Губы растянулись сами. Нейра подошла и остановилась надо мной.

— Ты чему радуешься?

— Далеко улетел.

— Лицом в землю.

— Это потом исправлю.

Она посмотрела на меня так, будто я сказал какую-то глупость.

— Хватит валяться, — бросил Карн. — Теперь друг против друга.

Он воткнул меч в щель между плитами.

— Школьные техники. Без Рези, без Нити, без Петли, а вот Подхват обязателен. Хоть раз за бой. Три чистых касания. Рейланд — копьё, Эльвар — меч.

Мы встали друг против друга. Я ждал вчерашнюю Нейру. Ошибся… Её плечо больше не опускалось. Связки обрывались после первого удара, будто их отрезали ножом, и вместо привычного продолжения шло что-то другое. Она дважды начинала знакомую семейную тройку, и дважды на втором ударе рвала её и уходила в сторону.

Она не просто получила новый глиф. За одну ночь она сделала то, что Карн велел ей сделать: научилась понимать.

Первое касание пришло на пятом обмене. Я ждал третий удар её связки, потому что первые два были точь-в-точь как вчера. Его не было, и вместо него под пупком у неё вспыхнул круг, и Сдвоенная Черта сорвала меч совершенно с другого угла. Дерево ткнулось мне в рёбра.

— Раз, — сказал Карн.

Второй я отдал сам, решил закрыться Двойным Покровом, раз уж Подхват обязателен. Ритмы снова разошлись: Покров поднялся через Дугу, Подхват догнал его на полпульсации позже, и меч Нейры встретил плечо, на котором ещё ничего не успело сгуститься.

— Два.

Злость поднялась от живота к горлу горячей волной. Не на Нейру, а на собственное тело. На пути внутри, на Дугу, которая всегда была быстрее, чем нужно.

Третье решил брать Лозой. Всё или ничего. Поставил Корень, вывернул, подхватил. На этот раз почти получилось. Подхват поймал толчок, стопа отпустила плиту в нужный миг, и меня сорвало с места так быстро, что ветер свистнул в ушах. На одно мгновение я был быстрее Нейры. Видел, как у неё расширились глаза и меч дёрнулся вверх, слишком поздно.

Только силы я вложил слишком много. Пролетел мимо неё и не успел сбросить движение. Ноги проехали по плитам, развернуться не успел.

Её меч лёг мне на спину.

— Три, — сказал Карн. — Эльвар.

Стоял, упираясь ладонями в колени, и дышал. Внутри всё гудело, живот ныл, плечо дёргало. Злился так, что челюсть свело. Ровно на один шаг. На один проклятый шаг я был быстрее её, и этот шаг ушёл в никуда.

Нейра позволила себе улыбку и кивнула мне.

— Ещё? — спросила она.

Открыл рот, чтобы согласиться.

— Нет, — отрезал Карн. — Всё уже понятно. Эльвар, ты молодец. Рейланд…

Он посмотрел на меня сверху вниз.

— Позор!

Выдернул меч из щели и указал им на плашки.

— Вчера у тебя хотя бы работали руки и голова. Сегодня получил один новый глиф и стал хуже, чем без него. Эльвар за ночь исправила то, на что я ей указал. Ты весь день повторяешь одну и ту же ошибку и каждый раз удивляешься, что она снова тебя бьёт.

Карн перевёл меч на Нейру.

— Если к завтрашнему дню он не сцепит Подхват хотя бы с одной техникой, найду тебе противника, от которого будет польза.

Потом снова ткнул клинком в мою сторону.

— А ты будешь бить плашку, пока не научишься или пока рука не отвалится. Мне всё равно, что случится раньше.

Я сжал кулаки. На языке уже вертелось, что в последний раз я всё-таки оказался быстрее. Проглотил, Карн видел, как я пролетел мимо Нейры и подставил спину. Быстрее — не значит лучше, если не можешь остановиться.

Первая мысль была привычной — не спать. Тренироваться всю ночь, пока Подхват не подчинится или Гнездо не лопнет.

Почти назвал это планом.

Нет! Так я действовал всегда: бил в одну точку, пока не ломалась преграда или я сам. Только сейчас у меня было одно-единственное тёплое Гнездо. Если сожгу его за ночь, второго Севра мне не сделает.

Сначала два отдельных ритма, как сказал Эстер. Потом Подхват и Короткая Черта — медленно, без удара, пока я не пойму разницу между их дорогами. И только после этого сцепка. Если придётся не спать… не буду, но хотя бы стану понимать, что именно повторяю.

Нейра направилась к выходу первой, но у арки остановилась.

— Завтра постарайся хотя бы попасть. Если совсем не получается… так уж и быть, могу помочь.

— Обойдусь.

— Гордый?

— Осторожный.

— Самоуверенно для того, кто сегодня ничего не показал. — Она провела языком по разбитой губе. — Расскажешь во всех подробностях, как сам перенёс глиф, и я помогу тебе с Подхватом. Если этого окажется мало, моя семья даст тебе лучших учителей.

Вот оно что? Не помощь, а обмен. И её предложение было бы неплохим, если бы мой способ заключался только в четырёх частях круга. Но за ними стояли белые нити, воронка и всё, что я прятал внутри.

— К сожалению, я вынужден отказаться.

— Как знаешь. — Нейра подмигнула. — И снова неправильный выбор.

— Вчера ты тоже так думала.

До комнаты я добрался, как когда-то после дня работы на камнях. Живот ныл там, где лёг Подхват, правая рука разгибалась наполовину, а во рту стоял привкус крови, оставшийся ещё с Общего хода. Хотелось трёх вещей. Помыться, поесть и лечь, в любом порядке, а лучше во всех сразу.

А вечером ещё пятьсот кругов… об этом я старался не думать.

В комнате было людно. Сарн сидел на лежанке, запрокинув голову, и прижимал к носу мокрую тряпку, бурую по краям. Варис держал правую руку в миске с водой, и, судя по тому, как он морщился, вода была холодной. Одр лежал на полу посреди прохода, раскинув руки.

— До лежанки слишком далеко, — объяснил он, не открывая глаз, когда я переступил через его ноги.

— Кто тебя так? — кивнул я Сарну.

— Покров, — прогнусавил тот из-под тряпки. — Собственный. Поставил на лицо, а он не встал, зато Карнов кулак встал как нужно…

Сына дружины почему-то не было.

Я сел на свою лежанку, потом лёг. Потолок, трещина в штукатурке, вчерашняя муха или уже другая? Веки закрылись сами.

Дверь грохнула о стену.

— Отец приехал!

Тавр стоял на пороге, красный, мокрый. Глаза у него горели так, что в полутёмной комнате их было видно с другого конца.

— У ворот. Дружина. Человек тридцать, может, больше, сменяют своих на стене, что-то привезли. Отец велел меня позвать. Меня. Сказал старшему: найди Тавра.

Он прошёл через комнату, переступив Одра, и начал рыться в своих вещах. Выдернул чистую накидку, повертел, понюхал, сунул обратно. Достал другую.

— Эта чище? — сунул он её Варису под нос.

— Обе одинаковые.

— Значит, эта. — Он натянул накидку, смочил ладонь в миске Вариса, не спрашивая, и пригладил волосы. — Нос видно? У меня с утра нос разбит, сильно видно?

— Видно, — хором ответили Сарн и Варис.

— Шалх. — Тавр потёр нос рукавом, только хуже размазал засохшую кровь. — Ладно. Неважно. Вставайте, вы идёте со мной.

— Нет, — ответил, не открывая глаз. — Я хочу есть и лежать. Потому что потом мне предстоит тренировка.

— Рейланд! — запыхтел сын дружины.

— Пусть отец на тебя смотрит. Я тут при чём?

Тавр подошёл к лежанке и сел на край так, что она прогнулась.

— Гарст рассказывал ему про тебя. Ещё тогда, после Нижнего Клина. — Голос у него стал тише. — Отец должен увидеть, с кем я был в Руинах.

Открыл глаза, Тавр смотрел на меня, и у него было лицо человека, который просит что-то такое, чего сам до конца не умеет назвать.

Он не за защитой нас звал, ему нужно было, чтобы мы встали рядом, как доказательство.

— Это семейная встреча, — подал голос Варис, вынимая руку из миски. — Тащить туда посторонних невежливо. Твой отец — глава дружины, у него сейчас…

— Вы не посторонние! — оборвал его Тавр.

И сам смутился от того, как это прозвучало. Покраснел ещё сильнее, хотя казалось, что сильнее уже некуда, и отвернулся к окну.

— Вы мой отряд, — добавил он громче, глядя в окно. — Мои друзья. Отец должен вас знать.

Варис помолчал, потом вытер руку о штаны и встал. С таким видом, будто идёт исключительно ради того, чтобы кто-то проследил за порядком.