. Палка встречала обычную кожу. Больно. Во второй раз наоборот: Подхват пришёл поздно, уже после удара, и собрал Покров на рёбрах так плотно, что я не мог нормально вдохнуть, пока не отпустил.

— Рейланд… — Карн бросил палку и улыбнулся. — Ты сейчас похож на человека, который хлопает в ладоши после того, как песня кончилась.

Нейра не засмеялась, хотя и отвернулась.

— Корень. Выверни и прыгни.

Нейра отскочила на несколько шагов назад и приземлилась не идеально. Я поставил обычный Корень и одновременно попытался вывернуть его и подхватить толчок. На один короткий миг обычный и вывернутый Корень заработали вместе. Стопа приклеилась к плите намертво, а всё остальное тело уже получило толчок вверх и вбок. Меня вывернуло, будто тряпку, бросило на бок, я прокатился по плитам, собирая ссадины, и остановился только у основания колонны.

Лежал на спине и смотрел в небо. Плечо ныло, бедро ныло, во рту появилась кровь. Теперь я уверен, если научиться ставить Корень мгновенно и когда нужно его выворачивать, подхватывать толчок и тут же сбрасывать, и всё за одну пульсацию… Рваный Шаг станет таким, что его никто не прочтёт. Ни Нейра, ни Карн, ни Узел.