Можно, конечно, снова позвонить Охотнику и потребовать забрать трон. Выслушает, похвалит и отключится. Уже пробовали.

— Печати и подписи вечером, — объявил Максимилиан, отодвигая бумаги. — Если ещё есть что-то, что не терпит, говорите сейчас.

Начальник канцелярии посмотрел в расписание. Герцог успел разглядеть заполненные строки и даже не стал дожидаться объяснений.

— Ночью, — поправился он. — Принесёте ночью. И разложите по порядку, чтобы я хотя бы понимал, что именно от меня требуется.

Тот кивнул.

— А теперь вернёмся к иномирцам, — Доброхотов посмотрел на человека, который до сих пор терпеливо ждал со своей папкой. — Кто там знает, как их бить?

— Авторы проектов, Ваша Светлость, — ответил распорядитель приёмов. — Есть частные обращения, есть от мастерских. Предварительно отбираем те, которые можно передать специалистам.

— Приводите. Буду слушать, — герцог протянул руку за папкой. — Сколько сегодня успеете, столько и пригласите.

Мужчина замялся.

— Что ещё? — спросил Максимилиан, не дождавшись документов.

— Всех приглашать? — уточнил распорядитель. — Там иногда откровенный бред предлагают. Мы такое обычно…

— Особенно их и зовите, — перебил Доброхотов, забирая папку. — Знаю одного такого. Тоже поначалу дураком казался, а теперь Луну ломает.

Военный оторвался от планшета. Остальные переглянулись, и герцог усмехнулся. Объяснять, о ком говорит, не требовалось.

— Пусть приходят, — добавил он. — Сначала поговорим. Всё, что у них взрывается, во дворец не тащить. Сюда пока только бумаги.

Распорядитель уже записывал, а Максимилиан придвинул к себе первые обращения. Вот это дело его интересовало.

На то, чтобы привести казну в порядок, понадобится месяц. Поступления будут, часть расходов удастся разнести, с этим он уже разбирался. Но ждать, когда у государства появятся свободные деньги на чужие безумные идеи, совсем не обязательно. У него ведь свои есть.

Сколько именно, даже мысленно считать не стал. Мало ли, кто теперь умеет в чужие головы заглядывать. Подслушают, заявятся с просьбой поделиться, ещё и объяснят, почему это ему самому выгодно. Сам разберётся, куда потратить.

Хотелось оружие. Такое, чтобы однажды пригласить Галактионова, показать и посмотреть, как тот удивится. По-настоящему, чтобы даже привычной гадости не нашёлся сразу сказать. Подошёл, потрогал и спросил, где Максимилиан это взял. Вот тогда и поговорят про ремонт Империи.

Сестра, когда вернётся, тоже получит сюрприз. Наверняка полезет проверять, не растащил ли брат остатки казны. Он даже документы ей сам принесёт. Посмотрит, как Лиза будет придумывать, что сказать дальше.

Ну а после покажут вторженцам. Тем прямо в работе, без предварительного знакомства.

Сырьё есть, деньги на опыты найдутся. С помещениями для мастеров тоже разберётся. Неужели во всей Империи не осталось людей, которым до хорошего результата не хватало одного богатого заказчика? Галактионов же своих нашёл. Значит, и Максимилиан найдёт.

Часть денег уйдёт впустую, это понятно. Любой поиск чего-нибудь ценного обходится дорого, герцог такое на рудниках проходил. Зато уж если получится…

Он поймал себя на том, что ему неожиданно хочется задержаться в этом зале.

Остальные начали расходиться, а Доброхотов посмотрел на лежащие рядом бумаги. Потом на печать. Погоди-ка.

Для таких работ ведь требовалось разрешение. Прежде его люди собирали документы, объясняли, где планируют испытывать очередную разработку, ждали ответа. Иногда вопрос добирался до сестры, и она начинала задавать свои. Пока не объяснишь как следует, ничего не подпишет.

Максимилиан привык с этим возиться и сейчас чуть не распорядился подать заявку обычным порядком. На собственное рассмотрение.

Он медленно улыбнулся. А ведь в нынешнем положении нашлось кое-что хорошее. Империи требуется оружие, Род Доброхотовых готов за свой счёт его разрабатывать. Кто же откажет такому полезному начинанию?

— Подождите, — позвал герцог начальника канцелярии. — Ещё одно распоряжение.

Тот вернулся, раскрыл блокнот.

— Подготовьте разрешение Роду Доброхотовых на разработку и испытания нового вооружения, — велел Максимилиан. — Финансирование будет силами рода. По площадкам и защите мои специалисты всё предоставят.

Начальник канцелярии записал, затем поднял глаза.

— На ночную подпись, Ваша Светлость? — уточнил он.

Доброхотов придвинул к себе перо.

— Это несите сразу, — ответил он. — Дело государственной важности.

Серая дрянь снова вылезла на очищенный камень. Я сидел перед ним на корточках и смотрел, как только что сделанная работа идёт нахрен. Полоска добралась до места, где лежала моя ладонь, расползлась пошире и замерла.

— Обязательно именно здесь? — спросил я, ткнув в неё пальцем.

Камень под пальцем продавился. Нормальный такой камень, который можно пнуть и потом долго держаться за ногу, сейчас напоминал залежавшееся яблоко. Сверху ещё ничего, а надавишь посильнее, внутри уже каша.

Хорошо, Затупка рядом нет. Этот бы сразу понял, насколько всё плохо.

Находился я возле Ханства Великой Степи, хотя до самой границы отсюда ещё топать и топать. Забрался в такую глушь, что даже самолёты сюда не залетали. По карте проверил: ни дорог, ни жилья поблизости. Люди обходили эти хребты с другой стороны и, возможно, поступали правильно. Мне здесь с первой минуты не понравилось.

Во впадине лежала серая корка. Покрывала землю, заходила на камни, а между ними вздувалась пузырями. В некоторых местах под ней ещё держались корни. Тронул один, рассыпался в пальцах. От травы давно ничего не осталось, и даже со стороны было видно, что с планетой здесь какая-то хрень.

Словно её долго лечили от несуществующей болезни. Очень старательно лечили, не жалея дорогих лекарств, пока наконец не добились, чтобы появилось от чего.

Теперь вот сижу, пытаюсь исправить. За эту неделю я успел побывать в таких местах, куда раньше вообще не посмотрел бы. Пролетишь мимо, подумаешь, какая паршивая скала, и полетишь дальше. А под скалой прореха, через которую мир теряет силу. Или чужая дрянь сидит в старом шве и понемногу его разъедает. Снаружи ничего особенного, разве что деревья кривоватые.

Картинка, которую мне показала Земля, здорово помогала. Только инструкцию по ремонту к ней никто не приложил. Приходилось разбираться на месте. Что-то уже получалось. В одном месте убрал остатки чужого плетения, придержал края, и Земля дальше справилась сама. Со следующей прорехой провозился почти до ночи, потому что стоило залатать сверху, начинало расходиться в глубине. Я уже ругался вслух, перепробовал всё, до чего додумался, а помогло, когда вообще перестал лить туда силу. Отодвинул мешавший обломок, и всё само сошлось.

Замечательно! Только к этому моменту я потратил там столько времени, что дома могли начинать искать нового главу Рода. Желательно такого, который иногда приходит ужинать.

А тут вообще ничего не помогало.

Я развернул изображение Земли, приблизил участок и ещё раз посмотрел, что происходит под моими ногами. Толстая линия в глубине держалась. Сила по ней шла, соседний узел тоже работал, но ближе к поверхности всё покрывалось гадостью. Вот здесь я её только что выжигал. И вот она опять.

Как Дорничев со всем этим управлялся, понятия не имею. Раньше думал, сидит человек на пенсии, выращивает картошку. Изредка кого-нибудь прибьёт, если совсем обнаглеют, и снова к грядкам. После недели такой работы я на его хозяйство смотрел уже с уважением. Мне бы сейчас тоже посидеть в огороде, где заранее понятно, что именно нужно выкопать.

Вернётся, расспрошу. Надеюсь, к тому времени ещё будет о чём спрашивать, а то моими методами Землю можно вылечить до состояния бильярдного шара.

Ладно, попробуем ещё раз. Пропустил силу под серую корку и выжег небольшой участок до здорового камня. Подержал, проверил края. Ничего постороннего. Передвинул ладонь чуть дальше, начал там, а на прежнем месте уже появилось знакомое пятнышко. Да чтоб тебя!