Одна из верхних рук отделилась от подлокотника. Медленно согнулась, оторвавшись от места, на котором лежала столько лет. С сухой кожи посыпалась пыль, в локте треснуло. Копис покосился на поднявшееся запястье и увидел, как цепь натянулась, останавливая движение.

А кисть всё-таки повернулась к нему.

— Живой, значит? — усмехнулся Копис, крепче взяв соседа за плечи. — Как жаль, что ненадолго.

Синяя ладонь пошла к его лицу.

Защита возникла сразу. Копис успел подставить несколько слоёв, и все они разлетелись, едва соприкоснувшись с чужой рукой.

Хлопок разнёсся по залу.

От трона его оторвало целиком, вместе с рябью, которой он только что так удачно добирался до чужой Души. Перед глазами промелькнули цепи, спинка трона, а затем пролетел зуб. Его собственный!

Он летел рядом, вращался, показывая то корень, то окровавленный бок. Следом появился второй, и Копис вдруг обнаружил, что во рту у него очень много крови.

Во рту⁈

Человеческое тело вернулось. Рябь исчезла, и теперь он летел через зал обычной тушей, которая ещё и начала зверски болеть.

Рефлексы разогнали восприятие до предела. Хватало времени разглядеть каждую каплю перед глазами, вот только на сам удар отреагировать они не успели. Нужно снова уходить в мерцающую форму. Немедленно!

Копис потянулся к способности и ничего не нашёл. Повторил. Память подсказывала, как это делается, сила ещё оставалась, а внутри было пусто. Там, где секунду назад находилось его привычное умение, теперь просто всё дико болело.

Что⁈

Он лихорадочно прошёлся по остальному и наткнулся на новые разрывы. Исчезло ещё несколько приёмов, которые он использовал так давно, что уже не помнил прежних владельцев. Вместе с ними пропал способ, которым он обычно придерживал Душу после тяжёлых ранений.

Это сделала ладонь. Одним движением выбила то, что он собирал веками.

Перед глазами выросла стена, и Копис успел только прикрыть спину остатками защиты. Кладку проломит, дальше погасит скорость. Хотя бы немного времени появится, чтобы понять…

Громко хрустнуло где-то в теле. Стена осталась на месте.

Затылок встретился с камнем, и на этот раз рассмотреть случившееся он не сумел. Очнулся он, уже сползая вниз. Пальцы скребли по кладке, колени не держали, а каждый вдох заканчивался хрипом.

Копис упал на бок. Изо рта потекла кровь. Он попытался перевернуться, и внутри что-то сдвинулось так, что пришлось замереть. Сломанное тело обычно восстанавливалось без особого участия с его стороны. Сейчас сила доходила до повреждённых связей и расходилась впустую.

Опять проверил, не вернулась ли рябь. Нет. Одна пощёчина⁈

До трона было далеко, но он всё равно разглядел синего. Тот снова сидел, опустив голову, рука уже лежала на прежнем месте. Даже балахон почти не сдвинулся.

Как это возможно⁈

Копис попытался разозлиться. Получалось плохо, потому что с каждой попыткой восстановиться становилось больнее. А силы оставалось всё меньше. Впервые за всё время здесь он подумал, что может не дождаться возвращения смотрителей.

Он сейчас что… умирает⁈ От одной пощёчины, которую отвесила почти мёртвая мумия. Да какого хрена⁈

И тут дверь в темницу распахнулась.

Внутрь вбежали двое, и Копис попробовал приподнять голову. Один из них был знаком. Тот самый, что смеялся возле лестницы. Второго пленник раньше не видел: старый, лохматый, с густой бородой и совершенно недовольным лицом.

— Дэн, у вас тут что происходит? — спросил бородатый, посмотрев на кровь у стены.

Охотник прошёл к трону, остановился возле подлокотника и наклонился.

— Мак, сюда глянь, — позвал он. — На ладонь. Видишь?

Бородатый подошёл, посмотрел. Потом обернулся к Копису.

— Полез к Страннику, что ли? — спросил он, переводя взгляд на синего. — Дебил…

— Ага, погладить решил, походу, — Дэн указал на следы в пыли. — И леща получил. И улетел, дятел.

Оба некоторое время смотрели на пленника. Копису хотелось приказать, чтобы наконец перестали глазеть и сделали что-нибудь полезное. Рот открылся, но получилось только кашлянуть.

— Сука, Сандр поумнее никого прислать не мог? — Дэн отошёл от трона. — Этот придурошный сам убиться полез?

Ещё и ругают.

У синего, по крайней мере, была сила. Такая, какой Копис в нём не предполагал, но она была.

Охотник, которого назвали Маком, подошёл к нему, присел, взял его за ворот и поднял. Ноги заскребли по камню, в боку прострелило.

— Нахрена ты это сделал? — спросил бородатый, разглядывая его лицо. — Он же тебя не трогал. Чего полез?

Копис посмотрел в его глаза, и злость наконец вернулась.

Червь. Держит его одной рукой, трясёт и ещё требует объяснений. Думает, если пленник ранен, можно обращаться с ним как угодно? Даже на смертном одре Сорок Шестой сумеет расправиться с таким ничтожеством.

Синий на троне, до него далеко. На этот раз перед ним действительно слабак. Копис собрал то, что ещё держалось возле Души. На восстановление пока не тратил, всё вогнал в правую ладонь. Подготовил один удар, короткий, чтобы успеть отдать силу в голову этого бородатого раньше, чем тому придёт в голову отступить.

И ударил. Ладонь легла на висок, плетение сработало. Копис точно знал, что сработало, резерв опустел сразу, до самого дна.

У Охотника шевельнулась борода.

— Мак, поставь его, — донеслось со стороны. — Ты ему сейчас голову воротником оторвёшь.

Бородатый посмотрел на прижатую к виску ладонь.

Сам Копис смотрел туда же. Какого хрена? Он ведь попал! Этого хватило бы, чтобы…

Мак убрал его руку, отпустил ворот и отвесил пощёчину.

По другой щеке, правда…

Зал снова развернулся перед глазами. На этот раз Копис видел дверь, лестницу и оставленную у стены кровь, а рядом опять вращалось что-то белое.

Ещё зуб. Ещё один…

Оставшиеся рефлексы честно давали рассмотреть и его. Больше никакой пользы от них пока не было.

В пол он ударился плечом, прокатился, оставляя на камне кровь, и остановился возле противоположной стены. Вдохнуть удалось не сразу.

Откуда⁈

От этих двоих вообще не шло опасности! Он смотрел на них, проверял, искал силу и почти ничего не находил. А бородач только что махнул ладонью, даже не собираясь всерьёз нападать, и теперь у Кописа перед глазами всё постепенно чернело.

— И вот нахрена ты это сделал? — Дэн повернулся к товарищу, показав на лежащего.

— А чего он понты колотит? — Мак провёл ладонью по бороде, затем покосился на пленника. — В чувство хотел привести.

— Ну как, привёл? — Дэн уже присел рядом с Кописом и проверял, что с ним осталось.

Бородатый помолчал.

— Чуть переборщил, — признался он, подходя ближе.

— Лекарей зови, — велел Дэн, придерживая голову пленника, пока тот пытался прокашляться. — Срочно. А то Первый с Советом Старейшин решение примет, а этот уже мёртвым будет.

Мак отвернулся, поднёс руку ко рту и заговорил с кем-то за пределами зала.

Копис попробовал прислушаться. Сосредоточиться не получалось. Собственная кровь мешала дышать, но выплюнуть её он тоже не мог, пока Охотник не повернул ему голову.

— И давай уже маскировку снимем, — добавил Дэн, глянув на товарища. — Хреновая идея оказалась. Сейчас ещё раз в себя поверит и нападёт. А темнице, похоже, всё равно похрен на неё. Она и так нас не трогает.

Маскировку? Копис уставился на сидящего рядом человека.

С того начало сходить что-то, чего пленник раньше вообще не замечал. Знакомый запах Охотника остался прежним, а за ним открылась сила, и Копис невольно дёрнулся, пытаясь отползти.

Не получилось…

Дэн всё ещё придерживал его голову. Обычной рукой, той самой, которой только что повернул на бок, чтобы пленник не захлебнулся. Теперь Сорок Шестой смотрел на эту руку и понимал, что умирать ему пока просто не позволили.

Это что за чудовища, вообще⁈

Внутри человека находилось столько силы, что определить её предел не получалось. Он пробовал, по привычке, цеплялся вниманием за доступное, но каждый раз обнаруживал продолжение. Дальше тоже было занято. И ещё дальше.