На этот раз переводить пришлось долго. Свет договорился с Кодексом. Вот это Август понял сразу и даже приоткрыл один глаз, потому что представить себе этот разговор не мог при всём желании. О чём именно они договорились, понял хуже. Все эти законы Мироздания, кто кому что разрешает и почему, никогда не были сильной стороной старого капеллана. Его делом было бить, когда велят, и стоять, когда велят. Но главное он всё-таки ухватил. Ордену мало было перевооружиться. Ордену нужно было возрождаться по-настоящему, хватит уже кочевать по Многомерной от Схрона к Схрону. И Свет решил, откуда это возрождение начнётся.

Начинать предстояло с Земли, потому что там всё и началось. Командор Ордена родился на Земле. Сам Август умер и переродился тоже на Земле, пусть и на другой её версии, в Запретном мире, куда его когда-то засунули в ссылку, но Свету такие тонкости были, похоже, безразличны. Земля есть Земля. Раз Орден заново родился там, оттуда он и будет подниматься. И ещё одно Свет вложил в эту уверенность так твёрдо, что сомневаться не приходилось. Паладины помогут Охотнику Сандру.

— Мог бы и пораньше сказать, — пробормотал Август себе под нос. — Я, между прочим, из одного Запретного мира только-только выбрался. А ты меня обратно, в другой.

Тепло в груди стало чуть сильнее. Свет, кажется, смеялся.

Великого Охотника Сандра капеллан поминал незлым тихим словом прежде всего по его работе. Четверо первых паладинов, которых тот натаскал сам, наспех и с перебором, были сильны, тут не поспоришь, вот только каналы у них были раздуты так, что Август потом долго выправлял за Охотником всё, что тот налепил в спешке, и много раз помянул его при этом недобрым словом. И всё же Сандр справился. Зачем Великий Охотник-то взялся поднимать чужой Орден, хотя своих забот у него, по слухам, хватало с избытком? Он очень поменялся при перерождении. Что ж… Мы все поменялись.

Старому приятелю, а Сандр был именно им, помочь не грех. Тем более что Охотник, если Свет не ошибался, опять влез во что-то по самые уши.

Командору Август передал послание Света сразу, как поднялся с колена. Командор сидел у костра и полировал тряпкой меч, хотя полировать там было нечего, а когда услышал слово «Земля», уронил тряпку прямо в огонь.

— Домой? — спросил он, и лицо у него сделалось таким, что Август на мгновение отвернулся.

— На Землю, — строго поправил капеллан. — Дом у паладина один. Орден.

— Так Орден же со мной идёт, — резонно заметил Андрей.

Август открыл рот, подумал и закрыл его обратно. Крыть было нечем, а признавать это вслух старый капеллан не собирался.

— Батю увижу, — сказал Андрей уже тише, глядя в огонь, где догорала тряпка. — Он меня за это время, наверное, не по разу похоронить успел.

— Не придумывай, — проворчал Август и сел рядом, кряхтя, хотя тело у него теперь было молодое и кряхтеть ему было совершенно не с чего. Привычка, она такая. — Ешь давай, командор. На Земле кормят хорошо, но до Земли ещё дойти надо.

Паладины выступали, когда над Схроном ещё висела ночь. Неполные пять сотен паладинов в древних доспехах встали так ровно, будто учились этому всю жизнь, а не один долгий поход. Август прошёл вдоль строя, поправил кому-то шлем, кому-то щит, одному особо сонному отвесил подзатыльник и вышел вперёд.

— Братья! — голоса он не повысил, Единение и так донесло каждое слово до каждого. — Свет зовёт нас на Землю. Свет говорит, врагов там нет. Ну, это мы ещё посмотрим. Строй держать, оружие не вынимать, местных не пугать. Вопросы есть?

Вопросов не было. Были улыбки, которые паладины очень старательно прятали под шлемами, и капеллан сделал вид, что их не заметил.

Свет открыл дорогу прямо перед строем. Белая полоса легла в пустоту, уплотнилась и стала похожа на мост, а в самом его конце, далеко-далеко, Август разглядел картинку, которую Свет, видимо, показал ему нарочно. Круглая белая площадь, арки по её краю, тёмная медь на крышах… И над приземистым зданием посреди площади золотая ладонь с зажатой в пальцах монетой.

— Торгаши, — с отвращением сказал капеллан.

Свет ничего не ответил, но тепло в груди опять стало подозрительно весёлым.

Андрей, конечно же, шагнул на мост первым. И, конечно же, упёрся в спину капеллана, который каким-то образом уже оказался впереди него.

— Август, ну я же командор!

— Командор входит вторым, — не оборачиваясь, сказал Август Соларис и ступил на белую дорогу. — Пока я жив, так и будет.

Орден Паладинов шагнул следом.

Затупок поднял тревогу, когда я наконец-то сел нормально пообедать. Сидел за столом, как приличный человек, с тарелкой горячего борща, на кусок чёрного хлеба уже положил сала и впервые за долгое время никуда не торопился. Вот тогда-то над столом с треском открылся переход, и медоед рухнул прямо в хлебницу.

«Гости!» — заорал он по связи так, что ложка у меня в руке звякнула о тарелку. — «Сандр, гости! Много!»

Я отложил ложку. Сало, кстати, он уже успел придавить задом.

— Где?

«Сюда идут! На Землю!» — Затупок выбрался из хлебницы, стряхнул с себя крошки и затряс лапами. — «Огромное! Светится! Глаза режет, даже если не смотришь!»

Первой мыслью было Общество. Бездна ведь сказала прямо, придут обязательно, и я с тех пор только и ждал, кто из них явится следующим и с какой стороны. Правда, рассчитывал, что мне хотя бы дадут доесть. Мне стало по-настоящему тревожно, и врать себе об этом я не стал.

— Куда именно?

«К вокзалу! К дурацкому вокзалу Грегори!»

И в ту же секунду у меня зачесалась ладонь. Метка, которую я недавно оставил на одной из арок, отозвалась, только на полсекунды позже медоеда. Ну надо же! Мохнатый обогнал мою собственную сигнализацию. Хвалить его вслух я, конечно, не стал, а то потом яблоками не расплатишься.

Телефон зазвонил, когда я ещё даже не встал из-за стола. Номер я узнал сразу и успел подумать, что сейчас услышу.

— Галактионов! — заорал Максимилиан Доброхотов так, что трубку можно было к уху и не подносить. — Что у тебя на вокзале⁈

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Сейчас посмотрю.

— Он светится! — герцог меня, кажется, вообще не слышал. — Он горит! Мне докладывают, арки загораются одна за другой, охрана у въезда в панике, на дорогах пробка через полгорода, сейсмологи звонят! Сейсмологи, Галактионов! Я армию поднял!

— Армию отставить.

— А если это иномирцы⁈

— Если это иномирцы, армия им ничем не помешает, — сказал я. — Им вообще мало что помешает. Сиди во дворце, Максимилиан, и никого к вокзалу не пускай.

— Я не сижу! — возмутился герцог. — Я с самого начала стою! Я тут один стою, а все остальные бегают!

— Вот и стой, — разрешил я и отключился, пока он не вспомнил, что можно ещё раз попросить забрать у него трон.

Москаленко снял трубку сразу.

— Слушаю, командир!

— Дима, гвардию к вокзалу Грегори. Всех, кто свободен. Встанете оцеплением по периметру, на площадь без меня не соваться.

— Есть! А кого встречаем, командир?

— На месте узнаем.

Затупок к этому времени уже сидел у меня на плече, вцепившись всеми когтями в рубашку, и отцеплять его я даже пробовать не стал.

«Я тревогу поднял, » — заявил он, не дожидаясь вопроса. — «Значит, и встречать буду я. Я Избранный, если ты забыл.»

Забудешь тут. Спорить с ним времени не было, так что я вышел во двор и взлетел прямо с крыльца.

До столицы долетел быстро. Сверху город было не узнать. Улицы гудели, на перекрёстках мигали синие огни, над крышами один за другим поднимались патрульные дирижабли, а в стороне, там, где за городом белели дороги Грегори, полыхало так, что смотреть было больно даже мне.

Вокзал проснулся, весь и разом! Арки, которые с первого дня стояли по краю платформы чёрными провалами и всё никак не могли договориться со своими дальними узлами, горели теперь одна за другой ровным белым огнём. Медь на крышах звенела. Плиты площади светились так, будто их кто-то подогревал изнутри. А в самой большой арке, той, что строили под дирижабли, стоял свет. Плотный, белый, и силы в нём было столько, что у меня на затылке зашевелились волосы.